Наследие предков

Объявление

Форум посвящен изучению традиций, религий, верований, религиозно-мистических течений Античности, Древней Руси, Германо-скандинавской мифологии и эпосу, религиозно-мистическим течениям Германии первой половины 20 века, а так же проблемам современного развития новых религиозных течений.

При использовании любого материала с нашего форума, обязательно размещайте ссылку на наш ресурс. Это поможет развитию форума, привлечению новых людей, а так же популяризации авторских работ наших уважаемых авторов. Спасибо.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наследие предков » Работы Наследие предков » Философская доктрина А. Розенберга.


Философская доктрина А. Розенберга.

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Итак, вышла моя работа "Философская доктрина А. Рознберга".

При использовании материалов данного исследования, ссылка на автора и ресурс обязательны.

Данная работа принадлежит мне, Germania30, так же я публикую ее под псевдонимом А. Графф.

© Copyright: Графф Александр, 2011
Свидетельство о публикации №21102270891

0

2

Уважаемые посетители форума  !!!!


  В данной работе будут подробно рассмотрены основные и ключевые идеи А. Розенберга, а так же будет осуществлена попытка анализа влияния его идей на становление и развитие НС - идеологии.

http://s012.radikal.ru/i319/1102/56/18764da54d14.jpg

Уникальность данной работы заключается в том, что личность и идеи Розенберга, в литературе практически не озвучены.
  Война и Нюрнбергский приговор очернили имя величайшего философа 20 столетия.
Воздать должную славу философу и обелить его светлое имя - вот цели и задачи данной работы.

0

3

ФИЛОСОФСКАЯ ДОКТРИНА А. РОЗЕНБЕРГА.
                                            От автора.
Целью данной работы является попытка описать философские воззрения А. Розенберга, а так же попытаться доказать, что идеи воплощенные в стройную философскую систему А. Розенберга, имеют глубинные религиозно-мистические корни, уходящие как в мифологию, культуру, искусство так и глубокую традицию немецкой философии.
Задача данной работы выявить мистико-религиозную сущность национал-социализма, а так же показать несовместимость данного движения с догматикой и учением иудео-христианской традиции.   
Исследования в области феномена  национал-социализма, а так же его  психологии, философии, идеологии и расологии как науки, являются первоочередными и актуальными для проблем современного мультикультурного общества.
Как известно в ряде европейских стран, тлеющие искры фашизма, расовой сегрегации, отрицания ценностей либерализма и демократии стали одной из  ведущих проблем современности.
Ряд экономических, этических и социальных проблем современной Европы породили новую волну антисемитизма и расизма.
Неонацистские лозунги   «White Power», «14\88», стали  популярними в молодежной среде праворадикальной молодежи не только в США, Германии, Италии, Румынии, а так же в современной России и Украине,  в странах в которых уже сейчас существуют ряд действующих националистических и неонацистских организаций.
Неоднократно, СМИ сообщают о неофашистских акциях протеста, о межнациональных конфликтах в современных Европейских городах, пытающихся защититься от растущей угрозы вытеснения коренных  жителей с их жизненного пространства. 
Неоднократно, в  ходе политических дебатов, украинские политики оперируют словом «фашизм», для дискредитации правой «оппозиции», подразумевая под этим словом именно расовые и политические аспекты  национал-социалистической Германии, и тем самым сознательно оперируя сознанием электората. 
В ряде славянских стран идет активное проникновение националистических идей в  Православную Церковь, которая нередко является тем символом, вокруг которого объединяются национал-патриотические элементы современного общества.
В ряде действующих программ националистов указаны пункты, где предпочтение отдается христианству очищенному от налета иудаизма, христианству пропагандирующему расизм и дискриминацию иных религиозных конфессий.
Таким образом, мы наблюдаем новый виток идеологических и филосфоских идей некогда воплощенных в сущности национал-социалистической Германии, пытавшейся создать национальную  германскую церковь, которая, по своей сути отрицала догматические и этические установки иудеохристианства, выставляя в противовес ему гностические  ариохристианские и арисофские доктрины, доктрины и идеи, которые  так или иначе воплотились в философских воззрениях А. Розенберга.
Таким образом, можно констатировать факт появления новых религиозных течений на платформе как протестантизма в Европе и США, так и на базе  Православия в странах Восточной Европы.
Ряд современных молодежных неонацистских и националистических группировок и партий России   и Украины ,  синтезируют национал-социалистическое мировоззрение и православную традиции, не различая догматической и идеологической инаковости и несовместимости данных религиозных и политических явлений.
По этой причине, исследования в области феномена национал социализма, как фактора влияющего на  мировоззрения больших молодежных групп, как фактора создающего прецеденты межнациональных конфликтов, как фактора разжигающего расизм и как следствие, влияющего на фашизацию современной Европы,  являются актуальными для исследования таких дисциплин как история, философия, религиоведение, социология, психология, политология.     
Особый интерес национал-социализм как  религиозно-мистическое мировоззрение, представляет для религиоведения.
Трансформация идей Реформации, и влияние либеральной теологии, так же явились ступенями для развития идей германизации церкви и подготовили почву для феномена ариохристианства.
Особый интерес для философии и культурологи, а так же истории искусства,  представляет учение о социальных, правовых и расовых доктринах Рейха, основанных на мифе крови.
Вне всякого сомнения, вопросы эстетики, т.е. поэзии, литературы, живописи, архитектуры, скульптуры национал-социализма, в силу специфики рассматриваемого идеологического направления, малоизученны и являются лишь сферой исследования узкого круга специалистов.
На основании вышеизложенного, стоит отметить что исследование глубинных культурных,  мистических, психологических,  философских религиозных и исторических основ  национал-социалистической доктрины и философии, позволит объективно оценивать современные политические реалии Европы.
Данное исследование посвящено одному из  малоизвестных философов ушедшего двадцатого века, его имя Альфред Розенберг.
Автор выражает огромную благодарность интернет ресурсам http://nsportal.org.ua;
http://www.nazireich.net; http://www.velesova-sloboda.org/start/main.html
http://nazibeobachter.webtalk.ru/, за предоставленный материал для подготовки и написания данной работы.

0

4

              Введение в философию национал-социализма.

Мало кому из философов,  чьи идеи стали предметом глубочайшего философского анализа в контексте Высшей Школы, удалось при жизни увидеть воплощение и крах собственных философских идей, однако, злой рок и трагическая судьба А. Розенберга  позволила пережить ему то, о чем не мог и помыслить практически ни один выдающийся философ. 
Яркая звезда философии Розенберга, равно как и звезда национал-социализма погасла так же стремительно как и взошла.
Империя тысячелетнего Рейха сгорела до тла в жуткой агонии самой кровавой войны в истории человечества.   
Говоря о Розенберге, как философе почти не изученном, как о философе, над чьими идеями тяготеет проклятие войны, осуждение мировой либеральной общественности и морали победителей, исследователь, ставший на путь изучения философской системы великого мастера, стоит перед непреодолимой пропастью научной этики, толерантности и философской объективности.
К великому сожалению, идеология победителей  в приступе мести в отношении к проигравшей стороне, предала забвению не только историческую суть национал-социализма как феномена, но и ряд культурных, научных, а так же религиозно-мистических аспектов периода становления и развития германской реакции.
К великому сожалению, об истории национал-социалистической  Германии, в нашей стране писали историки, идеологи и газетные критики, которые и создали образ германца-варвара, которые создали миф о посредственности  и невежестве лидеров национал-социализма.
Эти исследователи, публицисты, авторы научно-популярных статей,  и просто журналисты, в духе времени, беспощадной и мало объективной критикой и ложными идеологическими построениями, на долгие годы закрыли нашему обществу смысл немецкого протеста, смысл глубинной духовной сущности немецкой нации, как самой удивительной загадки этого мира.   
  Примерами таковых измышлений, стали ряд статей, ряд художественных и даже научных книг, искажающих и умалчивающих суть национал-социалистической –Германии. Одним из ярчайших примеров такой критики является пропагандистский фильм М. Ромма «Обыкновенный фашизм», вышедший на экраны в 1965г.
К великому сожалению, и до нынешних дней, ряд историков и писателей находятся под гнетом идеологического и морального давления либерально-демократических ценностей, а посему, говорить о научной объективности ряда авторов приходится говорить лишь с огромным сомнением.
Подобные идеологические приемы звучат на страницах современных писателей –историков, исследующих феномен Третьего Рейха, которые в силу специфики методологического подхода исторической науки, а так же под влиянием вышеуказанных причин,  делают парадоксальные выводы о культуре, науке и что самое главное, философии  и  религии Третьего Рейха.
В силу грубого технического подхода, бытующего в исторической науке, ряд современных историков, опуская социальные  и культурные аспекты  ментальности немцев, были просто не в силах рассмотреть глубину культурных и философских идей, воплотившихся в идеологии национал-социализма,  а так же прийти к выводу, что практически вся культурная жизнь Германцев, начиная  с победы в Тевтонбургском лесу, реформации Лютера, музыки Баха, Генделя, Вагнера, готической архитектуры, картин Дюрера, произведений Канта, Гегелся, Фихте (особое влияние которого на национал-социализм выделял еще Б. Рассел [48], Шеллинга,  Шиллера,  Гете и наконец, самого Ницше, и являются выражением той самой  «фаустовской души», которая благополучно из «Заката Европы», перекочевала в   « Пруссачество и социализм» и явилась все тем продолжением ницшеанской метафизики «воли к власти»,  явившись, таким образом,  ранним проявлением  идеи  германского военного социализма [1].
Итак, воля и протест немецкого народа, помноженныю на германский национализм фёлькише движений, антисемитские выпады Лютера, Канта, Шопенгауэра, Ницше, Вагнера, а так же  плавно влившиеся в этот германский протест мистико-расистские течения Германии начала 20 века, и явились апогеем того мировоззрения, которым и стало философское учение Розенберга.
К сожалению, приходится констатировать тот  факт, что не всегда глубокие и объективные выводы исследователей, закрывают доступ к глубинам философско- мистической традиции национал-социализма, в которых современные исследователи видят лишь банальный плагиат тех или иных идей, а религиозные чаяния немцев представляют лишь как спиритуалистический бунт против рационализма.   
Ошибок подобного подхода не избежал и  ныне известный и популярный исследователь истории Третьего Рейха,  А. Васильченко, который в философских идеях Розенберга видит лишь заимствования, плагиат и компиляцию расовых теорий, популярных в начале 20 в. во всем цивилизованном мире [2].
Не стоит забывать однако, что никакая идеология, никакой политический режим не в силах уничтожить свет философских идей, даже если они являлись спутниками такой трагических событий в истории человечества как Вторая Мировая война. 
  Несмотря на сознательную или ставшей уже модной отрицательную критику в адрес Розенберга, "Миф двадцатого века"  - есть важнейшее, глубокое и содержательное творческое произведение национал-социализма [3].
Влияние Розенберга, как руководящего теоретика немецкого фашизма, основано именно на том, что он если и не изобрел, то, во всяком случае, виртуозно возвел в систему ряд "философских"  тезисов, и современных ему мнений, Розенберг, смог гармонично сопоставить и совместить  ряд  социальных, политических, экономических вопросов с современными ему научными открытиями в области евгеники и расологии. Более того, он смог придать этим идеям глубину и философский смысл.
Розенберг с точностью великого мастера тонко передал тот витающий мистический дух Германии, современником которого ему пришлось быть; он описал духовные устремления и  целое глубинное  мировоззрение немецкого народа.
Возможно, данное утверждение покажется многим слишком гипретрофированным, но не стоит забывать, что национал-социалистическая партия привлекла на свою сторону население Германии, именно как партия, борющаяся за интересы германского народа, как реакционная оппозиция хаосу и унижению немцев, навязнного им Версальским мирным договором. «Версаль – наш позор» - заявлял Гитлер в своей книге «Моя борьба».
Национал-социализм, как выразитель воли немецкого народа стал на защиту германских ценностей, на защиту культуры, против надвигающейся угрозы большевизма.
В воздухе Германии  витал дух апокалипсиса, рушился старый мир, Шпенглер предрек гибель культуры. Мир фактически разделился на две части – мир умирающих  западных культурних ценностей, и мир новых ценностей большевизма.
Немецкий народ жаждал перемен, жаждал освобождения.
В роли спасителя  европейских, и прежде всего немецких ценностей явился А. Гитлер и его рабочая партия.
Не стоит возлагать вину за ужасы нацизма лишь на партийных руководителей Рейха.
Ответственность за «национальное возрождение» лежит не в меньшей степени и на немецком народе, и тут нельзя не согласиться с мнением Розенберга, которое он выразил в последней свой статье «Адольф Гитлер» в Нюрнберге : «Лозунг, провозглашенный в Австрии и поддержанный всеми вплоть до заключенных тюрем и концлагерей – «один народ, один Рейх, один фюрер!», – стал выражением воли и устремлений восьмидесяти миллионов немцев. Он никогда не должен быть забыт!»  [8].
Не следует думать, что подобные идеи были навязаны большинству правящим меньшинством, — напротив, нацистская культура вызревала в течение десятков лет, когда находившийся в оппозиции ко всему современному немецкий менталитет утверждал собственную точку зрения на искусство, литературу и расовые проблемы. Более того, нацистская культура взывала к народным вкусам.
Нацистская оппозиция к новым веяниям в искусстве и литературе встречала массовую поддержку [4] .
Причина этого вполне ясна: идеология нацистской революции исходила из германских традиций. В случаях, когда речь шла о будущем, в ход пускалось мифическое прошлое. С прошлыми традициями многие люди действительно связывали надежду на преодоление воцарившегося хаоса. Национализм пытался увязать современность с моральной атрибутикой народа в прошлом. 
Нацистская революция была связана с определенным мировоззрением, которого придерживался Гитлер и которое присуще в большей степени центрально-европейцам, нежели западноевропейцам.
Расизм обеспечивал базу национал-социализма, что ясно видно из высказываний трех ведущих теоретиков нацизма — Ганса Гюнтера, Людвига Фердинанда Клауса и Альфреда Розенберга.
Еврейская проблема была преподнесена населению как составная часть «ренессанса нации». Это произвело определенное воздействие на массовое сознание и, не было чем-то изолированным или обособленным. Еврейство было выступающей вершиной идеологического айсберга — вот в чем нацисты пытались убедить людей [4].
В действительности, это было не так трудно сделать; в Германии росло сознание того, что чуждую немецкому народу республику навязали силой. Социальное разложение в Веймарской республике достигло пика. Типичными примерами в области культуры были действия демократической интеллигенции, в значительной части еврейского происхождения. Некто Фридлендер писал в статье «Социальная этика коммунизма» (1920г): «Брак – это гнусное порождение капитализма, революция ликвидирует его, как и запрет на аборты, гомосексуализм, кровосмешение и бигамию» [5]. В своей статье «Народный позор», Розенберг цитирует оскорбительное для немцев заявление одного из еврейских деятелей: «…если сегодня, немцам больше не по нраву в своём Отечестве, если они недовольны тем, что евреи так сильно влияют на общественную жизнь Германии, то эти «сограждане» спокойно могли бы эмигрировать!» [6].
Таким образом, играя на народном возмущении, нацистская партия набирала приверженцев не только в своем отечестве, но и за его пределами.
Не одна Германия, но большинство европейских стран тянулись к дисциплине, абсолютному авторитету и традиции, а не к подозрительному либерализму и гуманистическим выдумкам. В межвоенный период во всех государствах Восточной и Центральной Европы, за исключением Чехословакии, и во многих странах Южной Европы парламентская система потерпела крах [5].
Как отмечает автор книги «Нацизм и культура» Дж.  Моссе: «…для тех миллионов людей, которые жаждали реставрации морали и семейного уклада, и для тех, кто хотел, чтобы Германия вновь заняла свое законное место среди народов, Гитлер приоткрывал надежду, хотя они и были не согласны со многими положениями его расовой теории» [4].
Новое государство легко и быстро добилось признания  профессоров, деятелей искусства, писателей и ученых. Под «клятвой верности немецких поэтов и писателей народному канцлеру Гитлеру» стояли крупные имена Биндинга, Хальбе, фон Мало, Понтена, фон Шольца, Г.-Ф.Блунка… Добровольную лояльность проявили: ученые, в том числе лауреаты Нобелевской премии Ленард и Штарк, крупный искусствовед Пиндер, хирург с мировым именем Зауэрбрух, философ Мартин Хайдеггер, драматург Гауптман, поэт и писатель Готфрид Бенн, историк литературы Э.Бертрам, композитор Рихард Штраус, выдающийся дирижер В.Фуртвенглер, известный актер театра и кино Г.Грюндгенс и множество других интеллектуалов. Г.Бенн писал о майских праздниках: «Труд, наконец, освободившись от печати пролетарских страданий, стал основой нового восприятия себя, как части общности. Заново была провозглашена часть прав человека. Это стало преобладающим признаком судьбоносности момента».
Иностранная элита также с одобрением отнеслась к преобразованиям на немецкой земле. В их числе – крупнейший писатель XX века, норвежец Кнут Гамсун, французский поэт Поль Валери, Ромен Роллан  и Жолио-Кюри, Бернард Шоу, видный американский поэт Эзра Паунд, итальянский философ Д.Джентиле,  румынский социолог Мирча Элиадэ… Первоначальную правоту национал-социализма признали и русские эмигранты демократического склада: Мережковский, Бердяев, З.Гиппиус, даже Иван Ильин [5].
Популярность национал-социализма привлекала внимание мировую общественность, взоры цивилизованного общества были обращены на восходящую экономическую и политическую звезду национал-социализма, в 1938 г., журнал    «TIME» назвал  А. Гитлера, фюрера немецкой нации, человеком года.
У истоков этого могучего, привлекательного и ужасающего движения стоял уроженец г. Ревель (Таллин), Российской империи, Альфред Розенберг, чью философскую доктрину, выраженную в книге «Миф 20 века», можно по праву считать одной из ярких страниц мировой философии, а так же фундаментальным и, пожалуй, основным немецким философским трудом периода национал-социализма.

0

5

Краткая биография А. Розенберга.  Судьба  философа и  его  «Мифа».

В перечне подсудимых, перечисленных в приговоре Международного военного трибунала на Нюрнбергском процессе, Розенберг занимал шестое место из 19. Наряду с Гитлером, он считался одним из ведущих идеологов Третьего рейха. Он был единственным членом нацистского руководства, который в начале своей жизни был подданным российского самодержца, а после Октябрьской революции - советским гражданином. Семья Розенбергов принадлежала к так называемым остзейским немцам [7].
Головокружительной была карьера «русского» эмигранта, в Третьем Рейхе ему удалось занять  высшие  руководящие посты.
Еще находясь в России,  Розенберг изучал архитектуру в Высших технических школах в Ревеле и Москве и в 1917 получил диплом архитектора.
Сразу же после приезда в Берлин Розенбергу, по его словам, уже в подъезде гостиницы вручили несколько революционных брошюр. А вскоре он стал свидетелем возвращения немецких солдат с фронтов войны.
Вскоре Розенберг поселился в Мюнхене, где тщетно пытался заинтересовать продавцов картин своими этюдами, а издателей - своим сочинением "Форма и содержание".
Одна из подруг его первой жены, которую повстречал Розенберг в Германии, посоветовала ему обратиться к поэту Дитриху Экхарту, издателю журнала "Ауф гут дейче" ("На простом немецком"). Экхарт прославился своими переводами Ибсена и националистическими поэтическими произведениями.
Статьи Розенберга понравились Экхарту и он их опубликовал в своем журнале. Правда, опытный литератор Экхарт старался выправлять тексты Розенберга, чтобы придать современное звучание его книжному немецкому языку, принятому тогда в Прибалтике.
Познакомился Розенберг и с экономистом Готфридом Федером, который затем стал автором экономической части нацистской партийной программы. Одновременно Розенберг установил контакты с бывшим "гетманом Украины" Скоропадским, белыми эмигрантами из России и вел переписку со своими друзьями, оставшимися в Эстонии.
В конце 19 года, Розенберг был привлечен в Экхартом в общество «Туле», после чего сблизился с А. Гитлером в 1920 вступил в  NSDAP (билет № 625).
Нужно отметить, что организация "Туле", объединяла немецких и белоэмигрантских сторонников идеи "высшей расы" [7].
Вспоминая свою первую встречу с Гитлером, Розенберг писал: "Между нами состоялся короткий разговор об угрозе большевизма и в ходе беседы он то и дело обращался к условиям, сложившимся в Древнем Риме. Он утверждал, что точно так же как христианство одержало победу тогда, коммунизм имеет все шансы на успех сейчас". Эти мысли, которые явно были по душе Розенбергу, свидетельствовали о том, что как в коммунизме, так и в христианстве, Гитлер видел роковых врагов цивилизации.
Розенберг присутствовал 24 февраля 1920 г. на публичном оглашении Гитлером программы партии, которая теперь называлась Национал-социалистической рабочей партией Германии (НСДАП). В том же году вышла в свет первая брошюра Розенберга "След евреев в мировой политике", исходившая из противопоставления евреев как "антинации" немцам как "сверхнации".
Вскоре Розенберг стал сотрудничать с центральным органом нацистской партии - газетой " Völkischer Beobachter ".   
В его статьях постоянно повторялись следующие темы: страх перед Советской Россией, презрение и ненависть к евреям, призыв к национальному объединению для спасения страны от "красной угрозы".
Стоит отметить, что общество «Туле» сыграло не последнюю, а возможно даже ведущую роль в создании национал-социалистической партии; не случайно, среди  лозунгов данного общества были  такие призывы, как: « Осознай что ты – немец» и «Храни свою кровь в чистоте» . Члены общества «Туле» должны были приветствовать друг друга при встрече фразой: «Слава и победа» ( «Heil und sieg»!), в которой нетрудно было опознать нацистское партийное приветствие «Sieg heil» [10,52]. Заметим, что главный печатный орган NSDAP    Völkischer Beobachter, так же принадлежал обществу «Туле».
В 1920 г, Розенберг выпустил антисемитские работы «След евреев в изменениях времени» и «Низкая мораль в Талмуде».
Розенберг много писал и активно участвовал буквально в каждой области про-граммы национал-социалистской партии. Его первая книга была озаглавлена «При-рода, основные принципы и цепи NSDAP». Эта книга была издана в 1922 г. Розенберг говорил: «Часто спрашивают, каковы основные пункты программы нацистской партии и как их следует понимать. В связи с этими вопросами я и составил основную программу целей НСДАП, что составило первичную крепкую связь между Мюнхеном, местными организациями, на¬ходящимися в процессе становления,   и нашими друзьями внутри империи» [12, 155].
Одним из основных выводов и обвинением  Нюрнбергского процесса  в адрес Розенберга, заключался в том, что   «первоначальным создателем и человеком, кото-рый выступал в интересах проведения программы партии, был подсудимый Розен-берг», и далее: «…не было ни од¬ного основного принципа нацистской философии, которому Розенберг не дал офи¬циального выражения» [12].
Гейден Конрад, в книге «История Германского фашизма» пишет о Гитлере следующее: «Большой оратор, который так быстро доставил известность небольшой «германской рабочей партии», был вместе с тем прилежным учеником. Дитрих Эккарт и Розенберг указывали ему источники. В течение ближайших лет он был почти исключительно рупором этих двух людей. Розенберг дал ему прежде всего теорию, Эккарт — стиль»[35].
Именно подобные обвинения в адрес Розенберга, как ключевого нацистского лидера, разбивают утверждения многих современных историков, пытающихся принизить  роль Розенберга не только  как философа, но и как активного лидера партии, чьи философские идеи стали программынми пунктами NSDAP.   
В 1923 г. Розенберг стал главным редактором " Völkischer Beobachter " [7].
8-9 ноября 1923 г. Розенберг принял участие в мюнхенском "пивном путче". После провала путча,  пока Адольф Гитлер находился в заключении, А. Розенберг   основал Великогерманское рабочее сообщество, в которое вошли многие члены запрещенной НСДАП.
В 1929 г., Розенберг  основал Боевой союз за германскую культуру (Kampfbund fur deutsche Kultur).
В 1930г. Розенберг избран депутатом Рейхстага от Гессен-Дармштадта, входил в состав комиссии по иностранным делам.
В 1930 опубликовал свой труд «Миф XX века», считавшийся теоретическим обоснованием национал-социализма (хотя официально и не признанный таковым); в то же время большинство его соратников по партии утверждали, что более путанной и непонятной книги им не доводилось видеть и большинство ее даже не смогло прочитать [9].
В апреле 1933 года возглавил Внешнеполитическое управление НСДАП. Одновременно с января 1934 по 1945 уполномоченный фюрера по вопросам морально-философского образования NSDAP, по вопросам Германского рабочего фронта и всех связанных с ним организаций.
В 1940-ом, Розенберг назначен главой Центрального исследовательского института по вопросам национал-социалистической идеологии и воспитания; сформировал так называемый «Штаб Розенберга», который первоначально должен был заниматься созданием научно-исследовательской библиотеки, но в годы войны превратился в организацию, проводившую в крупных масштабах захват культурных ценностей на оккупированных территориях ( В 1942-ом,  по Декрету Гитлера сотрудники штаба получили право обыскивать библиотеки, жилые помещения и культурные учреждения и изымать материалы, культурные ценности и т.д.).
17 июля 1941 года на основании указа Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях», под руководством Розенберга было сформировано Имперское министерство оккупированных восточных территорий. Ему подчинялись рейхскомиссариаты «Остланд» (центр — Рига), включавший территорию прибалтийских республик и Белоруссии, во главе с Генрихом Лозе; «Украина» (центр — Ровно), включавший в основном территорию Украины, за исключением нескольких областей Западной Украины, вошедших в состав Генерал-губернаторства, а также часть белорусских областей: юг Брестской области, почти вся Гомельская и часть Пинской и Полесской областей, во главе с Эрихом Кохом.   
Но это все политика...  всего лишь малозначительная политика.
А кто же такой Розенберг как философ, как мыслитель?
Чтобы оценить значимость и глубину философский воззрений Розенберга и его глубокого и коренного влияния на идеологию Рейха,  достаточно  ознакомиться с заявлением на открытии германского института в Париже, где было объявлено: «  Кто хочет ознакомиться с новым духовным движением в Германии, должен прочитать "Миф XX века" [11,12].
Сам же Розенберг, в своей последней работе «А. Гитлер» пишет о своей фундаментально работе так: «Миф» стал возмутителем спокойствия, более того, был воспринят как оскорбления церковных святынь: автор книги уже пользовался определенной известностью, а мое требование соблюдать свободу слова и учитывать интересы не только церкви, но и всех заинтересованных сторон, когда речь заходила о свободе совести, не подлежало двоякому толкованию»  [8].
Злостные  выпады Розенберга против Церкви и его антихристианские высказывания делали его неудобной фигурой как на международной арене, так и внутри страны [7].
Розенберг в своей книге «Миф XX века» изложил свою теорию о месте религии в национал-социалистском государстве. Он писал: «Мы теперь верим, что основ¬ные и высшие ценности римской и протестантской церкви не соответствуют нашей душе, потому что они мешают развитию органических сил народа, имеющего выс¬шее предназначение - принадлежность к нордической расе. В этом направлении и следует проводить нынешние религиозные искания».
Вместо традиционной христианской веры Розенберг хотел ввести новый языче-ский миф крови.  В «Мифе XX века» он заявил следующее: «Сегодня мир пробуждается к новой вере - к мифу крови, к вере в то, что божественное существование человека должно защищаться кровью. Эта вера основывается на яс-ном понимании того, что нордическая кровь составляет ту тайну, которая выше и   больше  всех  старых  святынь».
Точка зрения Розенберга на религию была принята, как единственная филосо¬фия, совместимая с национал-социализмом. В 1940 г. М. Борман писал Розенбергу: «Церковь не может быть побеждена путем компромисса между нацио¬нал-социализмом и христианским учением, но только путем введения новой иде¬ологии,   приход  которой  вы  сами  возвестили   в  своих  произведениях».
Розенберг активно участвовал в программе уничтожения влияния церкви [12,155].
Антихристианские и антисемитские выпады, звучали в немецкой философии не однократно, но, по роковому стечению  обстоятельств, лиш один философ и политик Розенберг понес наказание за свою антихристианскую позицию.   Так, на Нюрнбергском процессе, в духе средневековой инквизиции, обвинитель со стороны США, В. Брудно, 9 января 1946 года,  в числе пунктов обвинения инкриминировал философу следующее: «  Розенберг играл осо¬бенно важную роль в развитии и проведении в жизнь доктрин заговора, в раз¬витии и внедрении убеждений, практически несовместимых с христианским уче¬нием, в искоренении влияния церкви на германский народ, при проведении про¬граммы безжалостного истребления евреев и внесения изменения в систему образования с целью сделать германский народ послушным орудием в руках за¬говорщиков и подготовить население в моральном смысле для ведения агрессив¬ной   войны» [12,154-155].
На Нюрнбергском процессе, Розенберг был назван  «апостолом нового язычества», выразителем погони за «лебензраумом» и основателем мифа о превосходстве нордической расы, он был одним из самых старых и энергичных апологетов антисемитизма, и он сделал очень боль¬шой вклад в унификацию германского народа под знаменем свастики. Он был вдох¬новителем национал-социализма. Его доктрины являются объяснением уничтожения морали и создания извращенной национал-социалистской мечты о мировом господ¬стве для германского народа.
Значение деятельности Розенберга в качестве официального идеолога нацист¬ской партии било отмечено всеми. Нюрнбергский судебный документ № 3559-ПС,  — это биография Розенберга, названная «Человек и его работа». В этой книге сказано, что Розенберг получил национальную премию в 1937 г. 
Создание этой премии было ответом нацистов на то, что Нобелевская премия была получе¬на одним из заключенных в концлагере в Германии. 
На церемонии вручения премии А. Розенбергу звучали следующие слова:  «Альфред Розенберг помог своими книгами заложить научные интенсивные ос¬новы и усилить и укрепить философию национал-социализма и сделать это самым лучшим образом. Национал-социалистское движение и, более того, весь герман¬ский народ глубоко благодарны,  что фюрер отличил Альфреда Розенберга как одного из своих старых, самых верных боевых товарищей, наградив его германской национальной премией» [12, 157].
Не секрет, что основой философских воззрений национал-социалистического философа, стали популярные на тот период работы немецких, английских, французских и даже русских антропологов и расологов.
  В философии  Розенберга, особое место занимают М. Экхарт, М. Лютер, Г.В. Лейбниц, И. Кант, Ф. Ницше, и в особенности О. Шпенглер, с которым, А. Розенберг, кажется и ведет спор на протяжении всего «Мифа».
Если Шпенглер говорит о фаустовской душе, то у Розенберга это не просто отражение германского духа, но уже духа, как предиката чистой германской крови, если Шпенглер говорит о угрозе техницизма как следствия материализма «машинной фаустовской техники» [13], то по Розенбергу  «Век машин повлёк за собой жизненное состояние, подготовившее почву для учения, которое при своём последовательном воплощении в жизнь знаменует уничтожение всех народов, и это марксизм».
В Классической немецкой философи, принято считать, что Кант «спас» метафизику перед угрозой глобальной рационализации, возможно, мессианская роль Розенберга-философа и заключалась в спасении немецкой философии вообще, перед угрозой марксизма и техницизма.
Пессимистическая и даже апокалиптическая философия Шпенглера задет фундаментальный вопрос современности: «возможно ли вообще сегодня или завтра существование настоящей философии?», ответом на пораженческие мысли Шпенглера явилась стройная философия мифа крови. Только философский миф крови, может спасти не только философию вообще, но и спасти Европу от ее заката, пожалуй таков был ответ Розенберга Освальду Шпенглеру. 
Трагедия Розенберга-философа, заключалась даже не в том трагическом конце, который ему пришлось принять в виде мученической смерти, - нет!
Трагедия Розенберга, в том, что ряд его философских идей так и не были приняты и оценены по достоинству партийной элитой Рейха.
Розенберга, как мыслителя, оттеснили на задний план Й, Геббельс с его незамысловатой кричащей пропагандой  и даже  сам рейхсфюрер  СС  Г. Гиммлер.
Розенберг остро переживал, что фюрер, отдал область культурного просвещения немецкого народа Й. Геббельсу, а в своей последней исповеди «А. Гитлер», написанной уже после поражения  Германии, Розенберг, находясь в заточении, не размышляет над своей судьбой, ему не страшна смерть, он принимает ее как немец-аристократ, как философ-стоик. Величественная натура философа занята иными размышлениями: «…  Гитлер знал, что я лучше разбираюсь в искусстве, чем Геббельс. И все же направлять работу в этой области немецкой жизни, которую сам Гитлер любил страстно, он поручил Геббельсу» [8].  Розенберг не укоряет фюрера за то, что ему не достался очередной пост, нет! Розенберг, накануне смертного приговора  печалится о том, что эстетическое и идеологическое воспитание нации, не было поручено ему, ибо только он, как великий философ, мог бы принести величайшие блага немецкой нации.
Не стоит идти на поводу у кричащей современной пропаганды, клеймящей нацизм и отдельных его представителей, ведь каждый мыслящий человек и без этого осознает ужасы минувших лет и агонию войны.
Стоит лишь отметить, что ряд наветов и искажения фактов, навсегда заклеймили ряд выдающихся людей, чья вина, конечно же на всегда останется виной поверженной империи.
Однако отметим, что   Розенберг будучи партийным руководителем,  не мог не прийти к выводу о том, что надо менять методы управления, которые могли лишь вызвать ненависть к германской армии и национал-социализму в целом.
В приговоре Международного военного трибунала говорилось: "В отдельных случаях Розенберг возражал против эксцессов и зверств, совершавшихся его подчиненными и особенно Кохом".
В своем выступлении 18 декабря 1942 г. на совещании в министерстве по делам оккупированных территорий на Востоке, Розенберг говорил: "При завоевании русских областей основной идеей является вылечить русский народ от большевизма".
В качестве главного военного преступника, А. Розенберг предстал перед судом Международного военного трибунала в Нюрнберге. А. Розенберг был приговорен к смертной казни через повешение.
16 октября 1946 г. приговор был приведён в исполнение. Розенберг был единственным из 10 казнённых, который отказался произнести на эшафоте последнее слово.

0

6

Краткая история рождения и становления расовых теорий.
                      Рождение нордической идеи.
                Расовые теории как фундамент философии А. Розенберга.


Философия Розенберга является критической отношении   того феномена, который Ницше называет «декаденством» [15, 901]. Однако, если Ницше говорит о духовном падении современного человека, то Розенберг, раскрывает суть этого падения, видя смысл уничтожения высшей культуры именно в нарушении расовой гигиены, в смешении рас.
Если Ницше не говорит, что только немцы достойны стать материей сверхчеловека, хотя образ «белокурой бестии» — предшественника сверхчеловека — стали связывать с северогерманским антропологическим типом [16,272].
Сверхчеловека необходимо вырастить, но Ницше не дает для этого никаких «евгенических» рецептов. Он выступает здесь скорее как «пророк», предвещающий приход нового «господина мира», «вождя», «фюрера», полубожественного, а то и прямо божественного существа. Этот культ личности, выходящий далеко за рамки обычного для эксплуататорского общества культа «великих людей», превращается в основу новой мифологии, с художественным мастерством развернутой Ницше, в особенности в книге «Так говорил Заратустра». Неудивительно, что германо-фашистский «миф XX века» опирался на философию Ницше [17,182].
По Ницше,  "Хищный зверь"— Сверхчеловек, - это "роскошная, похотливо блуждающая в поисках добычи и победы белокурая бестия; этой скрытой основе время от времени потребна разрядка, зверь должен выходить наружу, наново возвращаться в заросли..." 
Задача господствующей расы заключается вовсе не в том только, чтобы править: ее цель—не в управляемых, не в низших, а в ней самой, в ее собственной жизненной сфере: здесь она должна быть явлением избытка силы, красоты, мужества, высшей культуры и манеры. Это—самоутверждающаяся и жизнерадостная порода людей, которая может позволить себе всякую роскошь, достаточно сильная, чтобы не нуждаться в тирании нравственных заповедей, достаточно богатая, чтобы не быть бережливою и педантичною, —по ту сторону добра и зла. Это, как бы оранжерея, наполненная редкими и изысканными растениями [1] .
Общими и сходными чертами двух великих философских систем, явился традиционный для немецкой философии антисемитизм и критика християнства.
В «Генеалогии морали», Фридрих Ницше пишет: «Все, что было содеяно на земле против «знатных», «могущественных», «господ», не идет ни в малейшее сравнение с тем, что содеяли против них евреи, этот жреческий народ, умевший в конце концов брать реванш над своими врагами и победителями лишь путем радикальной переоценки их ценностей, стало быть, путем акта духовной мести. Так единственно и подобало жреческому народу, народу наиболее вытесненной жреческой мстительности. Именно евреи рискнули с ужасающей последовательностью вывернуть наизнанку аристократическое уравнение ценности» [19].
Несомненно, влияние Ницше на философию «фашизма» долгое время обсуждалось послевоенными историками и философами, однако, считать Розенберга лишь  преемником одного Ницше, а уж тем более выводить философию Розенберга из ницшеанских вариаций, было бы  совсем не  верно.
Розенберг, за основу своих расистских рассуждений взял более глубокие факты, из области знаний науки набиравшей в те годы все нове и нове обороты, наука эта называлась расология.     
Конец 19 –начало 20 века породил новое направление в науке – исследования в области расы. Ряд крупнейших ученых с мировым именем посвятили свою жизнь для изучения данного феномена, не удивительно, что национал-социалисты взяли на вооружение выводы современной им науки, которые практически по всем критериям отвечали их идеологическим  и партийным убеждениям.
Выдающийся расовый Немецкий расовый теоретик Г. Гюнтер писал: «Нордическая идея начала осознавать себя в 1853-55 годах, когда граф Артюр Гобино (1816-82) опубликовал свой «Очерк о неравенстве человеческих рас», труд, в котором впервые было указано на значение нордической расы в жизни народов, говорящих на индоевропейских языках»[20].
«Опыт о неравенстве человеческих рас» — настоящий манифест расиз¬ма. В этой книге А. Гобино показывал, что причина, источник разного уровня развития народов и культур состоит в расовых особен¬ностях людей. При этом он исходил из идеи полигенизма — учения, отрицающего единство человеческого рода, считавше-го, что каждая раса появилась вполне самостоятельно. Низшей расой Гобино считал черную, несколько более раз¬витой — желтую. Но единственно способной к прогрессу и со¬зданию полноценной культуры называлась белая раса, особен¬но ее элита — арийцы [21,179].
На рубеже веков появилось еще одно научное направление, которое получило название «антропосоциология». Данное направление наиболее ярко представляли Жорж Ваше де Лапуж (1854— 1936), Отго Аммон (1842-1916), Людвиг Вольтман (1871—1907).   Основная идея французского основоположника антропосоциологии Жоржа Ваше де Лапужа  отражена в двух его основных сочинениях: «Социальная селекция» (1896) и «Ариец и его социальная роль» (1899)  [2,33].  Ж. Лапуж создает шкалу биологической ценности рас. Культурные достижения каждой из них становились универсальным мерилом, позволяющим без труда по процентному соотношению исходных биологических компонентов прогнозировать социальную активность того или иного общественного организма.
Приняв во внимание новую трактовку истории, Жорж Ваше де Лапуж сформулировал свои знаменитые одиннадцать антропосоцио-логических законов [22].
Схожие тезисы выдвигал в своих трудах немецкий антрополог Отто Аммон (1842—1916), который подкрепил теоретические выкладки многочисленными данными обмера новобранцев по всей Германии. Уже в первой значительной работе «Дарвинизм против социал-демократии» (1891) он по аналогии с древней кастовой системой Индии подразделил европейское общество на четыре антропологических класса. 
В соответствии с данной классификацией, Отто Аммон пришел к выводу, что значение народов, их ценность для мировой культуры, превосходство одного народа над другим тем больше, чем"больше в народе людей первого и второго класса.
В 1903 году свет увидела книга «Политическая антропология» Людвига Вольтмана (1871—1907), сделавшегося в одночасье модным у немецкой публики. В этой книге расовая проблема выведена на совершенно иной уровень обсуждения. У самой работы Вольтмана был подзаголовок «Исследование о влиянии эволюционной теории на учение о политическом развитии народов отвечающий замыслам автора подчеркнуть глобальность его научного кругозора.
Кроме того, данное сочинение явилось откликом на первый социальный заказ в области расовой теории, ибо всемирно известная немецкая сталелитейная фирма Круппа объявила конкурс на проведение глобальных исследований.
Символично, что на переломе веков законы наследственности, открытые Иоганном Менделем (1822-84), заново открыли независимо друг от друга де Фриз, Корренс и Чермак. Тогда же начали свое действие и идеи, которые высказал в своих «Основах расовой гигиены» (1895) Альфред Плётц, переработавший идеи «отца евгеники» Фрэнсиса Гальтона (1822-1911). Плётц основал в 1904 г. «Архив расовой и общественной биологии», а в 1905 году – Немецкое и Международное общество расовой гигиены. Он писал тогда: «Мы должны чувствовать себя рыцарями жизни, прекрасной и мощной жизни, из которой возникает все земное счастье и победоносное устремление которой ввысь только и дает нам надежды на будущее, на золотой век, который люди относили в прошлое» [20].
Книга  «Наследственность и отбор» Шалльмайера была важнейшей работой в области евгеники до 1922 года, когда вышли «Основы учения о человеческой наследственности и расовой гигиены» Баура, Фишера и Ленца…
Свои натурфилософские взгляды в книге «Раса и прародина индогерманцев» (1936), выразил антрополог, этнолог и биолог Отто Рехе, по его мнению  : «То, что мы называем «мировой историей», – это в сущности, не что иное, как история индогерманцев и их достижений, мощная, возвышающая и одновременно трагическая песнь о нордической расе и ее идеализме: песнь, которая рассказывает нам о том, как сила расы делает то, что кажется невозможным и простирает свою руку до звезд, и как сила быстро иссякает, когда забывается «закон расы», когда нордический человек перестает сохранять чистоту своей крови и сильно смешивается с менее одаренными в культурном отношении расами». [22]
Приверженцы нордизма  доказывали, что все достижения мировой цивилизации обусловлены деятельностью арийцев, которыми объявлялись германские народы. Чемберлен –аристократ-англичанин, так же считал, что ярчайшими представителями «западно-арийского» расового типа являются немцы.
Стоит отметить, что одним из ярких ученых того времени был русский расовый теоретик Иосиф Егорович Деникер (1852- 1918). Ссылки на его основную работу 1900 года «Человеческие расы» можно без труда встретить во многих советских академических работах по антропологии. Один из ведущих расовых теоретиков Веймарской Германии, а затем и Третьего Рейха Ганс Ф. К. Гюнтер в своей фундаментальной работе «Нордическое мировоззрение» открыто признавал, что название базовой части немецкой расовой доктрины «впервые ввел русский расовый теоретик Деникер.
Другой крупный немецкий авторитет в означенной области Вальтер Шейдт свою книгу по систематизации терминологии назвал «История антропологии от Линнея до Деникера». Никаких сведений о том, что он имел проблемы с политическими ведомствами Рейха из-за упоминания русского антрополога в названии книги, не имеется. Австрийский расовый специалист Эрих Фегелин в своей книге «Раса и государство» ясно писал, что термин «нордическая раса впервые введен Деникером» [23] .
Деникер ставит точку в споре об арийцах, вводя новый термин, принципиально не имеющий ничего общего с романтическими концепциями лингвистов: «Длинноголовую, очень рослую, светловолосую расу можно назвать нордической, так как ее представители сгруппированы преимущественно на севере Европы.
Свои взгляды на расовые проблемы излагал Людвиг Фердинанд Клаус, в книге «Нордическая душа», написанной в 1932 году. Он преподавал в Берлинском университете и также представлял «расовую науку». В течение первых пяти лет после публикации книга его разошлась в 30 тысячах экземпляров, будучи восемь раз переизданной. В ней Клаус подчеркивал превосходство нордической расы, черты которой сложились в результате проживания людей в течение сотен лет в определенной среде. Нарисованный им портрет представителей нордической расы отражает стремление к власти и ностальгию по духовным корням [4].
Однако, как таковой, именно Ганс Гюнтер заложил основу немецкой расологии, которая была поднята в Третьем рейхе до уровня науки [2].
Ганс Гюнтер, ставший профессором Йенского университета в 1930 году, то есть еще до прихода Гитлера к власти, возглавил вновь созданную там кафедру «расовой науки». Гитлер был глубоко заинтересован в его назначении, которое и было утверждено национал-социалистским правительством Тюрингии. Его расистские идеи были  приняты партией национал-социалистов целиком и полностью. Книга Г. Гюнтера «Краткий курс расовой теории немецкого народа», написанная в 1929 году, к 1943 году разошлась в 272 тысячах экземпляров и неоднократно переиздавалась [4].
Гюнтер был обласкан новыми властями Германии. На партийном съезде 11 сентября 1935 года, именно А. Розенберг вручил Гюнтеру, как первому лауреату, премию НСДАП в области науки и подчеркнул в своей речи, что Гюнтер «заложил духовные основы борьбы нашего движения и законодательства Третьего рейха». В том же, 1935 году Гюнтер покидает Йенский университет и становится профессором расологии, этнобиологии и сельской социологии в Берлинском университете и одновременно руководителем расового института в Далеме [2,64]. 
Tак, еще при жизни Гюнтера, его работы становились «расовой классикой». Именно его система расового деления Европы была заложена в основу демографической и расовой политики Третьего рейха. В первую очередь это касалось СС. Стоит ли говорить что классификацию рас, разработанную Гюнтером,  А. Розенберг использовал  в своих философских размышлениях?
  Гюнтер очень большое внимание уделял расовому и евгеническому законодательству древности. В качестве примера он приводил  древнюю Индию и античный мир. 
Было бы неверно не отметить и тот факт, что и в  не академической, т.е.  так называемой народнической среде, расове идеи и теории прижились на почве фелькише –мистицизма.
Одним из таких лидеров был Г. фон Лист – мистический гуру националистов.
Для воссоздания древнего знания ариогерманцев, Лист использовал понятия современной теософии. В этом ему послужили два различных источника. Первым стало творчество Макса Фердинанда Зебальдта фон Верта (1859-1916). Зебальдт начал свою литературную карьеру в журнале “Практическое христианство” (1891), вместе с Морицем фон Эгиди. Фон Эгиди много писал о путешествиях, а в 1897 начал публиковать работы по сексологии. Его “Ванидис” (1897) и “Сексуальные религии” (1897) описывают сексуальные и евгенические практики, предназначенные для укрепления чистоты расы. Обе работы опубликованы Вильгельмом Фридрихом в Лейпциге, известным своими теософскими изданиями и проилллюстрированы магическими кривыми свастики; рисунки делал теософский художник Фидус. Затем Зебальдт опубликовал “Генезис” (1898-1903) в пяти томах, где исследовал эротизм, либидо, манию в контексте сексологии и расизма [24].
Г. фон Листа настаивает на духовном совершенствование и поддержаниии духовной  связи со своим народом. Сам он настаивает на необходимости «духовного» развития, но вместе с тем настаивает и на необходимости материальных связей или основ — тела, рода (расы, племени), природы, и так далее — для того, чтобы поддержать эту духовность в реальности. И в конце концов фон Лист рассматривает обе категории как по существу «одно и то же» [28] .
Cогласно ариософскому учению Ланца-Либенфельза, «возможность облагораживания расы и повышения ее уровня путем сознательной селекции, направленной на все большую расовую чистоту, является единственным подлинным и эффективным «покаянием» в грехе расового смешения (метисации)». В качестве идеального пути к поддержанию чистоты «белокурой расы» Ланц пропагандировал необходимость основания «колоний по выведению расово чистой породы людей», расположенных в сельской местности и строго изолированных от внешнего мира, в особенности же – от проникновения «монголов», «негров» и «средиземноморцев» к «селекционным матерям».
На страницах своей «Теозоологии», извращая ветхозаветные и христианские сказания, Ланц, выводит мифическую историю содомского греха, как акта расового падения высшей расы путем смешивания ее с полулюдьми-полуживотными [25] .
Начиная с 1906 г. Ланц-Либенфельз издавал журнал «Остара» – «первый и единственный журнал, посвященный изучению и развитию героического расизма и прав мужчин», содержащий подробные и обстоятельные материалы на тему «расового хозяйства». Он обращался к своим читателям в чрезвычайно новаторской для того времени, непривычно непосредственной и «личной» манере: «Вы блондин? Вы мужчина? Значит, Вам угрожает опасность...» «Вы блондин? Значит, Вы – творец и хранитель культуры. Читайте «Остару» – журнал блондинов и борцов за права мужчин»!  «Остара» – первый и единственный журнал по изучению и поддержанию героического расизма и прав мужчин, стремящийся на деле претворить в жизнь результаты расологии, дабы сохранить героическую благородную расу путем планомерной селекционной чистоты и права господ от уничтожения социалистическими и семитскими подрывными силами».
Стоит отметить, что данные мистические ариософские и ариогерманские изыскания хоть и оказали значительное влияние на принятиев народной бреде идей расовой науки, но, с приходом нацистов к власти, подобне изыскания были отвергнуты.
По свидетельству Н.Гудрика Кларка, в  период  Третьего  Рейха  издание  трудов  Ланца было  запрещено, его организации, «Орден Новых Тамплиеров»  и  «Lumenclub», официально  распущены  по  приказу  гестапо, а ариософ  Бернхард Марби  в 1936 даже был  осужден Третьим  Рейхом,  как  антинацистский оккультист и  отправлен  в концентрационный  лагерь Вельзхайм [27].
В «Майн кампф», А. Гитлер осуждает «странствующих volkisch схоластов» и служителей культа как бесполезных бойцов в деле борьбы за спасение Германии и обливает презрением их церемониал и древние атрибуты. Это отношение отразилось и его нападках на Карла Харрера в PAZ, попытке контролировать раннюю DAP или группу Штрассера в Северной Германии в 1920-е. В любом случае, эта вспышка гнева отчетливо свидетельствует о его осуждении конспиративных кружков и тайных расистских занятий; он предпочитал прямое действие [27].
В частности, полемику с данными вычурными измышлениями гильдий и орденов «мистиков», так или иначе можно встретить в текстах и работах классиков нацистской идеологии.
Уже Гюнтер,   на страницах своей «Нордической идеи»  открыто заявляет о ложности трактовок германской мифологической идеи в подобном виде: «Ещё не скоро исчезнут группы, в которых, говоря словами Шемана, «за германцев выдают гальванизированных тевтонов, пытаются оживить забытые германские мифы и образы, отмершие названия и символы». Мы увидим ещё много сумасшедших толкований наскальных изображений, «праязыков» и рун, которые будут распространяться в кругах фантазёров на германские темы. Нордическое движение должно безжалостно отбросить всю эту бессмыслицу, отбросить все эти крикливые фантазии на германские темы, все эти игры с древнегерманскими, древненордическими именами (причем часто путают единственное и множественное число, ошибаются в склонении и правописании), все эти попытки оживления отмерших, относящихся к совершенно иному этапу развития цивилизации обрядов (которые часто понимаются неправильно), все эти названия из Эдды или других древненордических памятников, все эти смехотворные вещи, порождённые бесплодной германской романтикой. Нордическая идея обращена в будущее, а не в прошлое. Свои критерии она берёт из своей воли к стимулированию притока здоровой крови нордической расы. Она стремится к «Великому здоровью» (Ницше), а этой цели можно достичь, лишь живя собственной жизнью, а не копируя прошлое»[20].
Так же он протестует по фактам искажения расологических изысканий, которые в народной среде приобретают все более угрожающие обороты: «   Столь же решительно, - пишет он, - нордическое движение, которое выставляет нордическую расу в качестве образца, должно воздерживаться от пустых восторгов белокурыми людьми, белокуростью и т.п. Люди, сведущие в расологии, знают, что многие тенмноволосые и темноглазые личности являются более нордическими, чем многие голубоглазые блондины». И далее : «К счастью, такого рода культ «белокурости» имеет место только в мелких группировках, которые здоровые люди быстро покидают. В нордических группах с серьезными устремлениями не терпят тех, кто чванится своими нордическими признаками. Тот, кто при споре с противником пользуется не профес-сиональными аргументами, а ссылается на отдельные расовые признаки, показывает слабость своих позиций и свое неумение правильно подбирать доказательства. Тот, кто использует свою «белокурость» для повышения собственной значимости, доказывает лишь отсутствие у него тех душевных качеств, которые каждая нордическая группа должна требовать от своих членов» [20].
Так, из расологических изысканий, захвативши  Германию рассматриваемого нами периода, рождается так называемая «нордическая идея».
Как свидетельствует Гюнтер: « Нордическая идея не направлена против отдельных ненордических людей, она направлена против увеличения процента ненордической крови. Её цель – защита нордической крови от исчезновения. Теория наследственности учит, что «ценность индивидуума как такового отлична от его ценности как производителя».
Таким образом, на фоне развивающейся вульгарно-мифологической расологии, околонаучной, самопровозглашенной псевдорелигиозной орденской мистики, а так же на базе научных расологических изысканий  возникает целое расовое мировоззрение, которое и воплотилось в расистской доктрине национал-социализма.
Лидер НС-партии , А. Гитлер, в упрощенной для народного понимания форме,  высказывает мысли, что расовая проблема,  ключ не только к мировой истории, но и ко всей человеческой культуре". Смешение крови - причина гибели культур. Гибель не в проигранных войнах, а в утрате силы сопротивления, к которому способна лишь чистая кровь [29].
Уже сформированное  расовое мировоззрение утверждало что, государство есть не более, чем средство и форма: его задача - сохранение расового бытия, воспитание расового сознания. Высшая ценности истории - народность, раса, а не государство; определяющий фактор истории - кровь. Государство имеет смысл лишь как организация расы, способствующая ее сохранению, также развитию ее культурных творческих сил.
В основе расовой теории лежит предпо¬ложение о существовании в природе «желез¬ного закона», в соответствии с которым спа¬ривание каждого животного должно осуще¬ствляться только с представителем или пред¬ставительницей своего вида. Только такие исключительные обстоятельства, как жизнь в неволе, могут привести к нарушению этого закона и расовому смешению. В этих случа¬ях природа начинает мстить, используя все возможные средства для борьбы с такими на-рушениями [30,132].
"Ариец - Прометей человечества; из его лучезарного чела спокон веков высекаются божественные искры гения". Только ариец - Человек в полном и высшем смысле этого слова. Только он способен и призван к подлинному творчеству культуры.
Еврей противополагается арийцу, как низшая раса высшей. Борьба евреев с арийцами заполняет собой мировую историю. Еврей вторгается повсюду и, сохраняя себя, разлагает других. Еврейская религия - не что иное, как учение о сохранении еврейской расы. Еврейская политика - борьба за мировую гегемонию еврейства.  Ариец обязан защищаться, - иначе рухнет мировая культура.  [29].
Да и сам Гитлер, в «Моей борьбе» утверждал что:   «…  мир идет на встречу великим преобразованиям. Вопрос только в том, пойдут ли эти  преобразования во спасение арийскому человечеству или лишь на пользу вечного еврея».  [31, с. 427].
Таким образом,  расовая теория является теоретической осью нациоанал-социализма. В НС - идеоло¬гии,  экономическая программа так называемых 25 пунктов ставит своей целью только «гене¬тическое улучшение германской расы и защи¬ту ее от расового смешения», которое, по мне¬нию национал-социалистов, неизменно приво¬дит к упадку «высшей расы». Действительно, национал-социалисты убеждены, что даже культура обязана своим упадком расовому разложению,  денордизации, вымывания из ареала расового культурообразующего элемента, каковым, несомненно и является нордический человек. 
С сентября 1933 года в прусских, а затем и во всех школах страны расовое учение стало обязательным предметом. Старшеклассники были обязаны изучать наследственность, расовую науку, вопросы семьи и популистской политики, основные положения которых включались и в биологию. Биолог Пауль Бромер показывает, как это следовало делать и каким образом надлежало преподавать этот предмет.
Эти расовые «проникновения» были внедрены в практику так называемым Нюрнбергским законом и законом о гражданстве, по которому евреи были исключены из состава немецкого народа. Они нашли применение и в законе о наследственном здоровье (предусматривавшем недопущение появления на свет больных детей), который был призван не допустить, чтобы «менее ценные» представители народа портили сообщество. Необходимость подобных мер дискутировалась еще во времена республики, однако закон по этому вопросу тогда так и не был принят. 14 июля 1933 года Гитлер издал декрет о введении этого закона в силу. Принятие таких мер оправдывалось высказываниями экспертов типа Гюнтера о необходимости соблюдения чистоты расы [4].
Согласно програмне партии, ставящей перед собой задачи по выведению расово полноценных и правильних людей,  с чистой арийской кровью,  в 1936г. создается организация “Lebensborn” («Источник жизни»). Цели организации: выведение «арийской расы» путем обычного и генетического отбора). Под кры¬лом Lebensborn находилось множество родильных домов, как в Германии, так и в оккупированных на¬цистами европейских странах. С 1936 по 1945 год по программе Lebensborn появилось на свет более 12 000 младенцев «чистой арийской крови» [32,67].
  …Так еще до начала нашего века прокладывал себе дорогу идейный мир будущего. Для него проблема «улучшения человека», которую прошлый век пытался решать посредством образования и улучшения среды, обусловлена наследственными задатками и отбором. Если XIX век верил в «прогресс человечества» согласно решениям парламентского большинства, то для XX века возвышение человека возможно только в результате умножения ценных наследственных задатков.
В соответствии    с расистской идеологией, в качестве антагонистов «высшей расы», выступают евреи, антисемитизм был одним из важнейших пунктов национал-социалистической расистской доктрины. 
Разработке еврейского вопроса посвящены следующие книги Розенберга, на которые он уже указывает в своем «Мифе»: «След евреев в изменении времен", "Аморальность в Талмуде", "Враждебный государству сионизм", "Международная денежная аристократия".
Таким образом, осознание и применение «научных», революционных и фундаментальних расологических и евгенических изысканий открывших основне принципы благополучного  человеческого существования, не только стали базой для философских построений Розенберга, но и были приняты на вооружение нацистской Германией.

0

7

А. Розенберг.  Миф крови,  как идея  новой  эры европейской истории.  

«Кровь, которая умерла, начинает оживать. В ее мистическом символе происходит новое построение клеток души германского на¬рода. Современность и прошлое появляются внезапно в новом свете, а для будущего вытекает новая миссия. История и задача будущего боль¬ше не означают борьбу класса против класса, борьбу между церковны¬ми догмами и догмами, а означают разногласие между кровью и кровью, расой и расой, народом и народом. И это означает борьбу ду-ховной ценности против духовной ценности.
Расовое рассмотрение истории есть сознание, которое вскоре станет естественным. Ему уже служат великие мужи», - так начинает изложение совей расовой доктрины А. Розенберг [11].
В качестве  обоснование своей философской доктрины,  Розенберг приводит факты о превосходстве и исключительной ценности нордической расы в целом и немецкого человека в частности.
Так, немецкий человек, исколесил всю землю, открыл древние города, исследовал поэзию, расшифровал папирусные свитки, древние письмена и иероглифы, а изучая все это, следовательно и подарил научную картину мира, т.е. немец и создал историю мира, тем самым облагородив все человечество. Личность немца, вскрывала тайны иных культур, вникали в тайную суть инаковости  духовных сил других народов и древних цивилизаций, даже если все эти изыскания находились на уровне предположений [11,201]. 
По Розенбергу, раса – это  подобие души, весь расовый материал - это ценность сама по себе, которая безотносительна к бескровным ценностям, которые не замечают полноты природы, и безотносительна к поклонникам мате¬рии, которые видят события только во времени и пространстве, не познав эти события как величайшую и последнюю из всех тайн.
Розенберг, углубляет расологические изыскания, придавая им пленительный лоск, ласкающий слух германца, как представителя высшей расы.
Философия Розенберга прямо заявляет о себе, как о новой эпохе немецкой мистики, о мифе крови и мифе свободной души, которая открывает новую эру жизни немецкой нации.
Миф крови – это синтез расовой науки и расовой  мистики, которую мы будем именовать здесь мистикой крови, или метафизикой расы.
Центральными понятиями в метафизике расы, выступают такие понятие как кровь и душа.
Душа озна¬чает расу, видимую изнутри. И наоборот, раса – это внешняя сторона души. Пробудить к жизни расовую душу означает признать ее высшую ценность и при ее господстве указать другим ценностям их орга¬ничное место: в государстве, искусстве и религии.
Как полагает Розенберг, задача двадцатого столетия – из нового жизненного мифа создать новый тип человека. Для этого необходимо мужество. Мужество каждого отдельного лица, мужество всего подрастающего поколения, многих следующих поколе¬ний.
Таким образом, ответственность за воплощение высших расовых идей, - есть не только гражданский и этический долг, но и практически религиозно-догматическое предписание для каждого члена нордического сообщества. Таким образом, идея расовой идентичности, идея чистоты и очищения, принимает вид религии, возникает подобие  христианской соборности, где не вера в Бога, а именно вера в очищение тела и души является доминантной идеей.
Согласно метафизическим законам крови и расы, Розенберг отмечает, что  каждая раса имеет свою душу, каждая душа – свою расу, свою собственную внутреннюю и внешнюю архитектонику, свои характерные формы проявления и стиль жизни, свое собственное соотношение между силами воли и разума. Каждая раса в конечном итоге культивирует только один высший идеал. Если этот идеал меняется под воздействием других систем воспитания, за счет преобладания проникшей чуждой крови и, как следствие, чуждых идей, то последствия этого внутреннего изменения внешне выражаются через хаос, через эпоху катастроф. 
Расовую душу нель¬зя пощупать руками, и тем не менее, она воплощена в связанной кровью народности, увенчана и сплочена как эталон для сравнения в великих личностях, создающих творческим действием культурную сфе¬ру, которую в свою очередь несут раса и расовая душа. Эта целост¬ность представляет собой не только "дух", а дух и волю, то есть жиз¬ненную совокупность. Это органично объясняет "составные части" народности их первопричинами, связанными с кровью и душой, а не лишенными сущности культурными сферами и бескровными комби-нациями человечества, из которых не видно причины возникновения признаваемой за ними богатой народной культуры [11,508].
  Высшая ценность тре¬бует определенной, обусловленной ею группировки других жизненных заповедей, т.е. она определяет стиль существования расы, народа, род¬ственной этой нации группы народов.
Основной характеристикой германской души и германского же духа, является понятие чести, чести которую Розенберг усматривает в нордическом викинге, в германском рыцаре, в прусском офи¬цере, в балтийской Ганзе, в немецком солдате и в немецком крестья¬нине. Честь – есть жизнеформирующая суть германца. В искусстве стихосложения от древ¬них эпосов к Вальтеру из Фогельвайде, от рыцарских песен до Кляйста и Гёте, по Розенбергу  просматривается появление мотива чести в качестве содержания и важнейшего для внутренней свободы закона формиро¬вания [11,163] .
Идея чести - на¬циональная теория, становится для мифа крови  началом и концом всего  мышления и действия. Идея чести не терпит рядом с собой равноценного силового центра,  «ни христианской любви, ни масонской гуманности, ни римской философии», - таковы выводы Розенберга.
Более того, проявленим немецкой сущности – является немецкий мистик. Именно неметкому мистику М. Экхарту и посвящены целые страницы «Мифа 20 века».
Разбирая суть немецкой души, Розенберг,  что и требовалось ожидать,  приходит к шпенглеровскому «Закату Европы». Именно открытие феномена «фаустовской души» и привлекает Розенберга.
Именно элементы  шпенглеровского фаустовского духа, в общих чертах созвучны расовой метафизике Розенберга. 
Розенберг отмечает заслугу Шпенглера в том, что он вводит иной взгляд на историю, а именно ее морфологическое рассмотрение,  но именно это новое понятие неотвратимой  судьбы, «под  прикрытием плаща Фауста» провело как  натуралистически-марксистское, так и магически-малоазиатское сознание в массы.
Шпенглеровское учение о растительной природе человечес¬кого явления зачисляет нас всех снова в ряд причинности, а учение о необратимости должно подчинить нас фатуму. Истинно фаустовского - ''Я один хочу!" - Шпенглер не знает, он не видит, что расово-духовные силы формируют миры, а выдумывает абстрактные схемы, которым мы теперь должны подчиниться как "судьбе".
Что же не устраивает Розенберга в таком подходе? Если последовательно проду-мать этот вопрос  до конца, то учение Шпенглера отрицает расу, личность, собственную ценность, любой способствующий развитию культуры импульс, одним словом, ''сердце сердца" германского человека.
И тем не менее, Розенберг отмечает, что труд Шпенглера был великим и полезным. Он пролился грозовым дождем, сломал прогнившие ветви и оплодотворил жаждущую плодородную землю. Если он действительно велик, он дол¬жен этому радоваться, потому что сделать плодородным (пусть даже через заблуждение) - это самое высокое из того, чего можно добиться. Таким образом, философия Шпенглера, по мнению самого Розенберга, в какой-то мере оказала пользу новому мировоззрению, и подготовив почву для философии Розенберга, несмотря на многие заблуждения и ошибки, выполнила свою функцию. 
Таким образом,  философия Шпенглера, в историческом контексте, имплицитно  выделила феномен немецкого духа, который резко очертил и отделил его от других эпох и цивилизаций.

0

8

Социальное значение и юридическое применение мифа крови.

А. Розенберг - не мистик в отрицательном понятии этого слова, коими была наводнена нацистская Германия,   т.е. не тот  тип личности, который способен уверовать в  самые абсурдные идеи, в духе теорий «льда и пламени» и «полой земли».   
  Создатель расовой метафизики, А. Розенберг, будучи в первую очередь образованным человеком, не опускается до вульгарного мистического расизма и, вслед за выдающимися расологами Германии,  озвучивает объективные  выводы  расологии,  приспосабливая их  к политической программе национал-социалистической партии. 
Так, согласно этим выводам,   ни один народ Европы не является единым с точки зрения ра¬сы, в том числе и Германия.
«Нет ничего более поверхностного, чем подходить к оценке конкретного человека с сантиметровой меркой и числовыми замерами головы, здесь необходимо в первую очередь про¬верить на деле служение нации, с которым культивирование породы должно идти рука об руку к расовому нордическому идеалу красоты, - пишет Розенберг на страницах свого «Мифа».  У других наследственность преобладает над индивидуальностью, что было доказано делами».
Новая аристократия, следовательно, должна быть аристократией крови и достижений.
Как это перекликается с гюнтеровской расовой мыслью, мы можем убедиться из  цитаты «Краткой расологии Европы» Гюнтера, написанной в 1925 году :  "Вопрос не в том, в какой мере нордическими являемся мы, ныне живущие люди, а в том, хватит ли у нас храбрости, чтобы подготовить мир для последующих поколений, очистив себя в рассовом и евгеническом отношении" [34] .
«Согласно новым исследованиям, - пишет Розенберг,   мы предполагаем пять рас (вспомним гюнтеровскую классификацию рас, именно на нее ориентируется Розенберг), которые обнаруживают заметно разные типы. Теперь нет сомнения в том, что истинным носителем культуры для Европы в первую очередь была нордическая раса. По Розенбергу, в пику всем либералам, критикующим расизм,  вы¬движение нордической расы не означает сеяния "расовой ненависти" в Германии, напротив, оно означает осознанное признание полнокровно¬го цементирующего средства внутри народности.
Без этого це¬ментирующего средства, которое, по Розенбергу и сформировало историю, Герма¬ния никогда бы не стала Германской империей, никогда не появилась бы германская поэзия, никогда бы идея чести не овладела правом и жизнью и не облагородила их.
Расовый отбор, как считает Розенберг,  прежде всего означает защиту составных частей нордической расы немецкого народа. Первым долгом германского государства является создание законов, соответ¬ствующих этому основному требованию.
Стоит ли еще раз напоминать, что подобные  выводы о законах будущего государства, так или иначе воплотились в Нюрнбергских законах?
  Стоит лишь указать на «Закон о гражданстве Рейха» от 05.09.1935 г., «Закон о защите немецкой крови и немецкой чести» от 15.09.1935 г., и «Указ об отстранении евреев из экономической жизни Германии» от 12.11.1938 г. [33].
Определяя судьбу будущего законодательства, Розенберг, остро критикует Церковь,  которая лицемерно  рассматривает  вопрос о внебрачных детях.
«Церкви приговаривают "падших" к позору, презре¬нию, исключению из общества, тогда как органические враги нации выступают за устранение всех барьеров, за расовых хаос».
Розенберг акцентирует внимание на вопросах брака и семьи, однако он не против многоженства,  ибо, без многоженства, германский народ в потоке трудних столетий никогда бы не появился, следовательно, не было бы предпосылок для развития и формирования культуры Западной Европы.  Именно подобные заявления ставят Розенберга, как антагониста христианским ценностям.
Розенберг обличает Церковь в том, что Она, порицает межконфессиональные браки, между немцем-протестантом и   немкой-католичкой, используя все рычаги церковного и общественного принуждения, в то время как,  брак между немцем-католиком и мулаткой католического вероиспо¬ведания является допустимым и истинно христианским.
Таким образом, Церковь  стоит на той точ¬ке зрения, что расовый позор (т.е. расовое смешение. Прим. автора). может быть абсолютно нравственным и христианским, но сама же Церковь поднимает лицемерный крик, когда соответствующие законам жизни (биологические) отношения между полами рассматрива¬ются как с точки зрения личного и духовного, так и с точки зрения сохранения расы и укрепления народности за счет наследственного размножения.
Если сравнить выводы Розенберга из данных размышлений и Нюрнбергский  Закон о  «Защите немецкой крови и немецкой чести», то в целом, мы найдем практически идентичные идеи. Впрочем, если данный закон запрещает браки с евреями, то Розенберг предлагает пойти дальше и воплотить в жизнь следующее законодательство: «  Если немецкая женщина свя¬жется добровольно с неграми, желтыми, метисами, евреями, то юриди¬ческой защиты ей не полагается. То же касается ее рожденных в бра¬ке или внебрачных детей, которые с самого начала будут лишены прав граждан Германии. Изнасилование, совершенное лицом чужой расы, наказывается плетьми, заключением в каторжную тюрьму, кон¬фискацией имущества или пожизненным выдворением из Германского рейха» [11,435].
Ответственной за сохранения расы и крови,  несомненно, является женщина.
Германский миф говорит: в ру¬ках и в типе женщины находится дело сохранения расы, посему, именно феминизм, в философской системе Розенберга, является корнем зла, т.е. проявлением марксизма, современной демократии. Более того, не удивительно, что в эмансипации женщины,   Розенберг винит исключительно евреев, в адрес которых он высказывает ряд не лестных изречений, опираясь на авторитет цитат из произведений  И.Канта и А.  Шопенгауэра.
На основании своих размышлений, Розенберг создает структуру целостного расистского мировоззрения, которое будет отвечать действительным законам жизни: 1) расовая душа; 2) народность; 3) личность; 4) культурная сфера.
Данная структура не будет  последовательностью, направленной сверху вниз, а будет является  наполненный новой энергией цикл.
Розенберг, верит в окончательную победу национал-социализма в Европе [35]: «Идея национал-социализма, — пишет Розенберг в «Фёлькишер Беобахтер», — под тем или другим названием распространяется во всем мире». Розенберг верит в то,  что придет время, «когда у нас будет французская национал-социалистическая рабочая партия, английская, русская и итальянская»».
Таким образом, Розенберг надеется на окончательную победу национал-социализма на всем европейском континенте.

0

9

Расовая история Новой  Европы.

Не секрет, что национал-социалистическая партия, бросив вызов ряду научных теорий, которые, по мнениям партийных руководителей,  принижали роль арийсих народов, неоднократно прибегали к открытому ревизионизму, а  следовательно и конфронтации с устоявшимися научными догмами.
Ярким примером такой позиции являются взгляды А. Розенберга, который сути озвучил и углубил взгляды ряда расовых теоретиков.
Стоит отметить, что Розенберг не компилирует мысли,  довольно распространеннные на то время, он выстраивает на доступном на то время научном материале стройную  философскую систему и конечно же, по совместительству,  партийную доктрину.   
Именно расовое рассмотрение истории как науки, по мнению А. Розенберга, раскрывает все внутренние механизмы истории человечества.
Как пишет сам Розенберг: «Строго обоснованные доказательства перемещений сказаний от народа к народу и нахождение их у различных групп народов» , в отличие от распространенных в истории догм,  показало, что большинство основных мифов имеют вполне определенный источник распространения, определенное место зарож¬дения. 
Старая  и осмеянная гипотеза, по мнению Розенберга,  делает вероятным то, что из нордического творческого центра - Атлантиды, лучами расходились отряды воинов с целью завоеваний и организации новой жизни. Потоки людей с Атлантики плыли в Средиземное море, в Африку, сушей через Центральную Азию в Кучу, возможно, даже в Китай, через Северную Америку на юг этой части света.
Когда первая волна нордической крови перешла через индийское высокогорье, она уже обошла многие враждебные и стран¬ные расы. Кастовый порядок принесенным арийцами-атлантами, был следствием этой мудрой (расовой) защиты: Варна (Varna) – это каста, но Варна – также и цвет. Светлые арийцы, таким образом, опираясь на понятные внешние образы, создали пропасть между собой как завоевателями и смуглыми представителями Индостана. После этого размежевания между кровью и кровью, арийцы разработали для себя картину мира, которую по глубине и широте не может превзойти ни одна филосо¬фия, даже долгое время продолжающие проникать представления, при¬надлежащие низким расам туземцев [11,22].
На этом творческое начало Индии заканчивается, она цепенеет, проникает чуждая, темная кровь шудр (Cudras), рассматриваемых как равноценных носителей атмана, уничтожая первоначальное понятие касты как расы и начинается кровосмешение.
Иран, начиная с VI века, так же переживает распространение арийских персов. При Аршаме у них появляется ведущий религиозный пропо¬ведник, одна из величайших личностей индоевропейской истории – Спитама (Заратустра). Озабоченный судьбой арийского меньшинства, он тоже формирует мысль, которая только сейчас возрождается в нор¬дической Западной Европе, мысль о защите расы, о требовании заклю¬чения браков внутри клана.
Ахурамазда, вечный бог света, вырастает до космической идеи, до божественного защитника арийцев. У него нет дома (как этого требовал для своих богов Ближний Восток и про¬должил Рим), он просто-напросто сам является "святой мудростью", самим совершенством и самим бессмертием. В качестве противника ему противостоит темный Ангромайниу (Angromayniu), который бо¬рется с ним за мировое господство. Здесь в дело вступает истинно нордически-арийская мысль Заратустры: в этой борьбе человек должен выступить на стороне Ахурамазды (совсем как эйнхерии (Einherier) за Одина в Валгалле против волка Фенрира и мидгардского змея).
При этом, по Розенбергу, человек всегда стоит на службе высшего духа, является ли он мыслителем или борется за плодородие пустынь. Где бы он ни был, он служит творческому принципу [11,24] .
Персидская цивилизация, по мнению Розенберга,  стала пробкой на потоке потомков семитстко-восточного нижнего слоя. Он разлагался по мере роста мате-риалистического воздействия на экономику и деньги занимающихся торговлей рас, когда их представители наконец достигли власти и вы¬сокого положения. В результате исчезла честь клана и произошло "уравнивание" рас в неизбежной форме гибридизации.
Особое место в расовой философии, несомненно, отведено античности и в частности истории Римской империи. 
Так, разрушение Карфагена было чрезвычайно важным действием с точки зрения исто¬рии рас: благодаря этому была спасена более поздняя средне- и за-падноевропейская культура от испарений этого финикийского за¬чумленного очага.
Не случись разрушения ненавистного Розенбергу Карфагена,  мировая история, наверное, имела бы другой ход событий. А  если бы одновременно с разрушением Карфагена удалось бы полностью разрушить все другие сирийские и малоазиатские семитско-еврейские центры, «то Европа, наверняка бы пережила культурный ренессанс».
Однако действия Тита, однако, запоздали: малоазиатский паразит (т.е. еврей) больше не сидел в самом Иерусалиме, а протянул уже свои сильные загребающие руки от Египта и "Эллады" к Риму[11,43].
Расовое падение, согласно Розенбергу, случилось именно тогда, корда  был разрешен смешанный брак между патрициями и плебеями. Смешанный с точки расы брак в Риме, так же как и в Персии и Элладе, стал за¬ключительным аккордом в падении народа и государства.
Как борцов за расовую свободу и ревнителей расовой чистоты Рима, Розенберг выделяет  «голубоглазого могущественного» тирана Суллу, а так же «чисто  нордические» черты  головы императора  Августа.
Однако  они, увы,  не могли больше противостоять судьбе.
Властители приходили  теперь из провинций.
Траян является первым испанцем в пурпуре, Гадриан (Hadrian) – вторым. Воз-никает усыновленное императорство, как последняя попытка спасения, связанная с ощущением того, что на кровь уже положиться нельзя, и только личностный отбор способен сохранить государство. Ценности Марка Аврелия, тоже испанца, уже ослаблены христианством: он совер¬шенно открыто поднимает защиту рабов, эмансипацию женщин, по¬мощь бедным (заботу о безработных, как сказали бы мы сегодня) до государственных принципов, лишает прав единственную, еще типообразующую силу, сильнейшую традицию республиканского Рима – власть отцовской семьи (pater familias). Затем следует Септимий Север, африканец.
Побуждаемый своей матерью-сирийкой (дочерью жреца семитсткого божества Ваала) Каракалла, отвратительный «ублюдок» на троне цезарей, объявляет всех "свободных" жителей римской области гражданами государства [11,44].
С момента подчинения сенаторов расовому сброду, уличные певцы, цирюльники и конюхи возвысились до сенаторов и консулов.
В уже известной нам газете  „Völkischer Beobachter“, от 11 августа 1921, Розенберг пишет что: «Древний Рим погиб, когда возрастающее количество народных масс затопило его, и гибридизация была неминуема, когда сириец и раб стали солдатскими императорами, когда после внутреннего разложения отбросы всех рас сжали страну в своём гнилом кулаке. Лишь север страны уклонился от этого народного искушения» [36].
Несомненно, подобне высказывания не однократно звучали в работах исследвателей разных лет;  так,    выдающийся английский ученый Эдуард Гиббон (1737-1794), пожалуй, первым в Европе в новейшее время, в своем фундаментальном многотомном труде «История упадка и разрушения Римской империи» сформулировал мысль, что гибель великих цивилизаций вообще, и древнеримской в частности, происходит единственно по вине вымывания из социального организма государства более ценной крови и замещения ее менее ценной. История упадка античности, по Гиббону, сводится к численному сокращению представителей культуротворящей белой расы по сравнению с цветными расами, не способными к созиданию высшей культуры [22]. В книге «Общественный строй и его естественные основания», вышедшей в 1895 году, О. Аммон развил эту генеральную мысль уже со всей определенностью. По его мнению, именно из-за размывания расовой основы элиты и погиб античный мир.
Эти же пассажи мы вновь встречаем у Г. Гюнтера: «Конец Греции и Рима (империй, основанных согласно этой теории арийцами)   отмечен тем, что нужны были выдающиеся люди, а их не было: нордическая кровь иссякла. Невидимо правили финансисты, массовое сознание становилось всё более вырожденческим, народ – всё более расово смешанным. Тысячи людей уходили в монахи, отворачиваясь от этого разлагающегося мира. И конец наступил. Такова судьба всех народов, в которых по мере их развития исчезал нордический элемент. Этот процесс протекал быстрей в среде народов, навсегда оторвавшихся от своей нордической прародины [20].
Но вернемся к Розенбергу, расовое смешение, как мы уже выявили, в системе Розенберга, является основным негативным механизмом истории.
Если у Маркса на первый план выдвигается идея классовой борьбы, которая и формирует социально-историческую реальность, то трактовка Розенберга, напрочь отрицает подобные измышления, и указывает на более глубокие и фундаментальне принципы истории рассматриваемой в свете открывшейся новой  расовой науки.
Итак, нарушение расовой гигиены, отраженной в древних религиях арийских народов, приводит к разрушению империй и целых культур.
А посему, на арену выступает рассмотрение сексуальних аспектов Древнего мира.
Чувственные гетеры, критикуемые Розенбергом,   восседали на троне  на самых больших празднествах древности,  как воплощение уравнивающей всех чувственности и правящего миром наслаждения, в Финикии на службе у Кибелы и Астарты, в Египте в честь великой сво¬дни Исиды, во Фригии в качестве жрицы абсолютно безудержного кол¬лективного секса – все это выражение чуждого расового сознания.
Именно оргии привнесенные в Рим вместе с чужими культами и богами, беспорядочные половые межрасовые связи  и повлекли за собой великое падение Рима.
Однако, на осколках некогда великой  Римской империи, появился свет спасения. 
Воспеваемые Розенбергом германцы стали  владельцами крупных зе¬мельных угодий; треть любого землевладения проходила через руки чисто германского войска; более 200 000 германских семей поселились, в Тоскане, Равенне и Венеции. «Так север¬ные кулаки снова тянули плуг по северной и среднеитальянской земле и сделали лежащую под ними опустевшую землю снова плодородной и независимой от пшеницы Северной Африки» [11,61].
Путем запретов на браки и благодаря арианской вере произошло отмежевание от "коренных жи¬телей". Готы (позже лангобарды) взяли на себя ту же характерообразующую роль, что и первая нордическая волна, которая когда-то и создала республиканский Рим.
Только с переходом к католицизму нача¬лось расовое смешение; "ренессанс" стал в конце концов новым шум¬ным провозглашением нордической, на этот раз германской крови. Здесь, внезапно прорвав общественные защитные барьеры, предвари¬тельно обработанной земле являлись гений за гением, в то время как Рим, начиная от африканской Южной Италии, оставался безмолвным и не созидательным.
Осуществив краткий экскурс в расовую историю, Розенберг плавно переходит к реалиям современности. 
Человек XIX века в расовом отношении, по Розенбергу,  не является творцом, и тут наверняка прослеживаются ницшеанские мотивы.  И по¬этому на передний план выдвигается также еврейский банкир, затем ев¬рейский журналист и марксист.
С тех пор альпийский тип человека средиземноморских стран (не "кельтский") вышел на передний план. Мелкий лавочник, адвокат, спеку¬лянт становится хозяином общественной жизни. Начинается демократия, т.е. не власть характера, а  всепоглощающая власть денег.
Только традиции тысячелетней истории вместе с воздействием аналогичных факторов окружающего мира опре¬деляют еще основные направления политической власти во Франции. 
Французский Тулон и Марсель постоянно направляют в страну ростки кровосмеше¬ния. Вокруг Нотр-Дам в Париже толпится все более деградирующее население. Негры и мулаты идут рука об руку с белыми женщинами, возникает чисто еврейский квартал с новыми синагогами.
Метисы, как полагает Розенберг,  отравляют расу еще прекрасных женщин, ко-торых со всей Франции привлекает к себе Париж. Таким образом, мы сейчас переживаем то, что уже имело место в Афинах, Риме и городах Персии.
Стоит отметить, что критика французской мультикультурной и мультирасовой политики, занимало особое место в национал-социалистической идеологии. По мнению Гитлера: «с одной стороны, французский народ все больше и больше смешивает свою кровь с кровью негров; а с другой, французский народ все теснее и теснее сближается с евреями на основе общего стремления к подчинению себе всего мира. И все это, вместе взятое, превращает Францию в самую большую угрозу для дальнейшего существования белой расы в Европе.
…Придет момент и целые поколения будут за это проклинать Францию и мстить ей за то, что, совершая преступление против расы, она совершает первородный грех против всего человечества [31, 634]. Посему, можно  говорить о комплиментарности идей Розенберга и Гитлера.
Таким образом, расовый поход к истории стал не только философской основой мировоззрения Розенберга, но и расовым наукоучением национал-социалистической партии.  Именно глубокое понимание механизмов расового разложения, по мне нию нацистських идеологов,  давало им в руки ключ к господству над миром. Именно с этой целью, и были предприянты ряд мер по вопросам расовой гигиены, и очищению арийской нордической крови от примисей  чуждых рас.

0

10

Миф, как обоснование расовой истории.

Как известно, язык мифов уходит вниз, в глубочайшие первопричины, в психику и ее автономные силы. Древнейшая интуиция человека воплотила эти силы в богов и описала как можно полнее и тщательнее в соответствии с их разнообразными характерами в мифах.
Поведение народа получает свой специфический характер из собственных, лежащих в основании образов.
Однако, все это лишь научно-психологическая трактовка сущности мифа.
Национал-социалистическое мировоззрение Розенберга идет дальше примитивного писхологизма.
Для обоснования расовой истории, Розенберг обращается к древним преданиям и мифам, дабы найти в них указания на то, что Розенберг называет душой или духом расы.
По мнению Розенберга, мировоз¬зрение, будет правдивым только тогда, когда сказка, сказание, мистика, искусство и философия смогут взаимно переклю¬чаться и выражать одно и то же разным способом, имея предпосылкой внутренние ценности одного типа.
Такой широкий и всеобъемлющий подход создает своеобразную реконструкцию архитектоники арийской расовой души. 
Розенберг, следует своему неизменному принципу; в основе его мировоззрения лежит метафизика расы и души, как центрального понятия всей расовой философии, этот же принцип, Розенберг применяет и к трактовке мифа.
Итак, все светлое, все культурное и чистое – продукт чистой расы, все что не соответствует процессу создания нового мифа, т.е. процессу идеализации нордической расы, все что бросает тень на высшие человеческие духовные устремления, все это  относится  к чуждому расовому мышлению.
Так, все ритуалы, все оргии и мистерии древности, трактуются Розенбергом, как продукты чуждых рас, которые соответственно и исполняют грязные сексуальные и человекоубийственные обряды и мистерии. 
«Нигде еще естественный нордический отказ от всего колдовского не проявился так ясно и полно как в религиозных ценностях Греции», - пишет А. Розенберг в «Мифе 20 века».
Глубоко религиозные создания греческой души демонстрируют внутренне прямолинейную, еще чистую жизнь нордического человека, они являются в высшем смысле божествами, воспринимающими рели¬гиозные признания и выражение доверия по-своему и до гениального наивно, и дружелюбно настроенными по отношению к человеку.  В качестве высшего примера, Розенберг обращается к личности Гомера, "Го¬мер не показывает ни полемики, ни догматики». 
Гомера мало интересовали пророческие и совсем не интересовали экстатические моменты, к которым он не имел ни малейшей склонности. В этом состоит таинственная прямоли¬нейность лучшей расы, звучащая в каждом истинном стихе Илиады, она отзывается во всех храмах Эллады. Но наряду с этим творением живут и действуют пеласгические, финикийские, альпийские, позже си¬рийские ценности; в зависимости от силы этих рас продвигались их боги. Если греческие боги были героями света и неба, то боги мало¬азиатских неарийцев несли в себе земные черты: Деметра, Гермес и другие, являются, по существу, творениями этих расовых душ.
Если Афина Паллада – воинственная защитница жизни, то пеласгический Арес – это забрызганное кровью чудовище; если Аполлон является бо¬гом лиры и пения, то Дионис (по крайней мере, его неарийская сторо¬на) – богом экстаза, сладострастия, разнузданной вакханалии [11, 28].
Таким образом, Розенберг, выделяет в мифологии наличие борющихся и противостоящих друг другу разных расовых ценностей, а следовтально и разных культур, как объективаций различных расовых душ.
   Даже   в гомеровской Илиаде, при описании поминовения мертвых или у Ахилла, под влия¬нием Эринний, эти чуждые элементы проникают в души хтонических богов подземного мира, противостоящих олимпийскому Зевсу и почитаемых, исходя из смерти и ее загадок, в богинь-матерей во главе с Деметрой и проявляет во всей полноте свою природу в боге мертвых – в Дионисе.
Мать, ночь, земля и смерть  - все это мифологические элементы, которые, по Розенбергу, чужды нордическому духу Греции, но уни уже проникли в сознание смешивающихся  между собой масс.
Велькер, Роде, Ницше указывают, главным образом, на ту "Мать-землю" как аморфную родительницу снова возвращающейся в ее лоно умирающей жизни. И тут германец, как единственный кто может уловить эти тонкие моменты, ощущает, «как темнеющая вуаль затягивает светлых богов неба и уходит глубоко в инстинктивное, бесформенное, демоническое, в почитание матери».
Как глубинный эелемент мифологии, Розенберг выделяет матриархат.
Культ матери чужд нордическому духу, матриархат, на миофлогическом материале  противопоставляется Розенбергом нордическому патриархату.
Так, от Этрурии через Крит до внутренних областей Малой Азии в обычаях и правосудии господствует матриархат. Следствием его явились, согласно мифам, амазонки и гетеры, но также и поэтическое поклонение мер¬твым и связанные с духами земли мистерии. Появлялись матери как представительницы таинственной великой Матери-земли, их считали святыми и неприкосновенными и при убийстве только одной матери поднимается сама эта земля в образе кровожадных Эринний.

Греческие мифы полны борьбы и побед. Эллины уничтожили на Лемносе кровавое господ¬ство амазонок при помощи похода Ясона, они дали Белерофонту возможность потрясти такое господство в Ликии, они показывают на кровавой свадьбе Данаид победу Зевса и Геракла над теллури¬ческими темными силами земли и подземного мира. В противовес нордической германской мифологии, греческая потому так богата персонажами, так всеядна (и все-таки по всем своим характерным контурам – победа света над ночью – неизменно типична), что гер¬манские боги реже затевали аналогичные войны против божественных систем других рас [11,32]
Мойры (также   как и Норны из мира германских божеств) – женского пола, потому что в женщине царит только безличное, она является безвольно-растительной носительницей законов.
И снова в мифе проявляется нордическая ценность: Аполлон как "истребитель древних демонов" (Ахилл), т.е. как истребитель ненор¬дической колдовской сущности.
Старый закон Малой Азии, хтонического матриархата  отвергается нордическим  Аполлоном: "Не мать является производительницей своих детей. Производитель – отец..."
Так Ясон был принят лемниринкой Гипсифилой, так он сошелся с Медеей и учредил против амазонок и гетер брак. В результате уч¬реждения брака, женщина, мать в рамках нордического принципа Аполлона, получает новое, почетное положение, выступает благород¬ная, плодотворная сторона культа Деметры (сравните превращение Изиды в Божью Матерь германского человека); и все это исчезает там, где Аполлон, т.е. грек, не смог утвердиться как властитель.
Потомки Аполлона не смогли удержаться и на Востоке, и компромиссом стала вакхическая "религия". Поэтому свет¬лый Ясон получает на плечи шкуру леопарда, чтобы обозначить влия¬ние вакхического на прекрасное от Аполлона. Подчеркнутое светом мужество Аполлона сочетается с земным экстазом гетер. Закон Вакха о беспечном половом удовлетворении означает беспрепятственное расо¬вое смешение между эллинами и малоазиатами всех родов и разно¬видностей.
На "природо-созерцательной" ступени все боги индогерманской семьи народов – это боги неба, света, дня. Индийский Варуна, греческий Уран, отец богов Зевс и бог неба Один, Зурия ("Сияющий") у индийцев, Аполлон-Гелиос и Ахурамазда – все они относятся к той же сущности на одной, свой¬ственной типу, ступени развития. С этой религией света против хтоническо-материалистически настроенных расовых групп выступает прин¬цип патриархата.
Итак, между этими двумя сознаниями началась непримиримая борьба, которая и отражена в мифологии. Лишь расовая мифологии Розенберга, позволяет увидеть эту войну культурных ценностей, различных рас-антагонистов.   
Таким образом,  нордические кланы не признавали матриархата, а следовали с первого дня своего су¬ществования заповедям отцов. Именно  по этой причине, между греческими богами всегда идет война и соперничество. Греческие боги не вступили в тесную дружбу с богами пеласгическими, критскими, этрусскими, древнеливийскими.
Для доказательства нордической сущности мифа, Розенберга указывает что «арго¬навты плывут, при северном ветре», что конечно же  является четким напоминанием о нордическом происхождении Аполлона, с Севера при¬ходят ежегодные подношения, с Севера же  ожидают героя света.
Всюду, куда попадали, подобно греческим викингам ясониты, они противопоставляли себя темным хтоническим богам, господству ама¬зонок и чувственному восприятию женщин.
Таким образом, вакхические религии, начинают медленно проникать в нордичесоке греческое сообщество. 
Ликийцы, жители Крита, и Афины были поглощены этими хтоническими культами, пока нордический Тесей не победил амазо¬нок перед их воротами, и богиней-защитницей города стала не мать, а не знавшая материнства дева Афина Паллада, дочь небесного Зевса [11,30].
Греческий солнечный миф воспринят и здесь; то, что солнце умира¬ет, что затем бог солнца выходит из темной ночи и парит над нами, излучая свет, является также и этрусским мотивом. Но в руках тускийских жрецов это превращается в азиатскую магию, колдовскую сущ¬ность, связанную с грязными сексуальными извращениями, убийством мальчиков, маги¬ческим присвоением силы убитых жрецами-убийцами и предсказаниями по пирамидам из экскрементов и внутренностей принесенных в жертву [11,47].
Таким образом,  все драматическое формирование жизни в Греции проходит, в двух плоскостях: в одной из них развитие сущности происходит абсолютно органично – от символики природы, увенчанной богами света и неба во главе с богом-отцом Зевсом; от этого мифи¬ческого художественного уровня к драматическо-художественному при¬знанию этих духовных сущностей, до идейного учения Платона, т.е. философского признания того, что уже сформировано мифами. Но все это развитие находится в постоянной борьбе с другими, связанными с другой кровью, мифическими, а затем также мыслительными система¬ми, которые, частично облагороженные, сливаются с эллинизмом, а в конечном итоге поднимаются со всех сторон из болот Нила, водоемов Малой Азии, из пустынь Ливии и вместе с нордическим образом гре¬ков разлагают, переделывают, уничтожают свою внутреннюю сущность.
Уродливые   звериные изображения на готических, подобны изображениям на древних этрусских гробницах, по мнению Розенберга этруски представляют,  как и в средние века, в "крещеном" мире, представление о вечности здесь видно по повешенным за руки людям, пытаемым горя¬щими факелами и другими орудиями пыток.
Убивающих в порядке мести фурий этруски представляют "сплошь безобразными со зверины¬ми и негроидными лицами, острыми ушами, вздыбленными волосами, клыкообразными зубами и т.д." Наряду с изображенными Фури¬ями действуют омерзительные мужские и женские фигуры демонов смерти со змееподобными ногами, которых зовут Тифон и Ехидна, одноглазые, со змееподобными волосами. И в остальном этруски со¬храняют садистскую любовь ко всем изображениям муки, убийства, принесения жертвы; убийство человека само по себе является особо любимым колдовством.
Средневековое ми¬ровоззрение,  в которое проникли  чуждые арийскому расовому сознанию элементы, та страшная вера в колдовство, та ведьмомания, жертвой которой пали миллионы жителей Запада, и которая отнюдь не умерла с "Молотом ведьм", как считает Розенберг, продолжает жить и в современной цер-ковной литературе, и этот нездоровый расовый элемент мышления, готов в любой день вернуться на простор современной Европы.
Уже  у Данте возрож¬дается грандиозно оформленная этрусская античность: его ад с пере¬возчиком, адским болотом Стикса, пеласгическими кровожадными  ринниями и Фуриями, критским Минотавром, демонами в отврати¬тельном обличье птиц, которые мучили самоубийц, амфибиеподобным существом Герионом.
В противовес же всем хтоническо-садистическим пеласгическим религиям, солнечный миф всех ариев не только "духовен", он представляет собой одновременно космическую и близкую к природе законность жизни  [11,105].
Мифология арийцев пронизана героикой и нравственностью, связана с волей к исследованию и стремлением к познанию, так что боги становятся носителями различных волевых и духовных стимулов, от бога Солнца древних индийцев, до Одина, который в попытке познать мир даже потерял глаз.
И даже  на уровне философского проникновения проблем, мы видим, несмотря на глубо¬кое различие форм, что Упанишады, Платон и Кант достигли одинако¬вого результата в отношении идеальности пространства, времени и причинности [11,105].
По этой причине, что бы из позднеримских, христианских, египетских или еврей-ских представлений и ценностей не проникло в душу германского че¬ловека и даже частично не уничтожило его, история вообще должна быть толкованием характера, представлением сущности в борьбе за формирование своего собственного "я". Таким образом, Розенберг отделяет  германские ценности от всех других, дабы спасти последнее чистое и расово «полноценное», что есть у германца – его кровь и мировоззрение, уходящее в глубины мифического  прошлого.
Критикуя Ветхий Завет, как аспект актуализации  еврейского мифа, Розенберг, выделяет сугубо материалистические моменты данной религии:  «Создание "рая'' на земле – это цель евреев!».
Религия евреев воплощается в их материалистических идеалах уже сейчас, в современное Розенбергу время. Так, согласно религии евреев, избранный народ воцарится  над обновленным ми¬ром. Другие народы будут его рабами, они будут умирать, снова рождаться с тем, чтобы снова уйти в ад. Евреи же никогда не умрут и бу¬дут вести счастливую жизнь на земле. Иерусалим будет заною роскош¬но отстроен, границы Саббата будут украшены драгоценными камнями и жемчугом. Если кому-то нужно будет уплатить долги, он выламывает себе жемчужину из ограды и свободен от всех обязательств. Фрукты созревают каждый месяц, виноград имеет величину с комнату, злаки растут сами по себе, ветер собирает зерно, евреям необходимо только насыпать готовую муку. Восемьсот видов роз будет расти в садах, ре¬ки из молока, меда и вина потекут через  Палестину. У каждого еврея будет палатка, над которой растет золотая виноградная лоза, а на ней висит тридцать жемчужин, под каждой лозой стоит стол с драгоценны¬ми камнями. В рае будут цвести 800 видов цветов, в центре будет сто¬ять древо жизни. Оно будет иметь 500 000 видов аромата и вкуса. Семь облаков разместятся над древом, и евреи с четырех сторон будут стучать по его ветвям, чтобы великолепный аромат распространялся от одного конца мира до другого и т.д.
На основании данных размышлений, Розенберг приходит к поразительному выводу: «Сказочная страна с молочными реками и кисельными берегами стала серьезным религиозным моментом и отпраздновала в еврейском марксизме и в своем великолепном "государстве будущего" свое вос¬кресение».
Подводя итог своим мифологическим изысканиям, Розенберг делает вывод о том, что религиозные искания Европы были в зародыше отравлены чуж¬дой типу формой, когда его первая мифологическая эпоха приближа¬лась к своему концу. Западноевропейский человек не мог больше ду¬мать, чувствовать, молиться по свойственной его типу форме. После неудавшейся мощной обороны он принял навязанный ему церковный догмат веры.
С целью сохранить расовую душу нордического человека, Розенберг призывает к созданию своего собственного мифа, в котором будут  совмещены религиозные культы и политичес¬кая общественность, - «это и будет миф, созданный самими людьми», - такова мысль Розенберга. 
Воплотить это в реальность является целью расового культурного идеала национал-социалистов.
Как когда-то высоко поднятое распятие повлияло на внезапную переориентацию тысяч людей, так и сегодняшнее время упадка имеет свой символ - красное знамя.
При виде его и здесь появляется множество ассоциаций у миллионов: миро¬вое братство неимущих, пролетарское государство будущего и т.д. Каждый, кто поднимает красное знамя, оказывается вождем в этой им¬перии. Старые антисимволы пали.
Именно теперь, под¬нят новый символ, который борется со всеми другими! Этот символ, по Розенбергу - есть  свастика [11,502].
Если этот знак развернуть, то он, по Розенбергу и будет эталоном старо-нового мифа.
«Кто его видит, думает о чести народа, о жизненном пространстве, о чистоте расы и жизнеобновляющем плодородии, именно по этой причине, свастика и является спасительным символом  немецкой нации», - таковым видел  Розенберг  суть нового мифа национал-социалистического мировоззрения.

0

11

Антихристианская сущность ариогерманской религии.

Как известно, в 1933 г. Гитлер заключил конкордат с Ватиканом.
Вокруг данного события, ведутся жаркие споры. Что это было, акт о согласии церкви с гитлеровским режимом, или простая политическая уловка нацистов?
Вопрос этот важен и по сей день! Поддерживала ли церковь политику национал-социалистов, и следовали ли сами национал-социалисты принципам христианского вероучения? Многие историки приводят различные факты, дабы доказать, что по сути национал-социализм был лоялен к церкви, другие же исследователи утверждают обратное, прибегая к данным статистики о закрытии приходов и репрессий в адрес служителей церкви.
Какое место занимало христианство в системе  ценностей национал-социалистов, и какое влияние на религиозное мировоззрение новой Германии оказал А. Розенберг?
Итак, в своих последних нюрнбергских записях 1945-1946гг, Розенберг пишет, что конкордат фюрера с Ватиканом был принят им позитивно, так как это диктовали интересы государства: « еретик во мне,  скептически кривил губы, но я понимал, что это – жизненный компромисс» [8].
Удивляет тот факт, что практически все взгляды Розенберга на религию, в большей степени, так или иначе воплотились в неорелигиозных доктринах национал-социалистической Германии.
Как мы помним из раздела посвященного вопросам  мифологии, все темное, не арийское, не нордическое по своему духу, Розенберг относит к хтоническим, пеласгическим и сирийским формам духа, т.е. к тому продукту расового сознания, который ни в коей мере не мог относиться к высшему  духовному свету нордической души!
Начиная с построения собственной религии, Розенберг в качестве антагониста и главного врага избирает иудаизм и вышедшее из него христианство. Как мы помним, в системе ценностей Розенберга, лежит доктрина расизма, которая превращаясь в философское наукоучение находит тот элемент, который можно назвать душой расы.
Именно эта душа и порождает формы нордического мировосприятия. Весь мир представляется не столько войной рас, но войной расовых душ, т.е. расовых мировоззрений.
Итак, иудаизм, по Розенбергу, есть сирийская форма жизни и духа, которая ни в коей мере не соответствует арийскому мировосприятию. По этой причине, не только Розенберг, но и ряд немецких мистиков,  простой народ и ряд немецких политических деятелей неоднократно высказывали мысли о том, что христианство и Ветхий завет несовместимы, что ветхозаветная догма, по сути является чуждой и несовместимой с Новозаветной историей духа. Фактически эту мысль уже высказывал выдающийся создатель идеи сверхчеловека Ф. Ницше: « Склеить этот Новый Завет, своего рода рококо вкуса во всех отношениях, в одну книгу с Ветхим Заветом и сделать из этого «Библию», «Книгу в себе», есть, быть может, величайшая смелость и самый большой «грех против духа», какой только имеет на своей совести литературная Европа»[37].
В литературных кругах довоенной  Германии был известен роман Г. фон Листа, «Возвращение юного Дитриха» (1894), где рассказывалась история молодого тевтонца, в V веке насильно обращенного в христианство.
Х. Чемберлен, в своей работе «Арийское миросозерцание», утверждает, что в религиозном отношении, Европа является вассалом и слугой чужих идеалов, а против иудеев и Ветхого Завета выдвигает следующие тезисы: «Если Кант, единственный из всех, с беспощадною ясностью указывал нам, что, пока мы верим в иудейского Иегову, невозможна никакая наука, и нашим естествоиспытателям остается одна только "торжественная молитва об отпущении" ("Естественная История Неба"). Если тот же Кант доказывал, что у нас не может быть не только науки, но и никакой истинной религии, пока "deus ех machina будет производить мировые перевороты" — это ни к чему, или почти ни к чему, не привело: потому что совершенно изъять семитическое представление о мире из того духа, которому оно было привито в раннюю пору, так же трудно, как устранить металлы из кровообращения, и хотя бы нам даже удалось преодолеть моисееву космогонию, все равно в чем-нибудь другом сейчас же вынырнет та же самая мысль о мире, как о сплетении причин и следствий, т.е. как о чем-то исторически постижимом [38].
А в уже известной нам газете,  «Фёлькишер беобахтер»,  от 11 августа 1921года, Дитрих Экхарт заявляет: «Разорвем в клочья Ветхий Завет, библию похоти и дьявола!»[35].
Однако вернемся к Розенбергу.  Призывая порвать с Ветхим Заветом, Розенберг указывает на еврея, как на расового врага арийца, и в первую очередь, на Ветхий Завет, как на учение, которое культивировало и сохранило это «расовое и паразитическое мышление».
По Розенбергу, Яхве, как выражение расовой души иудея,  был задуман «действую¬щим совершенно материально, то в случае иудаизма жесткая вера в единого Бога переплетается с практическим поклонением материи (ма¬териализм) и пустейшим философским суеверием, по поводу чего так называемый Ветхий Завет, Талмуд и Карл Маркс высказывают одинако¬вые взгляды. Это статическое самоутверждение является метафизи¬ческой основой для выносливости и силы еврея, но также и для его абсолютной культурной бесплодности и его паразитического образа жизни»[11,96].
И даже там, где "мятежные" евреи Яхве устранили, они посадили на его место то же существо, только под другим именем. Теперь он назывался "че¬ловечество", "свобода", "либерализм" и "класс", - таким образом, критика идуаизма плавно переходит в открытые нападки на марксизм, как политического противника национал-социалистов.
После подобных выводов, Розенберг переходит к критике христианства.
Когда в первом веке, христианство проникло в уже лишенный к тому времени  расы Рим, оно принесло с собой сознание, которое делает его победу понятной: учение о грешной природе мира и связанной с ней проповеди о прощении.
Идея христианского  прощения, по Розенбергу,  принимается и становится понятной лишь там, где уже во всю свирепствует хаос расового смешения.
Чувство греха возникает на почве нечистой крови метиса и расовый позор создает нестойкие характеры, внутреннюю неуверенность и требует искупления.
Однако все, что в Риме обладало характером, сопротивлялось наступлению христианства, тем более, что оно, помимо религиозного учения представляло пролетарско-нигилистское политическое течение. Таким образом, протест против христианства не был только протестом против засилья черни и выступлений рабов против патрициев, - это была открытая расовая война. 
Виновником искажения истинного арйиского христианства, о котором пойдет речь несколько позже, Розенберг считает апостола Павла. « Христианское учение, взбалтывающее старые формы жизни, показалось фарисею Савлу многообещающим и полезным. Он внезап¬но и решительно присоединился к нему и, вооруженный необуздан¬ным фанатизмом, проповедовал мировую революцию против Римской империи», - пишет А. Розенберг, а посему,  учение Павла «до сегодняшнего дня, несмотря на все попыт¬ки по спасению, создает пропитанный еврейским духом фундамент, так сказать талмудически-восточную сторону римской, но также и лютеранской Церкви».
По Розенбергу, именно  Павел придал, подавленному национал еврейскому восстанию между¬народное влияние.  Именно это расчистило расовому хаосу Старого Света доро¬гу в наступлении на Рим.
Не удивительно что подобная концепция «очищения» так называемого «германского христианства» от Ветхозаветной догмы, отразилась в  известной брошюре "Расовая политика СС" от 1943 года,  где указывается чисто еврейская родословная Павла и звучат обвинения в том, что Павел «заразил новой верой сердца жителей Римской империи» [39].
Тезисы данной брошюры  перекликаются с центральными мыслями Розенберга о безрасовой сущности христианства, а следовательно и мисси иудеохристианства,  как антинордического явления.
Христианство, Розенберг именует сирийско-африкансокй колдовской верой, которая несмотря на все карательные меры со стороны церкви, не смогла сломить дух нордического человека. В качестве противовеса христианско-еврейскому креационизму, Розенберг противопоставляет арийские религиозные  учения Индии и Персии. Бог христиан называется Розенбергом  демоном, который есть попытка покушения на полярность арийской духовной сущности. Именно против устоев этой колдовской веры, германский дух  издавна на¬ходился в состоянии ожесточеннейшей борьбы.
Не упуская  из внимания теологические аспекты христианства, Розенберг отмечает факт  существования двух видов познания Бога, т.е. элементов апофатическй и катафатической теологии. 
По Розенбергу, отрицательная и положительная формы христианства издавна были в состоянии войны. Отрицательная теология опирается на свои сирийско-этрусские традиции, абстрактные догмы и древние священные обычаи, положительная сно¬ва пробуждает силы нордической крови [11,60].
Розенберг не отрицает християнства, как фактора, повлиявшего на основу европейской культуры, он лишь разделяет его на две формы расового миросозерцания – арийского и не арийского.
Одним из провозвестников арийского революционного антицерковного  движения, Розенберг выделяет Лютера. Его заслуга -  разрушение принадлежащей священникам экзотической мысли, а так же в германизации христианства. 
Заслуга Лютера заключается так же в том, что он, своей Реформаций,  задержал «распространение колдовского чудовища, которое при¬шло из Центральной Азии», через Сирию и Африку.
Африкански¬ми, в христианстве являются монашество, тонзура, центрально-азиатскими — противо¬естественные самоистязания, которые помогают "приблизиться к Богу", азиатскими являются применяемые и в настоящее время четки, меха¬низм которых нашел свое завершение в мельнице молитв. Азиатским является также и целование папской туфли [11,138].
Другая фигура, воспеваемая Розенбергом – это немецкий мистик М. Экхарт. Именно в нем, по Розенбергу, нордическая душа впервые полностью осознала себя. «Из его личности вышли все… (немецкие)…  более поздние великие люди. Из его (Экхарта) огромной души может однажды ро¬диться – и родится – немецкая вера» [11,194].
Таким образом, именно через Лютера и Экхарта, пробуждающаяся германская нация пришла к Гёте, Канту, Шопенгауэру, Ницше, Лагарде и  семимильными шагами приближается к своему пол¬ному расцвету.
Так из церковного реформаторского протеста выросло революционное движение, ведомое инстинктом всего тогдашнего немецкого народа, и ставшее одной из самых роковых революций европейской истории.
5 ноября  1938 года, в Виттенберге, в зале университета Мартина Лютера, была произнесена речь  А. Розенберга под названием «Мировоззрение и богословие» [41].
В этой знаменательной по своей сути речи, Розенберг указывает на то, что переворот, подобный реформации Лютера, «только в более крупных масштабах, устроило и национал-социалистическое движение».

0

12

Гностические элементы религиозного мировоззрения А. Розенберга. 

Как и упоминалось выше, творчество и философское наследие А. Розенберга, в виду идеологических причин, практически не изучено, именно по этой причине, сложно однозначно указывать на гностические корни религиозных воззрений немецкого философа.
Временем расцвета гностических систем был второй век христианства. Первые следы гносиса восходят ко временам апостолов, а последние ясные следы его теряются в VI веке. Зародившись при единственных в истории условиях в эпоху необыкновенного разложения религиозно-философской мысли, гностицизм развернулся в удивительном разнообразии систем, представляющих самые причудливые сочетания отрывков греческой философии и мифологических форм, а так же египетских и восточных религиозных верований.
   Гностицизм выступил одной из культурных форм связи оформляющегося христианства с мифофилософским эллинистическим фоном и вероучениями иудаизма, зороастризма, вавилонских мистериальных культов.
Исходной идеей гностицизма неизменно было пессимистическое видение мира и материи: как « источника всяческого зла и погибели. Божество рассматривается как чистая  абстракция,  которая  помещается  в   «невидимых   и   невыразимых  высотах    сверхъестественного    мира» .
   В отличие от библейского Бога, гностическое божество не может быть запятнано даже участием в творении[43,131].
Уже по мнению Г. Фон Листа, древние тевтонцы обладали гностической религией, позволяющей проникать в тайны природы.
Говоря о Розенберге невозможно не заметить элементы, которые, на первый взгляд, роднят его религиозно-философские построения с гностическими мотивами.
Ведь Розенберг в своих работах неоднократно   упоминает и  самих гностиков,  и даже делает определенные  идеологические и философские выводы из  упоминания конкретных средневековых ересей.
Но так ли это на самом деле? Имеет ли религиозная философия Розенберга гностические корни?
В «Мифе 20 века», Розенберг упоминает гностика Маркиона. Уже на этом простом основании, исследователь творчества Розенберга, Дж. B. Вискер, выдвигает смелые предположения  о практической зависимости идей Розенберга от гностицизма.
Именно идея непринятия Ветхого завета Маркионом,  автора первой попытки составления канона Нового Завета, который, в своем основное сочинении  «Антитезы», до предела заострил учение апостола Павла о противоположности двух Заветов Библии, послужила, по мнению Вискера,  Розенбергу тем фоном, на котором он и развил свое учение.
Как пишет, В. Вискер, «  Для Маркиона Ветхий Завет был ложью, поскольку это история ложного бога, обманщика Иеговы. Он сам и большинство, если не все, героев Ветхого Завета были обманщиками и должны быть отвергнуты. Иудеев он считал людьми Иеговы, то есть расой, посвященной ложному богу. Он соглашался с иудеями в одном пункте: их мессия еще не пришел. Иисус Христос не был их избавителем; Он пришел, чтобы освободить людей от ложной религии. В своем антикосмическом дуализме Маркион противопоставил Неведомого Бога низшему Творцу, Иегове. Одним словом, спасение человечества означает освобождение от Иеговы» [44]. Так же, данный исследователь видит элементы гностицизма в мотивах  противопоставлении личности Христа ветхозаветному Яхве.
Пожалуй, с подобной трактовкой можно согласиться, но, при более детальном исследовании как личности Маркиона, так и трудов Розенберга, возникает совсем иная картина.
По этой причине,  подобная смелая трактовка кажется нам весьма сомнительной, а посему,  эти тезисы и выводы требу ют хоть и краткого, но более детального рассмотрения.
Итак, в «Мифе», Розенберг не столько наслаждается мистическо-духовными изысканиями гностиков, сколько твердо стоит на фундаменте своей расовой теории чистоты крови и  ценности нордического духа.
Именно по этой причине, в качестве дополнительного обоснования, Розенберг иобращается к истории становлення християнства, дабы вновь подкрепить свою доктрину о борьбе расових душ в истории человечества.
Так, по Розенбергу, грек Маркион, «выступая на защите нордической идеи миропорядка», в противовес семитскому представлению о произвольной власти Бога отвергает Ветхий Завет, как    книгу ложного бога [11, 57].
По Розенбергу,   «борьбу первых христианских столетий следует понимать не иначе как борьбу различных расовых душ с многоголовым расовым ха¬осом» [11,57].
Таким образом, прямая ссылка на цитаты «Мифа», прямо указывают на несовместимость идей Розенберга и гностической трактовки филосфоии Розенберга Дж.В. Вискером.
Однако стоит ли останавливаться лишь на этом?   
Уже Климент Александрийский в «Строматах», отмечает тот факт, что  «Последователи Маркиона считают природу злой на том основании, что материя является злом, поскольку произошла от неправедного демиурга.  По этой причине, не желая наполнять космос, созданный демиургом, они воздерживаются от брака. Они противятся собственному творцу и стремятся к другому Богу, именуемому благим, а не к тому, который, как они говорят, является богом иного типа» [45].
Автор данной работы, обращает внимание именно на ту часть описания религиозной практики движения маркионитов, где  путь духовного очищения достигается именно воздержанием от брака.
Это и является ключевой догматической точкой расхождения догматики национал-социализма и гностических форм мировосприятия. 
Таким образом,  чисто догматически, Розенбергом, как основателем расовой философской доктрины,  подобная теоерия не могла быть принята.
Если Маркион проповедовал тотальний уход из мира, целомудрие и безбрачие ( как способ очищения от  мира, созданного злобным деміургом), то Розенберг, наоборот, призывал к росту немецкой нации даже путем многоженства.
Розенберг выводил дух не из духовных упражнений или гностической аскезы, наоборот; раса и кровь в мировоззрении не только Розенберга но и всего национал-социалистического мировоззрения,  являются творцами  нордического духа.
Именно подобные фундаментальные догматические расхождения и  дают основания автору данной работы, утверждать о несовместимости идей мифа крови, и попыток современных авторов создать  новый гностический  миф о «Мифе 20 века». 
Борьба расовых душ, выразившаяся в неприятии и отрицании христианских доктрин, по Розенбергу,  выразилась и в Средние века. 
Так, по мнению А. Розенберга, от движений вальденсов и альбигойцев, от многих других попыток протеста вплоть до конца средневековья тянется великое историческое развитие европейских народов. В попытке расшатать чуждые расовые идеалы насаждаемые римской церковью, позже, к ним   присоединиться новая наука: гуманистическое движение. Оно выходит далеко за пределы церковной рамки и старается в какой-либо форме снова внедрить в Германию античную мысль.
Так накапливается множество сил, взыскующих новой жизни. Но лишь благодаря Мартину Лютеру штормовой прилив прошел через всю Европу .

0

13

Личность Христа в системе ариогерманских
                                         религиозных ценностей.

По мнению Розенберга, из Малой Азии  миф о Христе дошел до Палестины, был там живо подхвачен.
Миф о Христе, был тут же связан с ев¬рейской идеей мессианства и, наконец, перенесен на личность Иисуса.
В уста ему кроме его собственных проповедей были вложены слова и учения малоазиатских пророков. Так Галилея связала себя со всей Сирией и Малой Азией [11,56]
Cсерьезная попытка очистить личность Христа от нехристианских примесей Павла,  повлекла за собой единодушно выраженную ярость правителей, извлекающих пользу от искажения духовного образа Иисуса Христа, не потому, что были за¬тронуты высокие религиозные ценности, а потому, что возникла угроза политической власти, достигнутой путем запугивания душ миллионов, во время их гордого пробуждения.
Таким образом,  великая личность Иисуса Христа, как бы ее не изображали, по-сле своей кончины была засорена и слилась с мелочами малоазиат¬ской, еврейской и африканской жизни.
Пытаясь доказать нееврейское происхождение Христа, Розенберг прибегает к работам Чемберлена, по мнению котрого  нет ни малейшего основания предполагать, что Иисус был еврейского происхождения, даже если он и вырос к кругах, исповедующих еврейские идеи. Однако, естественно не найдя должных обоснований удовлетворивших бы тезисы Розенберга,  он оставляет эти тщетные попытки и применяет к личности и духовному учению Христа все те же тезисы мифа крови, на основании которого, он и отыскивает в личности и учении Христа те самые, необходимые ему элементы которые, если и не являются нордическими, то уж во всяком случае, являются не еврейским расовым продуктом мышления.
«  Мы должны довольствоваться тем, что возможность признать нееврейское происхождение его существует. Совершенно нееврейское мистическое учение о "Царстве Небесном внутри нас" подкреп¬ляет это предположение», - говорит Розенберг на страницах «Мифа 20 века».
Так, по Розенбергу, сирийско-этрусское суеверие, «обвилось вокруг личности Христа» и  заступило на его место в качестве "апостольских традиций" [11,132].
Этим сирийско-этрусской вере противостоит религиозная душа Запада, в согласии с учением Иисуса.
Именно Христос   утверждает  вечную личность про¬тив всего мира.
Эта личность появляется в единственном своем воплощении из неизвестности, она должна здесь на земле вы¬полнить неизвестное задание, разрядиться и снова вернуться к своей первоначальной сущности. Каждая личность - это единство без конца, это - религиозная воля в противоположность философскому монизму.
Розенберг трактует эту личность, как проявление западной души в духе монадологии Лейбница: « Монада находится одна во вселенной, она возвращается к тому, что на языке религии она называет "отцом"».
Именно поэтому Иисус означает вопреки всем христианским Церквям исходный пункт Европейской истории. Поэтому он стал Богом европейцев, даже если и до сегодняшнего дня нередко в отталкивающем искажении.
И так, как некогда  Христос бросил вызов иудейской религиозной традиции, так и сейчас,  нордический человек  должен преодолеть существующие до сих пор ценности "христианских" Церквей.
Итак, попробуем разобраться что же представляет из себя эта новая, отрицающая практически все каноны христианства, новая германская религия национал социализма.
Так же мы попытаемся выяснить кто же на самом деле Бог этой новой религии.

0

14

. Вотан, как символ новой эпохи.

По случаю 450-летия со дня рождения Ульриха фон Гуттена, 20 мая 1938 года, на родине этого бесстрашного борца за немецкое единство, в замке Нассау, Розенберг, в своей речи произнес слова, которые пожалуй и определили суть ариогерманской религии: «германизация христианства началась одновременно с христианизацией германцев» [46] . 
Что же такое германизация христианства?  Только ли это очищение «истинного христианства» от римской «ереси»? Только ли это повторная волна протестантизма?
Пожалуй нет! Розенберг идет значительно дальше Лютера, ибо он ищет не столько веру, сколько чистую нордическую, незамутненную  чуждой немецкому духу религию.
Обращаясь к истории Церкви и  дохристианским верованиям древних германцев, Розенберг, находит фигуру древнего германского Бога Вотана.
Опять же ссылаясь на изыскания Гвидо фон Листа, стоит отметить, что в Германии, обращение к древним языческим богам, было не новым. Вспомним хотя бы героические оперы Вагнера, посвященные именно германскому эпосу, который, воплощенный в музыке великого гения,  вдохновлял своей глубиной и трагизмом миллионы немцев.
Гвидо фон Лист, утверждал, что культ Вотана был древней национальной религией тевтонов [24]. Мифология Листа, о сословии служителей Вотана, опиралась на идею власти посвященных как в старом, так и в новом обществе.    Лист указывал на двухъярусную систему: вотанизм – экзотерическая доктрина, предполагала популярную форму мифов и притч, т.е. народную религию, предназначенную для низших социальных классов, и эзотерическую доткрину – арманизм, - систему высших знаний для посвященных. 
Несомненно, именно подобные мысли, которые были на устах многих  немцев, не смогли пройти мимо исследователя - Розенберга, который пытался сделать свою философию  и мировоззрение такими же героическими, масштабными   и опьяняющими как и оперы Вагенера.
По этой причине, провести параллели и отыскать сходства в древней религии тевтонов и христианстве, которое, вытеснив  древнюю германскую веру, все же вобрало в себя ее элементы, и явилось главной   исследовательской задачей Розенберга.
Итак,  Розенберг пытаясь воссоздать историю христианизации германской религии, выдвигает следующие гипотезы:
Нордические боги были образами света с копьем и сиянием во¬круг головы, крест и свастика – это символы солнца и плодородной возрождающейся жизни. Намного ранее 3000 года до Р. X., нордические народы, и это можно доказать, несли эти знаки в Грецию, Рим, Трою. Индию. Еще Минуций Феликс выступает против языческого креста; пока, наконец, римская (Т-образная) виселица, к которой был прибит Иисус, не была переименована в этот языческий, теперь "христианс¬кий" крест, и не появилось языческое солнце или небесный крест как небесное сияние над головами церковных мучеников и апостолов.
Так, по мнению Розенберга, произошло замещение германских сакральных символов, на орудие казни Христа.
Христиане, не в силах уничтожить  священные рощи Вотана, так или иначе мирились с проявлениями древней нордической религии, которая постепенно вливалась в символы и образы христианства. Так ряд праздников и личностей святых носят на себе отголоски древних германских культовых праздников и воплощают в себе образы богов германского пантеона.
Так, святой Георгий и святой Михаил являются получившими новые имена образами древне-нордических существ, кото¬рые при помощи такого "крещения" попали в сферу управления рим¬ской Церкви.
"Чертовка" – госпожа Венера – превращается в святую Пелагию; из Донара, бога грома и облаков, получается охраняющий небо святой Петр; характер дикого охотника Вотана получает святой Освальд; и на капителях, и на работах по резьбе изображается разди¬рающий волка смерти освободитель Видар (например, крестный ход в Берхтесгадене), который хочет спасти Одина, проглоченного волком Фенриром.
Даже благо¬честивый Храбанус Маурус, самый просвещенный теолог Германии VIII века, позволяет Богу жить в небесном замке. Это представление, по Рознбергу,  ухо¬дит корнями не в Библию, а в древнегерманский героический эпос [11,123].
1-го мая древняя Германия праздновала Вальпургиеву ночь, на¬чало двенадцати освященных ночей летнего солнцестояния. Это был день свадьбы Вотана с Фреей. Сегодня, 1-го мая празднует свои имени¬ны святая Вальбург, тогда как все обряды, как волшебство, колдовство были Церковью изменены, и таким образом, символика природы была преобразована в восточную демоническую нечистую силу.
Таким образом, против первоначальной силы древне-нордических традиций, которые так и не смогли полностью уничтожить, глубоко возмущались в Риме (а также в Виттенберге). Но не оставалось ничего другого, как образы других богов объявить христианскими святыми и таким способом передать их черты .
Так, например, папа Григории "Великий" 22 нюня 601 года, пишет аббату Меллиутсу, что если языческие храмы не были разрушены, их можно ''прео-бразовать": "Если потом народ видит свои храмы не разрушенными, он может от всего сердца отказаться от своего заблуждения… и соблюдать старые обряды на отведенных для этого местах".
Но кто же эти германские Боги, и в чем суть Розенберговоской идеи германизации христианства?
Итак,  прежде всего это Вотан, бог-воитель, его место заняли христианские мученики и святые, например, святой Мартин. Плащ, меч и конь были его знаками (то есть символы Вотана), рощи, где почитали бога меча стали, таким образом, местами пристанища святого Мартина, святого воина, кото¬рый до сих пор почитается немецкими паломниками.
В изображении святого Освальда, Розенберг тоже читает тайные дохристианские языческие символы; так Освальд сидит на троне в королевском платье и короне вокруг него летают оба ворона Вотана. Только пальма и пастуший посох являются христиан¬скими атрибутами.
Даже легенда о святой печали восходит к образу Одина, как его представляет нам Эдда, так как Один, раненный копьем, провисел девять ночей на "качающемся на ветру дереве''. Образ бородатого распятого мужчины (Один, Донар), который тому, кто обращается к нему с мольбой, бросает золотой башмак, возвращается на многих старинных картинах и в качестве мо¬тива во многих песнях. От этого образа возникла, не совсем понятно как, женская святая печаль Церкви.
Молния и копье являются символами господства.
«Едущий верхом бог с копьем» появляется, поэтому каждый раз обновленным на "христиан¬ских" каменных памятниках и изображениях: это был скачущий через историю христианства вечный странник Вотан. Разделенный на нес¬колько образов, этот бог живет и действует как святой Освальд, святой Георгий, святой Мартин, как всадник с копьем, и даже в образе святой печали проходит по католическим странам и еще сегодня невидимо как "Воде" через души народа в Нижней Саксонии. Это была месть Вотана после его гибели, по¬ка не возродился Бальдур и не объявил себя спасителем мира.
Какова же месть Вотана,  кто такой Бальдур и в чем его миссия?
Ответов на эти вопросы Розенберг не дает, но можно предположить, что месть Вотана, заключалась именно в том, что он  и явился тем самым народным богом, тем самым народным духом, который невозможно было сломить в немцах, которые и пронесли эту веру сквозь мрак христианских столетий. Бальдур же,  несомненно, имеет явные аналогии с Христом, как бог распятый и пронзенный копьем (вероятно здесь тоже влияние Листа).
Как  пишет К. Г. Юнг, Вотан –  это неутомимый странник, который везде сеет смуту, вызывает раздоры и творит волшебства.  По мнению Юнга, христиане сразу распознали в нем дьявола [47, 363].
По Юнгу, как автономный психический фактор, Вотан порождает эффекты коллективной жизни людей и в соответствии с этим также раскрывает свой характер.
Вотан, как полагает Юнг, представляет первобытный немецкий фактор и что он — самое точное выражение и неподражаемая персонификация основного человеческого качества, которое особенно характеризует немца, и именно образ Вотана, по Юнгу, лучше всего объясняет феномен национал-социализма [47,367] . Может именно по этой причине, Розенберг и обращается к Вотану, как образу, как к архетипу выявляющему истинную нордическую разрушительную суть и самого Вотана и национал-социализма.
Проведем аналогии; вспомним эти странные слова Розенберга,   о мести Вотана.
Возможно Вотан как архетип выраженный в движении национал-социализма и в воле народного же немецкого духа, мстил таким образом, за попрание духовного наследия языческой Германии, уничтожение ее самобытной культуры, за которую Германия боролась на протяжении всей своей истории, за ту униженную Версалем честь немцев о которой столько писал А. Гитлер?
Все это лишь предположения, но, вероятно именно здесь и кроется суть слов Розенберга о мести древнегерманского Бога.
Юнг определят всю симптоматику одержимости  богом Вотаном, которую можно было наблюдать в национал-социалистической Германии, - это    выпячивание немецкой, т. е. арийской, расы, акцент на кровь и связь с землей, народные обычаи, возвращенные к жизни, Вагалаусские (Wagalawei) песни, полет валькирий, пророк Иисус в виде белокурого и голубоглазого героя.
      По Юнгу, бездонная глубина и непостижимый характер Вотана раскрывает всю суть  национал-социализма: непостижимый феномен, который Юнг характеризует как  «Одержимость (Ergriffenheit) — состояние существа побуждаемого или почти одержимого.
Одержимость проявляется все более и более в «немецком» вероучении, и становится все более понятным, что «бог для немцев» — это «немецкий» бог.
Бог национализма, - пишет Юнг описывая рассматриваемый нами период истории, -  атакует христианство по всему фронту. В России его почему-то назвали технологией и наукой, в Ита¬лии — дуче, а в Германии — «немецкой верой», «немецким христианством» или рейхом.
В словосочетании «немецкие христиане», - говорит Юнг,  можно заметить некую внутреннюю несообраз¬ность: уж лучше бы они влились в «немецкое движение за веру», во главе которого стоит Хауэр.
Итак, дабы получить компетентный ответ на вопрос что же такое «ариогерманство»,  немецкое христианство, мы вновь обратимся к К. Г. Юнгу.   
Вильгельм Хауэр (род 1881) — основатель и лидер «Немецкого движения за веру» — вначале занимался миссионер¬ством, а позже стал преподавать санскрит в Тюбингенском универ¬ситете. Догматы  его «немецкой веры» были основаны на немецких и нордических сказаниях и традициях, в частности на произведениях Экхарта и Гёте.
Для идеологии движения, было характерно стремление соединить всевозможные и часто несовместимые тенденции. Так, если одни из его членов исповедовали «подчищенное» христиан¬ство, то другие противопоставили себя не только христианству, но и вообще любой религии, основанной на вере в бога. Общее для всех приверженцев движения положение, принятое в 1934 году, гласит: «Немецкое движение за веру ставит своей целью религи¬озное возрождение нации, исходя из наследия германской расы» [47,374].
Как полагает Юнг,  в упомянутом движении достаточно вполне разумных людей, которые способны не только верить, но и знать, что богом немцев является Вотан, а отнюдь не хри¬стианский Бог.
Таким образом, выявив  основне аспекты ариогермансокй религии, мы можем сделать вывод о том, что, по сути,  эта новая национал-социалистическая религиозная конструкция, по своей сути,  уходит в далекие глубины языческой древности и обращается к древним германским Богам.
Христианство как религия, была необходима национал-социалистам исключительно как средство манипуляциии массами, а так же как политическое средство для прихода к власти. Более того, обращаясь к Эдде, древней истории, средневековым рукописям, а так же к самому христианству, творцы новой идеи пытались отыскать в самой христовой вере те элементы культов и обрядов  древне-германской религии, которая, как и говорит об этом Розенберг, сохранилась в христианстве.
Разделив христианство на два чуждых духовных элемента: нордические и не нордические, национал-социалисты, пытались реконструировать  именно древнегерманскую языческую религию, которая,  наверняка бы стала национальной религией Германии в случае ее победы в войне.
Таким образом, вопрос о сути национал-социалистической ариогерманской  религии, которую пытаются скрыть под  названими «ариохристианство», «ариогерманство», «позитивное христианство», должен быть окончательно решен именно в пользу воплощения национал-социалистами неоязыческой реконструкции древней дохристианской  германской веры, как составной  части национал-социалистической идеологии. 
Именно окончательное  решение данного вопрса, навсегда окончит спор в среде праворадикальных христиан, утверждающих, что национал-социализм является исключительно христианско-антисемитским движением. 

Дабы раскрыть этот вопрос в полной мере, и доказать что ариогерманская религия является языческой по своей сути, и противоречит догматам и учению христианства вообще,  мы и продолжим свое исследование в следующих разделах.

0

15

. Критика христианства,  как доктрины,  противоречащей новым
                                               германским идеалам.

Бегство XIX века к дарвинизму и позитивизму, по Розенбергу, было первым крупным и чисто животным протестом против идеалов сил, лишенных жизни и воздуха, которые пришли к нам из Сирии и Малой Азии, и подготовили духовное вы¬рождение.  Таким образом, позитивизм и дарвинизм, были протестом европейца против иудеохристианской догмы.
Еще Ницше    считал христианство основной причиной духовного разложения мира: «Бог «великого числа», демократ между богами… остался иудеем, богом всех нездоровых жилищ целого мира! Царство его мира всегда было царством преисподней, царством гетто… Христианин есть иудей в третьей степени», - пишет Ф. Ницше в своей работе «Антихрист» [40].
Пожалуй, именно на этих двух постулатах: антисемитизме, и христианстве, как религии несущей дух упадка и разложения, Розенберг и заостряет свою мысль. Однако не стоит забывать, что и расовая компонента религиозного мировоззрения Розенберга, продолжает формировать вектор религиозной и идеологической мысли немецкого философа.
Итак, подобно Ницше, Розенберг критикует догматику и веру христианства, его добродетель и демократические, т.е. по своей сути  безрасовые идеалы, которое не имеют понятия чести, расы и национальности. Именно благодаря подобной упадочной форме сознания  в Европе культивировалась защита неполноценных, больных, уродов, преступников и лентяев.
Уже фюрер, в «Майн Кампф», говорит  «Тот, кто нездоров и ущербен физически и душевно, не имеет права увековечивать свое страдание в своих детях». Известная книга- документ для партийных руководителей по вопросам идеологии и расовому воспитанию от 1940 года, под названием «Эсэсовец и вопрос крови»,  указывая на политику национал-социалистического государства указывает, что «государство существует исключительно для того, чтобы служить сохранению и процветанию здорового народного организма в целом, и носителей лучших наследственных качеств определяющей его расы в частности. Первейшая обязанность государства - не допускать сохранения неполноценной наследственности за счет ослабления наследственности полноценной, так как это угрожает будущему народа. Тот, кто, будучи осведомлен о своей нездоровой наследственности,  все-таки стремится произвести на свет свое, вполне могущее оказаться недееспособным, потомство, тот совершает тягчайшее преступление как перед своими детьми, так и перед самой жизнью. Он грешит против своего народа и своей расы» [42].
В качестве обоснования, в вышеуказанном издании приводится закон  от 14 июля 1933 года “О предотвращении появления наследственно больного потомства”.
Таким образом, уже на данном этапе исследования, мы можем увидеть, что национал-социалистическое мировоззрение не только в в религиозных аспектах новой германской религии, но и в ключевых пунктах совей идеологии, была антагонистам христианской морали и нравственности.   
Именно по этой причине, немецкая нация, по Розенбергу, в центре внимания которой лежат честь и долг, не сохранит ленивых и преступников, а исключит их [11, 128].
Безжалостно атакуя католический мир, Розенберг негативно отзывается об энциклике, папы Пия XI "По поводу христианского брака",  в которой папа выступает против евгенических мер. Розенберг видит в этом папском документе право на беспрепятственное разведения идиотов, детей сифилитиков, алкоголиков, сумасшедших. Розенберг видит в этой  "христи¬анской нравственной теории» вершину противо¬естественного и антинародного мышления, в качестве которой выступила уже известная нам сирийско-африканско-римская (католическая) догматика.
Таким образом, по Розенбергу, каждый европеец, же¬лающий видеть свой народ физически и духовно здоровым,  и высту¬пающим  за то, чтобы идиоты и неизлечимо больные не инфицировали его нацию, согласно римской теории должен предстать как антикатолик и как враг "христианской теории нравственности".
Розенберг ставит  читателя своего «Мифа» перед острым религиозным вопросом: либо в борьбе за полноценную нацию стать «антихристом», либо следовать антинародной но христианской догме. А посему, Розенберг, для тех кому дороже здоровая раса и нация,  предлагает отбросить подобные религиозные измышления, как проти¬воестественные и враждебные самой жизни [11,423].
Подкрепляя свою позицию о безрасовой сущности христианской догматики, Розенберг указывает на то, что неграм и Чикаго принадлежит, например, большой кафедральный собор, и черный епископ служит там святую мессу! Это означает культивирование кровосмесительных явлений, которые можно наблюдать в Мексике, в Южной Америке, в Южной Италии, во всех частях света. Здесь Рим и иудаизм идут рука об руку, - такой вывод делает Розенберг.
Благодаря, католическим миссиям  в Африке, негритянские центры стали добиваться «Африканской империи».  В Эфиопии, в Либерии, в Западной Африке это расовое движение подкрепляется религиозными идеалами, которыми негры обязаны - даже если и косвенно - христи¬анским проповедникам. Чернокожий Бог, чернокожий Спаситель и чер¬нокожая Дева Мария являются уже общеупотребительными представле¬ниями.
Так, базрасовая проповедь христианства, по Розенбергу, наносит непоправимый ущерб Европе и всему белому человечеству.  От Гомера до Платона, - пишет Розенберг,  природа и любовь были едины, так же как и высшее искусство в Элладе остава¬лось связанным с расой. Церковная "любовь" не только противопоста¬вила себя всем идеям расы и народности, но и вышла далеко за рамки этого. "Святой" Зенон сказал в IV веке после Р. X.: "Величайшая слава христианской добродетели заключается в растаптывании природы". Этому тезису Церковь верно следует везде, где ей удается победить. Поругание тела как нечистого непрерывно продолжается вплоть до на¬ших дней, так как национализм и расовая идея подавляются как язы-ческие.
О безрасовой сущности христианства,   как религии противоречащей евгеническим и расовым законам нового национал-социалистического мировоззрения говорил и А. Гитлер: «…еврею надо только креститься, и он получит все права и преимущества коренных граждан. Он охотно пойдет и на это. Представители церкви будут радоваться по поводу нового завоеванного сына церкви, а сам этот «сын» — об удавшемся гешефте»[31,309] .
Брошюра «Расовая политика СС» от 1943 г,  открыто заявляет: «Именно церковные доктрины несут ответственность за упадок всех рас, народов и культур. Здоровые инстинкты людей нордической крови сопротивлялись чужеродным учениям или же пытались переработать их в своем духе. Нордические народы веками противостояли разрушительному влиянию церкви» [39]. И далее «Национал-социалистическое мировоззрение, основанное на знании законов наследственности и неравенства рас, без сомнения преодолеет древние ложные учения и вернет нордической расе ее исконный взгляд на мир».
Таким образом, можно констатировать факт, что антихристианская концепция философских и идеологических идей А. Розенберга, была полностью интегрирована в структуру идеологического и религиозного мировоззрения  национал-социализма.

0

16

Место и роль религии в мировоззрении
            А. Розенберга и национал-социалистической Германии.

Итак, прежде чем перейти к основным соображениям Розенберга о мести и роли религии в государстве, напомним о фундаментальном принципе, на котором базируется философия Розенберга.
Расовая доктрина Розенберга, выражена в его «Мифе» и гласит она следующее: при метисации, т.е. смешении рас,  «…из расы и типа уходят рассудок и здравый смысл, освободившись от уз крови и рядов поколений, и особь падает жертвой абсолютных, лишенных четкого представления духовных обра¬зов, все более удаляется от своего окружения, смешивается с враждеб¬ной кровью. И от этого кровного позора тогда умирают личность, ра¬са, цивилизация. От этой мести крови не ушел ни один из тех, кто пренебрег религией крови: ни индиец, ни перс, ни грек, ни римля¬нин. От этой мести не уйдет также Северная Европа, если не вер¬нется обратно и не отвернется от пустых побочных форм, бескровных абсолютных идей и не начнет снова доверчиво прислушиваться к утраченному источнику своих собственных жизненных соков и своих ценностей» [11, 17].
Таким образом,  германский  национализм не направлен  на племена, динас¬тии, конфессии, а направлен на первоначальную субстанцию, на саму, связанную с природной индивидуальностью народность, которая однаж¬ды расплавит все шлаки, чтобы добыть благородное и устранить низменное.
В религиозной реформе, предлагаемой Розенбергом в «Мифе», утверждается следующая политическая линия в отношении ряда  религиозных конфессий, действующих на территории Германии: «истинно гер¬манское государство  ( т.е. государство национал-социалистов), может предоставить существующим в настоящий момент церковным общинам, право на политическую и финансовую поддержку госу¬дарства в той степени, в какой их жизнь и практическая деятельность сориентирована на укрепление души».
Таким образом, исходя из данного утверждения, мы видим, что национал-социалисты, намерены были культивировать  в своем сообществе  лишь те формы религии, которые бы отвечали идеологии и только идеологии национал-социалистическому режиму.
Розенберг, тактично утверждает, что новое правительство,  должно будет за-щищать также новые реформы в такой же степени, как и старые вероучения, однако с учетом того, что новые требования уже весьма ощутимо заявили о себе.
Согласно этим новым требованиям,  навсегда должен быть отменен так называемый «Ветхий Завет» в качестве религиозной книги.
Таким образом, каждый христианин может представить себе суть данной религиозной реформы, которая вторгается в саму догматическую суть христианства, требуя запретить канонические книги и даже догматы христианства.
Исходя из этой «реформы», можно сделать вывод, что с подобными требованиями, ни католики, ни протестанты, ни православные, вне всякого сомнении,я не согласились бы, а посему,  в случае принятия таких реформ, влияние христианства в национал-социалистическом сообществе, свелось бы к минимуму .
Предлагая новые идеи о реформе не столько Церкви но самой религии вообще, Розенберг идет дальше:  «  Цер¬кви и общины германской религии следует обязать к тому, чтобы в святых местах, посещаемых паломниками, постепенно заменить нечис-токровные фокусы времён барокко иезуитского толка картинами и скульптурами Создателя жизни, чтобы, между прочим, снова появился Бог с копьем» [11,450] .
Что ж, стоит ли снова повторять имя германского языческого бога с копьем? И стоит ли вновь акцентировать внимание на антихристианском мировоззрении доктрины Розенберга, и национал-социализма в целом?
Пожалуй стоит, ибо именно в этих программных пунктах Розенберга, и воплощалась вся тайная цель ариогерманства.
Возможно, Розенберг хотел искоренить христианство тем же способом, каковым оно искореняло древнюю германскую веру, т.е. путем подмены символизма, внушать прихожанам новые истины, новой, антихристианской по своей сути веры.
Далее,  в таких храмах, Розенберг предлагает  установить портреты и изречения мастера Эккехарта и других немецких проповедников, а с нефов и с алтарей германской народной Церкви, со временем  убрать  «гипсовые гирлянды и блеск мишуры».
Об откровенно антихристианских намерениях Розенберга, мы можем так же судить из его рассуждений о сути национальных религий.
Так, по Его мнению, нации, создаются в горниле исторических событий, они подвластны  провидению, посему, они имеют божественное назначение.
«Нации – это идеи Бога», - говорит Розенберг
Признать и осознать миссию своей нации,  и всегда служить этой миссии ( т.е.верить в ее особую миссию), означает приобрести более высокие цели, более высокую жизнь и «окунуть ее в колодец вечной юности». 
По этой причине, ми¬ровая религия в единственном числе и национальные религии во мно¬жественном числе - это программные пункты обоих противников, отсюда вывод и приговор мировым религиям:  «Католичество, протестантство, иудаизм, нату¬рализм должны уступить место новому мировоззрению, чтобы о них больше не думали, как не думают о ночной лампе, когда над горами сияет утреннее солнце…» [11, 337].
  Пятого ноября 1938 года, уже будучи партийным руководителем, Розенебрг в своей речи «Мировоззрение и богословие», произнесенной в Виттенберге, открыто, от имени партии заявил: «…  национал-социалистическое движение оставило за собой суверенное право оценивать все духовные учреждение не на основании религиозного вероисповедания, свободу которого оно предоставляет каждому, но на основании ценностей характера, если те сплетены с религиозной верой и заметно связывают себя с ценностным порядком национал-социализма. Оно позволяет с человеческим и историческим пониманием следовать длинному ряду лет и отрекаться от любых насильственно насаждённых убеждений» [41].
Боле того, как свидетельствует стенограмма, заседателя Международного Военного Трибунала от 9.01.1946 года, обвинитель со стороны США, В. Брудно,  обвинил А. Розенберга в следующем: «Вместо традиционной христианской веры Розенберг хотел ввести новый языче¬ский миф крови. На с. 114 книги «Миф XX века» он заявил следующее: «Сегодня мир пробуждается к новой вере - к мифу крови, к вере в то, что божественное существование человека должно защищаться кровью. Эта вера основывается на яс¬ном понимании того, что нордическая кровь составляет ту тайну, которая выше и   больше  всех  старых  святынь».
Таким образом, на основании обвинения Нюрнбергского процесса, можно сделать вывод, что точка зрения Розенберга на религию, была принята как «единственная философия , совместимая с национал-социализмом»  [12, 155].
В 1940 г. подсудимый Борман писал Розенбергу: «Церковь не может быть побеждена путем компромисса между нацио¬нал-социализмом и христианским учением, но только путем введения новой иде¬ологии,   приход  которой  вы  сами  возвестили   в  своих  произведениях» [12,155].
Таким образом, даже если пренебречь преувеличениями Нюрнбергских обвинений, можно сделать  более или менее однозначный вывод о том, что религиозная доктрина Розенберга, так или иначе, была принята национал-социалистической партией, и явилась  руководством по созданию и укоренению нового религиозного неоязыческого ариогерманского культа, который соответствовал бы расовой и политической доктрине национал-социализма.

0

17

. Национал-социализм против христианства: религиозная война 20 века.

   В исследовательских дискуссиях о церквях в Третьем рейхе, исторические, конфессионально-теологические и историко-политические аргументы странным образом переплетаются между собой. После 1945 г. исследование своего недавнего прошлого протестантскими церквями привело к тому, что раскол церквей и поддержка ими нацизма рассматривались прежде всего как раскол образа самой церкви. Дискуссии среди протестантов, в противоположность католической церкви, вышли на теологический уровень.
Однако,  для обывателя  ( к которым мы причислим и многих историков пишущих о религиозной жизни Рейха) не особо вникающего в тонкости христианства и уж тем более в церковные каноны, догматы и теологические лабиринты,  важна лишь внешняя сторона национал-социализма. Многие делают ложные выводы исходя из отрывочных заявлений фюрера о лояльности к христианству, или исходя из 24-го пункта  программы NSDAP [50], другие, не желающие смотреть объективной истине в лицо, и не желающие расстаться с мифом о христианской сущности национал-социализма,  пытаются прибегнуть к статистике.
Действительно, накануне захвата власти национал-социалистами Германия представляла собой в целом христианскую, но конфессионально разделенную и расчлененную на отдельные регионы страну.  В 1933 г. из 65,2 млн. немцев о своей принадлежности к евангелической конфессии заявляли 62,7 %, к католической — 32,4 %, еще 0,8 % принадлежали к иудейской религии и около 4 % населения не имели религиозной принадлежности [49,120].
Население Германии,  согласно данной статистике действительно  было христианским. Мог ли фюрер провозглашать в своей программе пункты, которые еще в начале борьбы,  настроили бы народ против нацистов?
Главной целью нового правительства Адольф Гитлер назвал «восстановление единства духа и воли народа», обещая взять под защиту «христианство, как основу всей немецкой морали, семью как основную ячейку нашего народа и государственного организма», преодолеть классовую борьбу и вернуть традициям подобающее им почетное место. Первоочередная задача, сказал он – «вновь сосредоточить власть в своих руках посредством полного преобразования внутриполитических условий, не останавливаясь ни перед чем в искоренении марксизма и пацифизма, а также создать всеобщую готовность к борьбе и обороне за счет жёсткого авторитетного руководства» [5].
Как писал  Б. Рассел: «Можно было бы ожидать, что протестантская Церковь поддержит нацистское движение, и до определенной степени она так и сделала. Но во всех пунктах, общих для протестантизма и католицизма, оно противоречит новой философии. Ницше – явный антихристианин, и по прочтении сочинений Хьюстона Чемберлена создается впечатление, что христианство – это деградировавший предрассудок, появившийся среди полукровок-космополитов Востока. Отказ от смирения, любви к ближнему, кротости противоречит учению Госпела; и антисемитизм, как теоретический, так и практический, с трудом согласуется с религией еврейского происхождения. По этим причинам нацизм и христианство вряд ли будут друзьями» [48].
Христианство и нацизм, действительно не стали друзьями  по причине догматического расхождения этих двух религиозных систем, яблоком раздора между которыми прокатилось еврейское происхождение христианства, а так же расовые теории нацистов.
Не случайно, Розенберг еще в «Мифе» описывал что евангелические теологи даже при всеобщем согласии с народным мировоззрением, все же поддерживали  самонадеянное изречение римс¬кой Церкви: "Расовое движение народов означает нехристианское по¬клонение народному духу". Но при этом …забывают о том, что исключительное положение, которое они предоставляют евреям, являет собой не что иное, как поклонение паразитическому, всегда враждеб¬ному нам еврейскому народу» [11].
Как мы   помним,  Розенберг, отмечал, что победа национал-социализма,  - это переворот, подобный реформации Лютера, «только в более крупных масштабах», который и устроило и национал-социалистическое движение.
Можно сделать однозначное предположение что нацисты, углубив свое «реформаторское» движение и направив его уже не столько против «отклонений от христианских истин», сколько объявили открытую войну самому христианству.
  «Cujus regio, ejus religio» – чья земля, того и вера, - этот старый  лозунг Реформации, как мы видим, был актуален и во времена нацистской Германии.
О начавшемся разрыве между политикой нацистов и церковью, Розенберг отмечает в своей речи «Мировоззрение и богословие», в которой он резко критикует католиков за тезис съезда в Констанце, который гласил:  «Национализм – это самая большая ересь нашего столетия!».
Однако, как сам описывает это Розенберг, разрыв с Церковью произошел тогда, когда Церковь  отказала в проведении обряда  церковных похорон для верного католика и национал-социалиста, гаулейтера Петера Гмайндера во Франкфурте.
«Такое отношение со стороны церкви заставило всех национал-социалистов поднять на повестку дня важный вопрос: возможна ли вообще решающая спасительная перемена без полного преодоления отнюдь не единственного житейского воззрения, которое в самый тяжёлый и судьбоносный час обращалось против немецкой нации и её мощи?» [41].
Итак, основной причиной расхождения между национал-социалистическим мировоззрением и христианства был расизм, который,  ставил законы расы выше догматики христиан, более того, расовые теории, сами по себе указывали на еврейское происхождение христианства как религии, и клеймили христианство как продукт неполноценного с точки зрения расы,  не нордического религиозного мировоззрения.
Более того, именно христианство как религия явилось причиной упадка европейских ценностей и культуры. 
К моменту начала Второй мировой войны Гитлер и его последователи далеко продвинули свою расовую политику: и как селекционную расовую гигиену в медицине и здравоохранении, и как коричневый культ так называемого германского «региона крови и земли», и, наконец, как направленный на уничтожение евреев антисемитизм [49,126].
Итак, определив христианство как религию по своей сути не нордическую, наицонал-социалисты перешли к активным действиям направленным против самой Церкви и служителей культа.
Развязанные против членов католических орденов процессы по операциям с валютой и по нарушению нравственности были только верхушкой айсберга, состоявшего из многочисленных нападок, направленных в первую очередь против еще сохранявшихся организационных передовых укреплений католического сообщества. В конце концов к 1937—1939 гг. крупные католические объединения были повсеместно запрещены, конфессиональные школы по признаку вероисповедания преобразованы в немецкие школы совместного обучения независимо от вероисповедания, а конфессиональное религиозное обучение оттеснено на второстепенные позиции.
Церковная политика нацистов нашла отражение в так называемых «13 пунктах», переданных 10 июля 1940 г. представителю Познанской лютеранской консистории, и окончательно сформулирована.
В указе наместника Вартегау от 13 сентября 1941 г. В соответствии с ним церковь полностью упразднялась. Разрешались лишь отдельные самоуправляемые религиозные общества, которым запрещалось вступать в какие-либо отношения с церковными структурами в прежней Германии. Членами общин могли быть только совершеннолетние, запрещались и уроки религии в школах.
В ходе развязанного Гиммлером в 1940—1942 гг. так называемого «штурма монастырей», в масштабах рейха было безвозмездно экспроприировано около 300 зданий и католических учреждений и изгнано из собственных домов более 10 тыс. членов религиозных орденов.
В специально создававшихся с 1940 г. блоках для священников в концентрационном лагере Дахау были интернированы 2720 священников, 1780 из которых были доставлены из Польши и 447 (в том числе 411 католических 36 евангелических) из Германии; более 40 % из них не пережили террор и насилие во время заключения в концлагеря.
В 1941 г. Гитлер принял решение уничтожить всех без исключения евреев в Европе. Этот же 1941 г. стал ключевым для определения позиции христианских церквей по «расовому вопросу».
Непосредственно перед началом войны, режим начал проведение так называемой эвтаназии больных детей и детей-инвалидов, а затем, после начала войны, поэтапно распространял ее также на больных взрослых. Уже летом 1940 г., в период празднования победы над Францией, евангелический епископ Вурм и католический кардинал Бертрам направили от имени своих церквей раздельные письма протеста на адрес имперской канцелярии, они были недвусмысленными по содержанию, однако сдержанными по тону и вследствие их неофициального характера остались не замеченными режимом. Когда летом следующего года, а именно 13 августа 1941 г., официальный протест Мюнстерского епископа фон Галена в форме проповеди против государственных мероприятий по эвтаназии превратился в скандал, общегерманского и всемирного масштаба, Гитлер приказал приостановить ровно на один год значительную часть акции по уничтожению — плановому умерщвлению газом взрослых пациентов психиатрической  лечебницы в рамках «Акции Т4» [49].
Нельзя было допустить, чтобы настроения населения, и без того встревоженного войной с Россией, первыми воздушными налетами и перегибами по отношению к церковным учреждениям, в конечном счете обернулись против режима. Тем не менее прекращение уничтожения больных не означало к но, что Гитлер сдал свои позиции. В концентрационных лагерях, а позднее и в многочисленных лечебных учреждениях и больницах для неизлечимых больных врачи-нацисты продолжали убивать пациентов, в результате чего жертвами стали в общей сложности более 200 000 человек.
Итак, с антихристианской  позицией нацистов мы ознакомились, но что же Церковь? Какова же была реакция Церкви, на проводимую нацистами антихристианскую политику?
Если по убеждению многих людей, разделяющих заблуждение о лояльности национал-социалистического режима к христианству,  Третий Рейх был христианским, то и никаких противоречий  и недоразумений   в вопросах веры и быть не могло?
Но противоречия были, и это были  не только разногласия, это было  открытое противостояние Церкви антихристианскому режиму национал-социализма. 
Так, католические иерархи время от времени запрещали верующим вступать в NSDAP: в 1930 году председатель Фульдской конференции епископов кардинал Бертрам впервые объявил одновременную принадлежность к партии и Церкви несовместимой, а последний раз подобный запрет католических иерархов был обнародован 17 августа 1932 года». Более того, «генеральный викарий Майнца грозил вступившим экскоммуникацией: «Как только католик станет членом нацистской партии, он перестанет допускаться к таинству причастия» [52].
Один из наиболее серьёзных западногерманских исследователей истории Церкви в годы правления нацистов Клаус Шольдер отмечает, что «перед 1933 годом католицизм представлял собой закрытый фронт против Гитлера».
   Католический епископ Мюнстера граф Клеменс фон Гален в своём Пастырском послании от 18 февраля 1937 года прямо заявил: «Дело  Гитлера – дело дьявола, а он сам – его слуга, его орудие… У нацистов Бог на устах, а чёрт в сердцах». Примечательно, что епископ фон Гален открыто выступил против расовой и религиозной теории нацистов сразу же после их прихода к власти – уже в своём Пастырском послании к пастве на Великий пост в январе 1934 года.
Сопротивление притеснениям Церкви выразилось в меморандуме евангелического военного духовенства, подготовленном в ноябре – декабре 1937 года и предназначенном для передачи Гитлеру. Авторы резко высказывались против антирелигиозной пропаганды нацистов: «Партия и государство сегодня борются не только с Церквами. Они борются с христианством... Положение стало совершенно нетерпимым. Этот документ был публикован за границей [52].
Однако основным документом, который  вскрывал всю сущность национал-социализма, явилась папская энциклика  "Mit brennender Sorge" (в переводе с немецкого — «С огромной обеспокоенностью»).
  Энциклика папы Пия XI,  была опубликованная 10 марта 1937.
Энциклика – это послание римского Папы ко всем католикам или к католикам одной страны по вопросам вероучения.
По канонам католической церкви энциклика не подлежит обсуждению и обязательна к исполнению. Энциклики обычно пишутся на латинском языке и называются по первым словам текста, тот факт что данная энциклика была написана на немецком, говорит лишь о высочайшем уровне обеспокоенности Церкви, антихристианской  миссией Рейха.
   Итак, кратко рассмотрим ключевые позиции папской энциклики "Mit brennender Sorge"  [53].
Как мы помним из вышеприведенных фактов,  идеи Розенберга, а вместе с ними  и религиозная политика Рейха, основывалась на языческом (неоязычесом) мировоззрении.
Именно этот факт  подтверждает и осуждает текст данной энциклики: «Кто следует так называемой дохристианской германской концепции, заменяя личностного Бога темным и безличным роком, отрицает тем самым Премудрость Провидения, которая "быстро распростирается от одного конца до другого и все устрояет на пользу"3. Он также не есть верующий в Бога».
Философия  Розенберга, как и политика Рейха,  основывались на идеях расы и крови, что также осуждено в рассматриваемом церковном документе: «  Кто возводит расу, или народ, или государство, или частную форму государства, или власть имущих, или иную какую-либо фундаментальную ценность человеческого общества, - как бы необходимы и почетны ни были их функции в мирских делах, - кто возводит эти понятия превыше принадлежащего им достоинства и обожествляет их до степени идолопоклонства, тот искажает и извращает мировой порядок, замышленный и сотворенный Богом; он далек от истинной веры в Бога и от того представления о жизни, которое поддерживает вера».
Осуждена и идея национального Бога: «Никто, разве что неглубокий разумом, не может забрести в идеи о национальном Боге, о национальной религии, или пытаться замкнуть в пределах одного народа, в узких границах одной расы Бога, Творца вселенной, Царя и Законодателя всех народов, пред Чьим величием все они суть "как капля из ведра" [53].
Осуждается попытка «очистить»   христианство от учении Ветхого Завета: «Священные книги Ветхого Завета суть единственно слово Божие и составляют значимую часть Его Откровения; они пронизаны мягким светом, предвещающим, в гармонии с постепенным развитием Откровения, зарю яркого дня Искупления.
…Наряду с бесчисленными штрихами величия и благородства описывают они также и историю избранного народа, носителей Откровения и Обетования, не раз отворачивавшихся от Бога и обращавшихся к миру.
Очи, не ослепленные предубеждением или страстью, увидят в этих уклонениях, о которых повествует библейская история, сияющий свет, являющий спасительный замысел, который в конце концов восторжествует над всякой ошибкой и грехом.
…Ничто, кроме невежества и гордыни, не может помешать человеку видеть хранимые в Ветхом Завете драгоценные сокровища» [53].
« Всякий, желающий изгнания из церкви и школы библейской истории и мудрого учения Ветхого Завета, хулит имя Божие, хулит составленный Всемогущим замысел спасения и делает узкую и ограниченную человеческую мысль судией Божией воли об истории мира: он отрицает веру в истинного Христа…».
Энциклика так же осуждает идею  создания нацистами национальной германской церкви: «Если люди, которых не объединяет даже вера во Христа, придут и предложат вам обольщение национальной "Германской Церкви", будьте уверены: это - ничто иное, как отрицание единой Церкви Христовой и очевидное предательство той вселенской евангельской миссии, правом и способностью вести которую обладает во всем мире одна лишь Церковь. Реальная история других национальных "Церквей" с их беспомощностью, ограниченностью государственными рубежами и подчинением мирским властям - достаточное свидетельство бесплодия, которому обречена любая ветвь, отсеченная от ствола живой Церкви. Тот, кто с самого начала отвечает на все эти ошибочные эволюции бескомпромиссным "нет", служит не только чистоте своей веры во Христа, но и благополучию и выживанию своего собственного народа».
Энциклика призывает епископов следить и противодействовать подобным богохульствам и оскорблениям Величия Бога.
На все попытки нацистов подменить веру Христа, иной верой, энциклика научает свою паству говорить решительное «нет» и не совершать «иудину» сделку. На подобные предложения энциклика научает паству  отвечать словами Христа: «отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи"[53].
Заключительная часть энциклики гласит: «Тысячами голосов кричат вам в уши, что Евангелие не было открыто Отцом Небесным. Тысячи перьев поставлены на службу такому христианству, которое не от Христа. В печати и по радио каждый день навязывают вам измышления, враждебные вере и Церкви, нагло враждебные всему, что должны вы считать чтимым и священным. Многие из вас, держащиеся своей веры и своей Церкви, вследствие своего членства в религиозных ассоциациях, гарантированных конкордатом, часто сталкиваются с трагическими испытаниями, когда вера ваша по отношению к вашей стране неверно понимается, ставится под подозрение или даже отрицается, а вы сами несете убытки в профессиональной и общественной жизни. Мы хорошо знаем, что в ваших рядах много смиренных солдат Христовых, принимающих эту участь с болью, но и с твердостью в сердце и находящих утешение в мыслях о том, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие30. Сегодня, видя, что вам угрожают новые опасности и новые притеснения, Мы говорим вам: если кто будет проповедовать вам Евангелие иное, нежели приняли вы на коленях своей набожной матери, из уст верующего отца или из учения верных Богу и Его Церкви, "да будет анафема" [53].
Что же такое «анафема»?
Анафема - это церковное проклятие, отлучение от церкви. Анафема часто употребляется в смысле осуждения на вечную гибель, и отсюда церковное употребление этого слова в смысле проклятия, особенно в провозглашавшейся против еретиков и грешников формуле: anathema esto, т. е. будь проклят или — да постигнет тебя кара Божия. Анафема часто провозглашалась соборами и папами; действие ее состояло в отчуждении от "тела церкви", и так как вне церкви не могло быть спасения, то анафема была равносильна осуждению на вечные муки, если грешник не откажется вовремя от своих заблуждений.
Фактически, же, трактовать анафему, произнесенную в энциклике  "Mit brennender Sorge" ,  можно как резкое осуждение еретичесокй и антихристианской позиции Рейха, еретических и антихристинаских мероприятий, и религиозных моментов, которые происходили в Рейхе, как отлучение национал-социализма и национал-социалистического мировоззрения от Церкви.
В рейхе люди не особенно верили «христианским» официальным заявлениям – они судили по делам. Недаром в проповеди на Пасху 1935 года католический епископ города Трира Франц Борневассер констатировал: «Мы переживаем сегодня грозные времена – идёт открытая борьба против основных учений христианства. Руки нового язычества безуспешно тянутся к основам христианства, веры, которая дана нам Иисусом Христом» [52].
Ответная реакция нацистов на протесты Церкви, и на саму энциклику выразились в том, что гестапо, конфисковав все экземпляры энциклики, всё же не могло запретить чтение папского послания с амвона. После этого период относительной терпимости по отношению к Католической Церкви закончился и положение её ухудшилось. Церковные мероприятия, службы, праздники и процессии стали своеобразным протестом Католической Церкви против нацистского режима, против посягательств на конституционную независимость Церкви; они носили подчёркнуто демонстративный характер и собирали десятки тысяч людей.
Министр пропаганды, Й. Геббельс, ответил католикам тем, что послал специального корреспондента в бельгийский монастырь, где монах на сексуальной почве убил ребёнка – этот репортаж стал поводом для обвинения всех монахов в гомосексуализме, а монастырей – в поощрении содомского греха. В 1937–1938 годах нацистская юстиция устроила несколько процессов против католических священников по обвинению в сексуальных извращениях (обвинения были, по преимуществу, сфабрикованы гестапо). Церковь и её служителей объявили погрязшими в разврате...»[52].
Священников и верующих сотнями отправляли в тюрьмы и концлагеря (в гестапо был создан специальный отдел по работе с «политическим католицизмом»). В 1938 году в одном лишь концентрационном лагере Дахау под Мюнхеном находилось уже 304 священника, позже, в годы войны, в Дахау было заключено 2720 священников, из них 22 православных, многие погибли там от голода, побоев или в газовых камерах.
Итак, мы рассмотрели позицию католиков, а какова же была позиция  православных Церквей и священников?
Служивший все годы нацистского режима в Берлине, архимандрит Иоанн (Шаховской) на второй год нацизма в Германии,  дал  характеристику на этот режим, в 1934 году, опубликовав в Берлине брошюру «Иудейство и Церковь», где сказал о несовместимости националистической религии и расизма с христианской верой».
Митрополит Московский Сергий (Страгородский) заявил: «…Праздник Пасхи празднуем мы, а небо над нами всё ещё покрыто тучами, страна наша всё ещё терпит лютое нашествие фашистов. Но тьма не победит света, хотя бы на время и заслоняла его. Тем более не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо креста Христова признать своим знаменем языческую свастику. Не забудем слов – «Сим победиши». Не свастика, а крест призван возглавить христианскую нашу культуру, наше «христианское жительство».
Православный архиепископ Брюссельский и Бельгийский Александр (Немоловский) в своей проповеди 31 июля 1938 года так сказал о гонениях на христианство следующее: «В Германии жестокий варвар Гитлер уничтожает христианскую веру, одновременно насаждая язычество. Мы молим Бога, чтобы Он спас эту страну от этого ужасного человека...».
Таким образом, на основании церковных документов, официальных заявлений церковнослужителей, и конечно же основываясь на исторических фактах и так любимой историками статистике,  можно однозначно утверждать, что если Третий Рейх, и вырос на почве христианства, как это утверждает  немецкий ученый М. Бросцарт [54], то во всяком случае, в момент своего укоренения, идеология нацистов навсегда отвергла идеалы христианской цивилизации, что и было продемонстрировано на материалах,  предоставленных в данном разделе.

0

18

Искусство как расовая эстетика.

Если философы довоенного империализма, как, например, Зиммель, усматривали "трагедию культуры" вообще; если теоретические поборники импрессионизма и экспрессионизма (Керр, Дибольд и т. д.) констатировали факт отчуждения, изолированности искусства в общественной жизни современности, но подчеркивали при этом великие ценности "утонченности", "сосредоточенности" и т. д. (в зависимости от господствовавшей в данный момент моды); если школа Георге видела здесь "вечный антагонизм" "гения" и "массы", - то Розенберг выдвигает миф "крови".
Декадентство - это "отравление крови", смешение северногерманской расы с чуждыми элементами, прежде всего с еврейством; декадентство означает "гибридность", ублюдочное творчество; и преодоление декадентства заключается в освобождении народа от этой "гибридности" [3].
Искусство, в системе ценностей Розенберга,  это всегда творение определенной крови, и сущ¬ность искусства в связи с его формой по-настоящему понимают только представители одной крови.
Представителям же иной крови культура чуждой расы либо говорит «мало», либо вообще ничего не говорит.
  По мнению Розенберга, греческая красота – это формирование тела, германская красо¬та – формирование души. Первая означает внешнее равновесие, вто¬рая – внутренний закон. Первая – это результат объективного стиля, вторая – личностного [11, 257].
Через окружение, где царили Эрос и норди¬ческая расовая красота белокурой Афродиты, от белокурого Ясона, во¬лос которого никогда не касались ножницы, от белокожего, стройного и белокурого Диониса Еврипида до "малых белокурых головок" в "Птицах" Аристофана проходит один и тот же несущий и создающий греческую культуру идеал красоты, - так полагает Розенберг.
Однако и здесь вскоре появляется смешение, и, как следствие, искажение стиля, которое возникает с проникновением чужой крови в нордический античный идеал.
  При прогресси¬рующем кровосмешении грека появляются человеческие уродливые су¬щества с обрюзгшими членами и лишенными контура головами.
В философии таковым был Сократ, в искусстве же появляются персонажи ненордической крови; так,  лохматый сатир появляется как бы в роли символа чуждого. Сократ – это лишенный гениальности, пусть даже благородный, храбрый человек другой, не¬греческой расы.  Сократ по¬сле краха афинской расовой демократии был международным социал-демократом того времени. Его личные храбрость и ум придали уничто¬жающему расы учению привлекательное величие. Вспомним, что подобная критика звучала и у Ницше.
Трагедия как отражение жизни погибла, согласно Ницше, из-за «вмешательства в политику городской черни, сброда рынков и гаваней», чьим кумиром был Сократ, осмеявший традицию, созданную усилиями великих греков от Гомера до Эсхила.С Сократа, Ветхого Завета и особенно в христианский период начался, по Ницше, декаданс культуры. Сократ, по Ницше,  — первый европейский декадент, осмелившийся задать жизни вопрос о ее смысле, вместо того, чтобы принять ее с благодарностью как дар.
И вновь, Розенберг раскрывает ницшеанский смысл декаданса культуры, применяя расовые принципы, как ключ ко всем тайнам человеческого бытия. 
Итак, с вторжения чужой крови, прекрасное исчезло, образы «ублюдков» появились и в искусстве. Отвратительное, абсолютно безобразное и враждебное природе становится "красивым". Таким, образом  смешение крови, рушит мир нордического и  богоподобного, и эстетические категории прекрасного заменяются безобразным. 
Обусловленное типом, прекрасное как внешняя статика нордичес¬кой души – это греческая культура, свойственное типу прекрасное как внутренняя динамика – это нордическая Западная Европа. Лицо Перикла и голова Фридриха Великого – это два символа для размаха расовой души и равного первоначальному расовому идеалу красоты.
Для каждого художника,  сознательно или нет,  эстетика является функцией, носи-тельницей результата. Она привязана к определенной материи.
В мире людей, духовно-расовую обусловленность имеют расовые типы, вопло-щение определенных духовных сущностей, создающая их совокупность цветовых линий.
Когда Веласкес хочет оттенить контрастом юную бе¬локурую инфанту, он сажает рядом с ней "карлицу", т.е. представитель¬ницу образованного путем кровосмешения типа, которыми Испания пе¬ренаселена.
Как полагает Розенберг, все тупое и рабское на земле увековечено Веласкесом до Цульваги (Zulvaga), в этих косоглазых убогих калеках.
Санчо Панса – это расовый тип восточного смуглого человека: суеверный, неспособ¬ный в культурном отношении, бескрылый, с материалистическими на-клонностями, до известной степени "верный", но больше все-таки раболепный. Санчо тоже не "толстый человек", но это сконцентрированное расово-духовное существо подобно его господину представляет трагическое искажение нордического рыцарства, которое под чужим солнцем судорожно возвеличивало себя еще в крови Самоэна (Samoen), но протекало так же и в жилах Сервантеса [11,215-216].
Продолжая развивать свои эстетические пассажи, Розенберг отыскивает один и тот же незыблемый идеал красоты, который, по его мнению, настойчиво повторяется в различных вариантах творчества выдающихся художников мира.
Люди Рафаэля – это не только "красивые мужской красотой сильные фигуры", -  «это воплощение такой же нордической расовой души, которая видна в юношеском автопортрете Рафаэля».
Рассуждая об архитектуре, Розенберг указывает, что готика означает единственную серьезную попытку, кото¬рая всего один раз в истории архитектуры увенчалась успехом, попыт¬ку отобразить пространственное искусство вне метафизического ощу¬щения времени.
Готика тоже знает только одну последовательность форм, стремление в одном направлении. Поэ¬тому она находится в борьбе с материей, с каменным блоком, с гори¬зонтальной нагрузкой и вертикальной опорой, а также с требующими пространства средствами, поверхностями стен, потолка. Готика представляет собой удовлетворение стремления, которое знает только понятие "вперед", она представляет собой первое воплощение в камне динамической  западноевропейской души, которую позже снова пыта¬лась воплотить живопись, но которая полностью смогла тогда воплотиться только в музыке - частично также в драме. Уже с этой общей точки зрения готика представляет собой нечто в высшей степени личное: вечно сверхразумное (иррациональное), волевое, свойственное Западной Европе в определенной временем форме одного из своих ритмично возвращающихся колебаний [11, 260].
Таким образом, в готике  и только в готике, нашла свое отображение нордическая душа.
Рассуждая о живописи и эстетике, Розенберг столкнулся, с казалось бы неразрешимой  для расового эстета, проблемой; большинство картин были написаны мастерами  на так ненавистные Розенбергу, библейские и ветхозаветные сюжеты. 
Розенберг находит ответ: создавая свои шедевры, художники за образец брали лишь историю евреев, как привлекательные и популярные в их время драматические сюжеты, идеалом же для подражания, всегда  служил эталон нордической расовой красоты.   
Тот Бог, - пишет Розенберг,   при помощи которого Микеланджело пробуждает Адама, обнаруживает тог же тип, что и голова Бога в произведении ван Эйка. Но та же голова по¬является (даже если она изменена в результате духовного напряжения на фигуре дрожащего от злобы Моисея.
Ни Ян ван Эйк, ни Микеланджело не могли воплотить свой идеал величия, силы и достоинства при по¬мощи лица с еврейскими расовыми чертами.
Достаточно представить себе,  - замечает немецкий философ, -  лицо с кривым носом, отвислой губой, колючими черными глазами и жесткими волосами, чтобы сразу же понять пластическую невозможность воплощения европейского Бога при помощи еврейской головы (не говоря уже о еврейской "фигуре"). Достаточно одного это¬го признания, чтобы полностью отклонить внутреннее представление о Боге евреев, которое представляло бы существо с еврейской внешнос¬тью.
Несмотря на то, что, как считает Розенберг, душа европейца была заражена Библией и Церковью, благодаря которым «еврейский демон пустынь» стал богом Европы, западноевропейский человек спасся только благодаря искусству и создал себе на картине и из камня свое божество, несмотря на трагическую борьбу, которой было заплачено за возможность в красках и мраморе воплотить свою внутреннюю красоту и «все это богатство поставить на службу душе».
Достаточно посмотреть только на Сивилл Микеланджело, на его Иеремию, на его рабов, на его петербургских мальчиков, на его Лоренцию, чтобы снова встретиться с духовно-расовым признанием, - замечает Розенберг [11,218]
Розенберг предлагает представить своему читателю вместо ру¬соволосого светлокожего младенца Христа – темноголового с жесткими волосами смуглого еврейского мальчика,  который «был бы так же невозможен, как такая же "Божья Мать" вместе со святыми, даже если бы у этого мла¬денца было "благородное" лицо Оффенбаха или Дизраэли» [11,220].
По Розенбергу,  почти все художники Европы лишили лицо и фигура Христа всех признаков еврейской расы. Как бы искаженно учением о Боге-Агнце ни изображали своего спасителя, у всех великих художни¬ков нордической Западной Европы Иисус строен, высок, светловолос, с крутым лбом и узким лицом. Великие художники юга также не пред¬ставляли себе Спасителя с кривым носом и плоскостопием. Уже и "Воскресении" Маттиаса Грюневальда Иисус светловолос и строен. У груди Сикстинской мадонны белокурый Иисус смотрит в мир "прямо-таки героически", так же, как и голубоглазые головы ангелов с обла¬ков.
Таким образом, даже библейские сказания, по Розенбергу, облагорожены нордическим духом и мастерством выдающихся гениев, которые в своем искусстве неизменно воплощали расовый идеал там и высшие  ценности нордического человека. Средой вы¬ражения нордической  души, всегда был нордический расовый идеал красоты; возможность выразить себя здесь только оживило так называемые "христианские" Церкви.
Все великое и здесь бы¬ло воплощено против древне-библейской сущности. Следование древне-библейскому духу в изобразительном искусстве вызвало бы только от¬вращение и презрительный смех... Такими же красивыми, как женщины Рафаэля, являются поэтические образы Боттичелли, мадонна Гольбейна (Holbein) в Дармштадте [11, 220].
Однако, не только искусство, но и наука тоже является след¬ствием крови.
Все, что мы сегодня абсолютно абстрактно называем на¬укой, является результатом деятельности германских творческих сил, - заявляет Рознберг!
Эта нордически-западноевропейская мысль о последствии событий, свя¬занных с законами вселенной, исследование этой закономерности, не только не является "чистой идеей", которая могла бы стать темой и для творчества любого монгола, сирийца или африканца, а совсем на¬против: она (в другой форме возникшая в нордической Элладе) в тече¬ние тысячелетий встречала яростную враждебность многих чуждых рас и их мировоззрений.
Именно, воплощение все того же неизменного нордического идеала что и в былые времена, желает Розенберг!
Только национал-социализм - должен будет доказать, что в состоянии дать немецкому рабочему, а вместе с ним всему народу, не только по¬литическую идею, но и идеал красоты мужской силы и воли, высшую духовную ценность и тем самым предпосылку для органичного прони¬зывающего и создающего жизнь искусства.
Что же это за идеал?
Этот идеал воплощен в памятниках германским воинам: «…лица, которые смотрят из-под стального шлема на памятниках воинам, всюду имеют сходство, которое можно назвать мистическим».
Фактически этот идеал воплощен не столько в простом герое, сколько в расово  идеализированном человеке, т.е. в том расовом идеале, к которому должен был стремиться каждый гражданин национал-социалистической Германии.
Розенберг описывает идеал нордической красоты так:  « крутой морщинистый лоб, сильный прямой нос с угловатым остовом, крепко сомкнутый узкий рот с глубокой щелью губ, молча говорящих о напряженной воле».
Широко открытые глаза смотрящие прямо перед собой, сознательно в даль, в вечность. Эта волевая мужественность фронтовых солдат заметно отличается от идеала красоты прежних вре¬мен: внутренняя сила здесь стала отчетливее, чем во времена рене¬ссанса и барокко. Но эта новая красота является также свойственным расе образцом красоты немецкого рабочего,  современного борющегося немца, - таков новый идеологизированный идеал красоты новой Германии.
Так, из смертельного трепета, битв, борьбы, нужды и бедствий, по Розенбергу,  поднимется новое поколе¬ние, которое, наконец, увидит перед глазами свойственную расе цель, имеющую свойственный расе идеал красоты, одухотворенный творчес¬кой волей.
О расовой нетерпимости Розенберга, вновь и вновь упоминать не стоит, следовательно, не удивительным будет тот факт, что в рассуждениях об искусстве, Розенберг строго придерживается позиций биологизаторства и расизма, на которых зиждется вся его философия. 
Так, антагонистом  творческого нордического человечества, у Розенберга, естественно выступают евреи и метисы.
   Расо¬вый хаос времен прогрессирующей демократизации идет рука об руку с художественным, - таков неутешительный вывод Розенберга.
Еврейское "искусство", по Розенбергу,  является единственным искусством, которое обращено к инстинкту. Оно не пробуждает, эстетического самозабвения, оно не обращается к воле, а только (в лучшем случае) к технической оценке или к субъективному возбуждению чувства.
Поэтому еврейское ис¬кусство никогда не будет иметь личный, но никогда и действительно объективный стиль, а будет только выдавать техническое мастерство и субъективный обман, нацеленный на внешнее воздействие, чаще всего ориентированный на грубый чувственный уклон, если не полностью на безнравственность.
В качестве примера, Розенберг предлагает обратить внимание на массово-преувеличенный момент театрального цирка,  игру еврейских вундеркиндов на фортепьяно, на скрипке.
«На подмостках мишура, техника, обман, эффект, количес¬тво, виртуозность, все, что угодно, нет только гениальности, нет твор¬ческой силы. И в первоначальной враждебности европейской сущности вся еврейская культура стала проводником негритянского "искусства" во всех областях», таковы обвинения Розенберга.
Розенберг, обращает внимание на религиозный аспект искусства евреев: «…то, что запрет на сотворение себе кумиров следует объяснить полной неспособностью изобразительного искусства, было доказано уже Дюрингом. Точно так же это является причиной того, почему это могло действовать тысячелетиями. Что ж, автор хотел бы добавить, что данный аспект запрета на изображение кумиров у семитских народов и суть их искусства, так же тщательно рассматривался в работе испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Дегуманизация искусства».
Гассет  указывал на тот факт, что каждый раз, когда в обществе преобладает мнение большинства, придерживающегося именно семитских религиозных учений, тогда начинается культурная борьба с изображением ликов и лиц, что, как отметил Гассет и выразилось в эпохе иконоборчества в 8 веке [55], т.е. в том, что именно подобный запрет мы наблюдаем, по Гассету, и в эпохе, о которой с таким негодованием пишет Розенберг.       
Удивительно сочетаются мысли этих двух авторов; о религиозном запрете на изображение людей, ликов и лиц.
Розенберг описывает этот феномен так: «сегодняшние отчаянные попытки ев-рейских представителей изобразительного искусства доказать свое да¬рование при помощи футуризма, экспрессионизма, "новой объективнос¬ти" является живым свидетельством этого старого факта».
Выходя за рамки критики еврейства, в эстетическом бесплодии, Розенберг винит и ислам.
«Система, которая не имела метафизической религии, не могла быть действительно творческой. Даже если арабская загробная жизнь не установила точного места в мире, как это сделали евреи, то смысл их представления, тем не менее, такой же. То, что это бесплодие души сочетается с несгибаемой верой, в фактах ничего не меняет. За арабом мы всегда признаем самобытный характер, но не творческий»[11,268-270] .
Исламу далеки как объективность, так и личностная закономер¬ность. Как не создал он ни великого эпоса, ни великой музыки, так не создал он собственной архитектуры. Все архитектурные идеи он заим¬ствовал у арийских жемчужин. Он не придал найденному материалу действительно закономерных новых форм, представляющих истинное выражение души, а занимался только произвольными декоративными пустяками.

0

19

А. Розенберг – критик «дегенеративного» искусства.

Ушедший девятнадцатый век привнес в культуру Европы  двадцатого века такое  направление как авангардизм, культурное направление ориентированное на новаторство и характеризующееся резким неприятием сложившейся художественной  традиции.
Так, широкой популярностью в Германии, пользовались театральные постановки 20-х годов с темами кровосмешения и отцеубийства. Характерным стало самоосмеяние. В опере любимцев либеральной интеллигенции Бертольда Брехта и Петера Вайля «Махагони» исполнители демонстрировали лозунги: «За хаос в наших городах!», «За продажную любовь!», «Честь и слава убийцам!», «За бессмертие пошлости!» [5].
Подобные шокирующие представления вызывали естественный протест, а учитывая то, что авторами подобного «искусства» были именно евреи, то естественно, в большинстве случаев, о сути подобного искусства в националистических кругах Германии  делались однозначные отрицательные  выводы. 
Несомненно, художественный  и культурный вызов, который был брошен авангардистами патриархальной Германии, не прошел мимо взора Розенберга, как человека с глубоким эстетическим вкусом.    Альфред Розенберг в «Фёлькишер Беобахтер» /1920-22/ писал об экспозициях Пикассо: «Его картины становятся все грязнее по краскам, хаотичнее по штриху, нахальнее по названиям». Он возмущался «кричащим искусством негров и малоазиатов, этой судорожной мазнёй дадаистов». Знаменитый социолог Макс Вебер, наблюдая процессы разложения, говорил в 1919г.: «Внутри страны это в будущем отзовется так: «Заграница навязала нам демократию. Плачевная история!».
Розенберг, критикует ван Гога, Гогена, Пикассо.
То,  что Пикассо стыдливо прятал за геометрическими фокусами, проя¬вилось открыто и нагло после мировой войны: «метисы заявили пре¬тензию на возможность изображения своих выродков со смешанной кровью, порожденных духовным сифилисом и художественным инфан¬тилизмом, - пишет Розенберг в «Мифе 20 века».
Импрессионизм, по мнению Розенберга,  представленный первоначально сильными талан¬тливыми живописцами, стал теперь призывом на борьбу всеразлагающего интеллектуализма. Атомистический взгляд на мир атомизировал и цвет. Тупоумная естественная наука обусловила поражение практиков и теоретиков импрессионизма. Ван Гог стал трагическим примером ставшей безумной неудовлетворенной страсти. Гоген представляет со¬бой другой пример попытки освободиться от интеллектуализма [11].
Так кабацкая мистика сменилась церебризмом, кубизмом, линей¬ным хаосом, пока и это все не надоело, и сегодня снова пытаются – безуспешно – ввести "новую объективность".
Сущность всего этого хаотического развития лежит, по Розенбергу,  в потере того идеала красоты, который в таком многообразии форм и костюмов был основным фоном всего европейского художественного творчества.
Демократическое, отравляющее расу учение, уничтожающий народ мировой город объединились с планомерной разлагающей деятельностью евреев [11,224].
Результатом было то, что разбились не только мировоззрения и государственные идеи, но и искусство нордической Западной Европы.
Таким образом, демократия,  евреи и метисы явились  виновниками этого культурного европейского падения.
Так или иначе, нацистский режим, воплотил идеи фюрера и Розенберга, о сущности и спасении нордического искусства.
Новое государство проводило принципиальные акции против разлагающего искусства. Гитлер сознательно приравнивал художественные нормы к политическим. Он грозил посадить «неандертальцев от культуры» под врачебный надзор или в тюрьму и отдавал указания уничтожать «интернационалистскую художественную пачкотню – порождение наглой, бесстыдной претенциозности». Эти требования вызвали появление выставки «деградирующего искусства» и даже сожжение «не немецкой» по духу, прежде всего, марксистской и пацифистской литературы [5].
В 1936 году по распоряжению Гитлера приступила к работе комиссия, которая изымала из музеев Германии "образцы вырождающегося искусства" (Vertallskunst). Год спустя конфискованные полотна показали на выставке "Дегенеративное искусство" (Entartete Kunst) в Мюнхене. Ей противопоставили "Выставку величайшего германского искусства". Попытка навести порядок в немецкой культуре удалась: работы и "дегенеративных", и "придворных" авторов стали классикой искусства ХХ века.
Комиссию 1936 года возглавил президент Имперской палаты изобразительных искусств профессор Адольф Циглер. "Чистка" накрыла более ста музеев Германии. Собрали около 13 тыс. произведений, экспроприировали полотна сотни художников, включая работы Эмиля Нольде, Макса Бекмана, Оскара Кокошки, Георга Гросса, Эгона Шиле. В этот же список попали Пикассо, Гоген, Матисс, Сезанн, Жерико, Ван Гог. Волна эмигрантов из России подарила выставке "Дегенеративное искусство" первоклассные работы Василия Кандинского и Алексея Явленского. Кроме того, к дегенеративным причислялись целые художественные сообщества и направления: импрессионизм, дадаизм, кубизм, фовизм, сюрреализм, экспрессионизм, Баухаус.
«Дегенеративное искусство» (нем. Entartete Kunst) — термин нацистской пропаганды для обозначения авангардного искусства, которое представлялось не только модернистским, антиклассическим, но и еврейско-большевистским, антигерманским, а потому опасным для нации и для всей арийской расы.
Выставка под названием «Дегенеративное искусство», представлявшая около 650 произведений, конфискованных в 32 музеях Германии, была открыта 19 июля 1937 в мюнхенском «Доме искусства». До апреля 1941 г. она объехала ещё 12 городов, её посетили 3 миллиона зрителей.
Арийству для ведения борьбы требовался противник. Эту задачу выполнили евреи, представив собой такого врага. Последовавшая через некоторое время выставка «дегенеративного искусства» стала наглядным уроком для народа, «не понимающего рукопожатий» (выражение Гитлера). Модернистские картины были вывешены с подписями типа: «Немецкие крестьяне глазами евреев», «Поношение германских героев мировой войны» или «Насмешки над германскими женщинами». Это был полнейший контраст изображению идеальных типов крестьян, героев и женщин, представленных на выставке германского искусства. Эти идеальные типы будут нам еще попадаться в рассматриваемых документах.
Так, «Выставка дегенеративного искусства», оказалась самой популярной экспозицией, когда-либо выставлявшейся в Третьем рейхе, и это несмотря на сопроводительные надписи, предложенные искусствоведами: "Так больной разум видит природу" или "Немецкие крестьяне в еврейском стиле".
По соседству с выставкой «Дегенеративного искусства»,  во Дворце искусства, специально построенном по проекту архитектора Пауля Людвига Трооста, открылась выставка, названная "Выставка величайшего германского искусства". В ее экспозицию вошли одобренные властью работы. Выбирал сам Гитлер. Здесь было около 900 работ из представленных на утверждение фюреру 15 тыс. Напыщенный героизм чередовался с идиллиями сельской жизни, марширующие штурмовики с флагами — со сценами сбора урожая обнаженными "нордическими" девушками. Критики отмечали спартанское начало в "здоровом" германском искусстве, "очищенном от претенциозности и безумного хлама".
Выставка, расположенная в новом, специально выстроенном здании, должна была наглядно продемонстрировать основное направление нацистской культуры. При этом главенствующую роль играли пейзажи (40 процентов выставленных картин), крестьянские и семейные мотивы тоже были представлены в изобилии. Искусство должно быть ясным, подчеркнул Гитлер, а идиллические картины символизируют верность традициям, в духе которых действуют национал-социалисты. Выставка имела успех: цены проданных шедевров были неимоверно высокими.
Таким образом, Третьему рейху за несколько лет удалось невозможное — сфокусировать на искусстве такое внимание публики, какое не снилось самому увлеченному пропагандисту авангарда. Столкнув лбами эстетически полярные системы — худосочных подростков Эгона Шиле с физически совершенными олимпийцами,— нацистская пропаганда устроила своему народу эффектнейшее состязание. Его результат был предрешен, а успех гарантирован.
Розенберг поддерживал политику Гитлера по устранению дегенеративного искусства.
Так Розенберг писал: «Он (Гитлер) правильно высказывал свое возмущение теми проявлениями этого рода искусств, в которых недостаток формы был скрыт обилием краски и самонадеянностью кисти, или «экспрессионистскими» потугами выдать бесталанность за подлинное новаторство. Гитлер знал наверняка, что за обзорами, статьями и критическими заметками крупных изданий стоят бизнес-интересы таких дельцов, как Флехтхайм, Кассире и проч., конечная цель которых – издевательство над германским идеалом красоты и, помимо отравления политического мировоззрения, извращение и разложение того, что призвано радовать глаз» [8].
Однако, нужно отдать должное Розенбергу в том, что он не только восхваляет искусство обновленной Германии, но и критикует те перегибы в политике в отношении искусства, о которых мы писали выше.   
Неприятие Гитлером того, - пишет Розенберг,  что дали миру художники нашего века, вело к перекосам и однобокой трактовке концепций художественного в целом: обнаженное ремесленничество не только стало мерилом достоинств и пропуском на ежегодную общенациональную выставку, но и, что хуже, воплотило в себе все то, что мы традиционно связываем с представлениями о мещанстве. Развернулась травля таких художников, как Шпицвег и Грюцнерс – их едва ли не сравнивали с Келлером, Раабе и Бушем [8].
По иному обстояло дело с искусством ваяния.
В выставочном павильоне, в Берлине, Розенберг устроил демонстрацию работ Климша, Торака и других  скульпторов.  Особо выделяет Розенберг, выдающегося  Арно Брекера, «талант которого в своих лучших проявлениях стремился от Майлола к спокойной умиротворенной патетике». Помимо этих трех ваятелей, Розенберг, отмечает  Янсен, Шайбе, Гревениц, Эссер, Бликер и многих других, поднявших немецкое искусство скульптуры на достойную высоту.

0

20

Влияние русской культуры на идеи Розенберга.
Как мы помним, из биографии Розенберга, его молодость прошла в России.
Так житель Прибалтики смог лучше узнать самый крупный город Российской империи. В это же время Розенберг стал более активно знакомиться с достижениями русской культуры. Он писал: "Настоящим потрясением для меня стали "Братья Карамазовы". Он высоко оценивал Достоевского "Как сможет человек получить способность заглянуть в души других людей, если не от величайшего знатока человеческой души?" – писал Альфред Розенберг. 
Побывав же в московских трущобах, Розенберг отдал должное реализму пьесы Горького "На дне".
Однако особое место в работах Розенберга, занимает личность В. М. Достоевского.
Не удивительно,  творчество Достоевского отразилось и на философских воззрениях Розенберга.
Так, критикуя католическую Церковь, Розенберг  (при внимательном наблюдении) фактически воспроизводит  тезисы из «Легенды о великом инквизиторе» Достоевского.
Когда мы читаем антицерковную критику Розенберга:  « Д-р Адам, ведущий основоположник католицизма уверяет: "Като¬лицизм не следует просто-напросто идентифицировать с ранним хрис¬тианством или тем более с посланием Христа, так же как и взрослый дуб с маленьким желудем" Здесь публично освященная заносчивость Церкви (произведение имеет "разрешение" на публикацию) над Иису-сом высказана без обиняков, и все дальнейшее прославление Христа служит, как говорилось, только тому, чтобы возвысить власть Церкви, а не "послание Христа" – "маленького желудя"», то невольно вспоминается диалог Великого Инквизитора и Христа из романа «Братья Карамазовы»,  где инквизитор, дабы сохранить свою церковь и свою же ложь,   прямо говорит Христу: «Зачем же Ты пришел нам мешать?».
Более того, римскому священнику   не важно, истинный пред ним Бог или ложный :  «Ты ли это или только подобие Его, но завтра же я осужу и сожгу Тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал Твои ноги, завтра же, по одному моему мановению, бросится подгребать к Твоему костру угли» [56].
Итак, мы не станем настаивать на подобных параллелях, однако они, как видно, существуют.   
Автор не станет идеализировать данные отношения двух мыслителей.
Розенберг не хвалил талант Достоевского, напротив, он использовал его работы для создания психологического портрета русского человека.
Нужно сказать, что  попытка создать психологический портрет различных рас, предпринималась многими учеными-расологами Германии, однако, более качественную психологическую расовую картину изобразил Г. Гюнтер [34], которого весьма почитал, Розенберг, посему, именно этот удачный и понравившийся  Розенебргу психологический прием, был принят им на вооружение.
Однако, будучи эстетом, Розенберг не столько решил опираться в своем исследовании на того же Гюнтера, сколько черпал  свои изыскания в психологических портретах героев романов Достоевского. 
Итак, Достоевский, по Розенбергу,  – это увеличительное стекло русской души, следовательно, через творчество Достоевского и сложную психологию личностей его романов, можно  понять всю Россию, психологию русского человека, которая так сложна для европейца.       
Итак, выводы которые  делает Достоевский, так же показательны, как его размышления при оценке состо¬яния русской души.
Так, Розенберг приходит к парадоксальному и абсурдному по своей сути выводу о том, что в России нет ни одного человека, который бы не лгал [11].
Обратной стороной русской покорности – есть величайшее самомнение, а отсутствие совести свидетельствует о таком равнодушии по отношению к самокритике, о таком неуважении к себе самому, что впадаешь в отчаяние и теряешь надежду на нечто самостоятельное и спасительное для нации".
Самоуничижение, русского,  Досто¬евский относит к 200-летнему отвыканию от самостоятельности и к 200-летнему оплевыванию русского лика, которое привело русскую со¬весть к катастрофической покорности.
Но для Розенберга все иначе:   это нечто нездоровое, больное, чуждое, что перечеркивает постоянно все стремление к возвышенному. Психологизм является следствием не сильной души, а полной противоположностью этому, знаком уродства души. В русской идее страдания и покорности, по Розенбергу,  заключается самое силь¬ное напряжение между ценностями любви и чести. Во всей Западной Европе честь и идея свободы всегда пробивались, несмотря на костры инквизиции и интердикт. У "русского человека", который к наступ¬лению XX века «стал почти евангелистом, честь как формирующая сила вообще не выступала» [11, 157].
Князь Мышкин прекрасно играет болезненно идиотскую роль человека, представляющего собой личность, до конца. Рогожин отличается необузданной страстностью, европейского центра нет и у него. Раскольников лишен внутреннего веса, Смердяков, в конце концов, является сосредоточием всего рабского, без  всякого стремления к духовным вершинам, К ним присоединяются все те жестикулирующие студенты и больные революционеры, которые ночи напролет ведут долгие разговоры и споры, не зная в конечном итоге, о чем они вообще спорили. Это, по Розенбергу, и есть   признаки испорченной крови, отрав¬ленной души.
Розенберг полагает, что русский, единственный в мире, кто не внес ни одной идеи в множес¬тво человеческих идей и все, что он получил от прогресса, было им искажено. Русский хоть и движется, но по кривой линии, которая не ведет к цели, и он подобен маленькому ребенку, который не умеет думать правильно.
А для подтверждения своих выводов, Розенберг приводит замечания В. фон. Хена: «Россия – страна вечных перемен и совершенно не консервативна, и страна ультраконсервативных обычаев, где живут исторические времена, и не расстается с обрядами и пред¬ставлениями как бы к этому ни относились. Современная культура здесь – внешний лоск, она развивается волнообразно, порождает отвратительные явления. Они очень стары, древни, консер¬вативно сохранили все самое старое и не отказываются от него. По их языку, их суеве¬рию, их нраву наследования и т.д. можно изучать самые древние времена. Они бессо¬вестны, бесчестны, подлы, легкомысленны, непоследовательны, не имеют чувства само¬стоятельности, но только в навязанных формах культуры, которые требуют развитой, самостоятельной субъективности; но неизменно нравственны, тверды, надежны, когда речь идет об их собственном древнеазиатском примитивном образе жизни. Они постоянный народ. Такой народ, но глубокому наблюдению Гете, владеет техникой религии. И в древнерусских отраслях техники они действуют солидно во всем, где не требуется крепкой, основанной на самой себе индивидуальности, а требуется совместное производство, согласно унаследованным и предписанным каждому правилам; тогда они работают как "обры, муравьи, пчелы. Вся европейская промышленность в России до смешного убога; все рассчитано только напоказ, на один момент, непрочно, приукрашено, все по новейшим высочайшим образцам на детский манер и в высшей степени несовершенно, грубо, с безвкусным подражанием"»
Однако,  в чем же проблемность русской души, описанной в романах Достоевского?
Розенберг усматривает в этом все те  же смешанные силы крови, которые и дают неусточивый характер русской души, порождают тот хаос, который невыносим для патриархального устоя немецкой жизни, порождает то, что всегда смотрится гротескно и комично на фоне нордической души германца.
Успех же Достоевского, Розенберг объясняет тем, что его любили и читали лишь те европейцы, которые находились в состоянии усталой расслабленности, у всех полукровок духовности большого города [11,158].
Однако, Розенберг не столько критикует Доcтоевского, сколько сам русский народ, в котором идут борения этих двух смешанных душ, двух смешанных начал: расового хаоса тьмы и еще не разбавленной чистой  нордической русской крови.
Именно по этой причине, Достоевский,  восхваляя русского человека как путеводную звезду будущего Европы,  тем не менее, видит, что Россия выдана демонам. Он уже знает, кто возьмет верх в игре сил: "безработные адвокаты и наглые евреи". Керенский и Троцкий предсказаны. В 1917 году с "русским человеком" было покончено. Он распался на две час¬ти. Нордическая русская кровь проиграла войну, восточно-монгольская мощно поднялась, собрала китайцев и народы пустынь; евреи, армяне прорвались к руководству, и калмыко-татарин Ленин стал правителем [11].
Розенберг, делает вывод о том, что большевизм  в России у власти мог оказаться не столько по причине вторжения чужаков – евреев, а по той причине, что сама русская душа и ее смешанная кровь, весьма располагала для принятия подобных идей.
«Только внутри народного тела, больного в расовом и душевном плане», могло возникнуть такое явление как большевизм и красная революция.
Большевизм - означает возмущение потомков монголов против нор¬дических форм культуры, является стремлением к степи, является не¬навистью кочевников против корней личности, означает попытку во¬обще отбросить Европу. Одаренная многими поэтическими талантами восточно-балтийская раса, оказывается – при проникновении потомков монголов – податливой глиной в руках нордических вождей или же еврейских или монгольских тиранов. Она поет и танцует, но также одновременно убивает и неистовствует; она предана, но при стирании расшатанных форм безудержно склонна к предательству, пока ее не загонят в новые формы, даже если они имеют деспотический характер.
И все же, несмотря на откровенную критику русской души, Розенберг отмечает антирусский по своей сути характер революции, отмечая всю трагичность революционных события России.
Прирученный к деспотии, русский повиновался новому террору, ведь именно анархическая деспотия являлась формой правления в России на протяжении столетий, будь то Иван Грозный, Пётр I, Николай I или Александр III [57].
Во всяком случае, успех большевистской диктатуры основывается помимо всего прочего,  и на этой душевной установке.
«Бескровная революция», по Розенбергу, унесла жизни 16 миллионов человек.
Отмечая еврейскую составляющую  «русских» революционеров, Розенберг прямо называет страну, в которой победила эта сила,  «Советской Иудеей».

0

21

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ

1 А. Михайловский. «Шпенглер О. Пруссачество и социализм» Журнал «Полис» вып 15.
http://www.politstudies.ru/universum/bi … chpeng.htm (8.02. 2011).
2 А.В. Васильченко. «Арийский миф 3 Рейха» М. Яуза-Пресс, 2008.
 
3 Г. Лукач. «Альфред Розенберг - эстетик национал-социализма». 
Литературная газета № 26 1934
http://mesotes.narod.ru/lukacs/rozenberg.htm (9.02.2011).

4 Джордж Моссе «Нацизм и культура.
http://lib.rus.ec/b/189971/read  (9.02.2011).

5 И. Бесстужев. Национальное освобождение немецкого народа 1919-1938.
http://www.velesova-sloboda.org/right/b … a.html#top (9.02.2011).

6 А. Розенберг «Народный позор»
http://nsportal.org.ua/?p=587(9.02.2011) (9.02.2011).

7 Юрий Емельянов. «Мифотворец 20 века и его черные деяния»
                    http://kprf.ru/international/81037.html  (9.02.2011).

8 А. Розенберг «А. Гитлер». Последние записи, Нюрнберг 1945 – 1946
http://www.velesova-sloboda.org/rhall/r … itler.html (9.02.2011).

9 Хронос. Всемирная история в интернете. А. Розенберг.
http://hronos.km.ru/biograf/bio_r/rozenberg.html (9.02.2011).
10 А. Васильченко. Общество «Туле». Правда без мифов. М. «ВЕЧЕ» 2010.
11 А. Розенберг «Миф 20 века» Харьков. 2005.
12.  А. Г. Звягинцев «Нюрнбергский набат: репортаж из прошлого, обращение к будущему» .  М. ОЛМА   Медиа Груп 2006.

13 Культурология - учебное пособие. Под ред.  Проф. Радугина. 
                     http://culture.niv.ru/doc/culture/lectu … /index.htm (9.02.2011).

14 Альфред Розенберг. «Национал-социализм»
                                                                  http://nsportal.org.ua/?p=1124 (9.02.2011).

15 Ф.Ницше. «Воля к Власти» Минск. ХАРВЕСТ. 2005.
16 История философии. Ростов-на-Дону «Феникс» 2007.
17  Буржуазная философия кануна и начала империализма.
                                                    М. «Высшая Школа» 1977.
18 Н. Трубецкой «Философия Ницше. Критический очерк».
                     http://anthropology.rchgi.spb.ru/pdf/20_Trubetskoy.pdf  (9.02.2011).
19 Ф. Ницше. «К генеалогии морали».
                                                            http://lib.ru/NICSHE/morale.txt (9.02.2011).
20. Г. Ф.К. Гюнтер. «Нордическая идея»
          http://www.velesova-sloboda.org/antrop/ … er-01.html (10.02.2011).
21 В.Е. Столяренко.   Л.Д. Столяренко.  Антропология - системная наука о человеке.
                                                          «Феникс». Ростов- на- Дону 2004.
22. В. Б. Авдеев. «Белокурая раса: историография и антропология»
http://www.velesova-sloboda.org/antrop/ … 02.html#04 (10.02.2011).
23. В. Б. Авдеев  «Биологическая основа нордического мировоззрения»
http://www.velesova-sloboda.org/antrop/ … gy-03.html (10.02.2011).

24. Г. фон Лист. Биография
http://www.nazireich.net/forum/viewtopic.php?t=3655 (10.02.2011).
25. Йорг Ланц фон Либенфельс. «Теозоология»    Тамбов - 2008.
26. Ю. Эвола « Языческий империализм»
http://malib.ru/evola_imperializm/3/b/ (10.02.2011).
27.  Н.Гудрик-Кларк. Оккультные корни нацизма
http://lib.ru/POLITOLOG/okkultnac.txt (10.02.2011).
       28. Г. фон Лист "Тайны рун"
http://www.koob.ru/guido_von_list/runes_mystery (10.02.2011)
29. Н.В. Устрялов. «Германский национал-социализм»
        http://www.magister.msk.ru/library/phil … try019.htm (10.02.2011)
30. В. Райх. «Психология масс и фашизм» М. АСТ. 2004.
31. А. Гитлер « Моя Борьба» Харьков. «Свитовид» 2003.
32. П. Гросс. «Аненербе: оккультная война Третьего Рейха». Ростов-на-Дону «Феникс» 2006. 
33. Катастрофа европейского еврейства. Документы и иллюстрации периода катастрофы.
http://hedir.openu.ac.il/kurs/hol-add.html (11.02.2011).
34. Г. Гюнтер. Избранные работы по расологии.
http://www.velesova-sloboda.org/antrop/ … nther.html (11.02.2011).
35. Г. Конрад «История германского фашизма»
http://militera.lib.ru/research/heiden/01.html (12.02.2011)
36. Альфред Розенберг. «Восток и Запад»
http://nsportal.org.ua/?p=920(12.02.2011)
37. Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философиии будущего»
http://www.nietzsche.ru/works/main-work … harm/side/(15.02.2011)

38. Х. С. Чемберлен «Арийское миросозерцание»
http://luxaur.narod.ru/biblio/2/tr/chemberlen01.htm (15.02.2011)
39.  "Расовая политика СС" Брошура.
http://kanatangra.wallst.ru/sydyrjanie.php?p=ras_ss (15.02.2011)
40. Ф. Ницше. «Антихристианин. Проклятие христианству»
        http://www.philosophy.ru/library/nietzs … hrist.html (15.02.2011)
41. А. Розенберг. «Мировоззрение и богословие»
                                            http://nsportal.org.ua/?p=403 (15.02.2011)
42. «Эсэсовец и вопрос крови». Главное Управление СС / Управление образования.
http://sialili.narod.ru/lib/rasa.htm (15.02.2011)
43. М. Э. Поснов. История христианской церкви (до разделения Церквей -1054г.) 
                                                  Изд. «Жизнь с Богом» Брюссель 1964г.
 
44. Дж. B. Вискер. «Гностическое происхождение мысли Альфреда   Розенберга». 
  Институт Пересмотра Истории (Institute for Historical Review)
                    http://monotheism.narod.ru/gnosticism/wisker.htm (15.02.2011)
45. Климент Александрийский. Строматы.
http://www.i-u.ru/biblio/archive/klimen … fault.aspx (15.02.2011)
46. Альфред Розенберг. «Завещание Ульриха фон Гуттена»
http://nsportal.org.ua/?p=941 (15.02.2011)
47. К. Г. Юнг. Душа и миф. Шесть архетипов. //Вотан. М. АСТ. 2005. 
48.  Б. Рассел «Происхождение фашизма»
http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Phi … r_fash.php (15.02.2011)
49. Д. Зюсс, В. Зюсс. «3-й Рейх: Расцвет и крах империи». \\Кристоф Кёстерс "Христианские церкви и национал-социалистическая диктатура". Харьков-Белгород 2009.
50. Программа НСДАП (перевод на русский)
http://www.pikulev.ru/pages/25points.php (15.02.2011)
51. Б .Рассел.  История Западной философии.
http://psylib.org.ua/books/rassb01/index.htm
52.  Владимир Родионов.  «Третий рейх против христианства»
Журнал  «Наука и Религия»  № 8-9. 2010.
http://www.n-i-r.su/modules.php?name=Co … amp;pid=12 (15.02.2011).
53.  Энциклика "Mit brennender Sorge"
http://www.unavoce.ru/library/mit_brennender_sorge.html (15.02.2011).
54.  М. Бросцарт. «Тысячелетний Рейх. 
            Триумф и рождение  НСДАП».   М «ЭКСМО»  2004. 

55. Хосе Ортега-и-Гассет. Дегуманизация искусства
http://lib.ru/FILOSOF/ORTEGA/ortega12.txt  (18.02.11).
56. В. В. Розанов . «Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского».
http://www.vehi.net/rozanov/legenda.html
57.  А. Розенберг. «Советская Иудея»
http://nsportal.org.ua/?p=772 (18.02.11).

© Copyright: Графф Александр, 2011
Свидетельство о публикации №21102270891

0


Вы здесь » Наследие предков » Работы Наследие предков » Философская доктрина А. Розенберга.