Наследие предков

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наследие предков » Конференции института "Наследие предков" » Реактуализация сакрального времени и антиисторизм М. Элиаде.


Реактуализация сакрального времени и антиисторизм М. Элиаде.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Реактуализация сакрального времени и антиисторизм М. Элиаде.

Уже в период становления классической феноменологии религии, рядом исследователей детально разрабатываются   категории "священного" и феноменологическое описание универсальной сущностной структуры религиозного опыта.
Так, уже Рудольф Отто (1869-1937)  понятие «Священное» делает предметом  своих исследований  и предлагает  исключать из данного понятия рациональные и моральные моменты в пользу нуминозного (божественного начала)  [2, 97].
Разработка категории «Священное» принадлежит и М. Шеллеру, однако полное и глубокое описание данного феномена, вне всякого сомнения принадлежит М. Элиаде, который решительно меняет психологические доминанты опыта соприкосновения с сакральным.
Современное религиоведение относит М. Элиаде к типологической школе в феноменологии религии. В основе  теоретических построений  Элиаде лежит тезис о коренной противоположности священного и мирского. Священное, время от времени проявляет себя в объектах природы, в людях, животных, растениях, рукотворных вещах, поступках, жестах и т.п. Эти проявления священного М. Элиаде называет иерофаниями и подчеркивает, что их изучение является главной задачей истории и феноменологии религии [1].
Сакральное, как онтологический термин появляется в работах Элиаде тогда, когда он использует это понятие в смысле «Предельной Реальности», «Основания», «Бытия», «Жизни», «Космической Силы», «Космического ритма», «Трансцендентного», «Трансэмпирической реальности», «Космоса как Целого», «Бога», «Брахмана» и др. В этом смысле термин святое относится к «онтологически объективной реальности».
Исследуя феномен сакрального, Элиаде приходит к мысли о том, что большинство действий совершаемых человеком архаической культуры - это не что иное, как повторение акта совершенного в начале времен божественным существом или мифической фигурой, ведь с точки зрения первобытной духовности любое начало есть illud tempus, а значит, момент и акт выхода в священное время [4].

0

2

Первобытная вера в цикличность и вечное возвращение, вера в разрушение мира и его новое возрождение  в сознании архаического человека   порождает желание обновлять время и историю. Вера в подобные циклы – это по сути  Великий год, который открывается сотворением Мира и завершается Хаосом.
  Данный годовой космический цикл включает в себя    «Творение» (абсолютное начало), «существование» (или «историю», изнашивание, дегенерацию) и «возвращение к Хаосу». 
Итак, по Элиаде любой архаичный человек уповает на исчезновение профанного времени, чтобы жить в сакральном, - это желание и надежда возродить время в его целостности и жить в Вечности.
Самым совершенным временем начала – является Время космогонии, это и есть время появление Мира. Космогония служит моделью для подражания в любой области: не только потому, что Космос является идеальным архетипом одновременно для всех творческих ситуаций и для любого творчества,  но также и потому, что Космос — это божественное творение; он освящен в самой своей структуре. Космогония  так же представляет из себя образцовую модель для любой ситуации, ведущей к творческому акту: все, что делает человек, повторяет в каком-то смысле «деяние» как таковое, архетипический жест Бога-Творца: Сотворение Мира[5].
Каждое воспроизведение космогонического мифа предполагает упразднение профанного времени и помещение человека в магико-религиозное время. Наряду с другими типами магико-религиозного опыта, миф возвращает человека во вневременную эпоху, каковая представляет собой, в сущности, illud tempus, т.е. «предрассветное», «канунное» время — оно же «райское» время, время вне истории. Всякий, совершающий ритуал, выходит за пределы профанного времени и пространства; аналогично всякий «имитирующий» мифологическую модель или даже выступающий в роли слушателя (а значит, участника) ритуальной рецитации мифа изымается из процесса профанного «становления» и возвращается в Великое Время.
С другой стороны, есть Мирское Время, обычная временная протяженность, в которой разворачиваются действия, лишенные религиозной значимости. Между этими двумя разновидностями времени существует, разумеется, отношение последовательности; но с помощью ритуалов религиозный человек может без всякой опасности "переходить" от обычного течения времени к Времени Священному.

0

3

Священное Время по своей природе обратимо, в том смысле, что оно буквально является первичным мифическим Временем, преобразованным в настоящее.  Возвращение в сакральное время, по  Элиаде, можно проследить в архаических брачных обрядах, обрядах инициации, погребения и, несомненно в обустройстве новой местности, ведь постройка жилья и уж тем более культового сооружения – есть не что иное,  как воспроизведение космогонического акта творения, открытия новой эры и упразднения исторического времени. 
Таким образом, ритуальное воссоздание illud tempus, первой эпифании реальности, положено в основу всех священных календарей: праздник - это не церемония «в память» о каком-либо мифическом (следовательно и религиозном) событии, а его восстановление в настоящем [6].
Элиаде приходит к выводу о том, что всякий церковный праздник равно как и всякое Время литургии представляют собой воспроизведение в настоящем какого-либо священного события, происходившего в мифическом прошлом, "в начале", а религиозное участие в каком-либо празднике предполагает выход из "обычной" временной протяженности для восстановления мифического Времени, выведенного в настоящее самим праздником [5].
Таким образом, Священное Время может быть возвращено и повторено бесчисленное множество раз.

0

4

Сравнительно-исторический анализ приводит М. Элиаде к установлению в истории религии двух типов: первый тип – космические религии, к которым М. Элиаде относит религии архаических обществ, восточные и африканские религии, дохристианские культы народов Европы, второй – иудаизм и христианство.
Фундаментальное отличие иудаизма и христианства состоит в том, что в русле этих учений сакральное получило не столько космическое измерение, сколько историческое: в последовательных актах теофаний сакральное первоначало вторгается в историю, задавая существованию мира начало и конец. В иудейском и христианском культурном сознании формируется новая картина мира, меняется представление о времени (с циклического на линейное), трансформируется мифология, в которой огромную роль начинает играть эсхатология.
Понятие антиисторизма у Элиаде в некоторым смысле размыто. Ведь с одной стороны, циклическое восприятие времени архаическим человеком ставит вопрос об отмене истории, но в то же время Элиаде подчеркивает, что ориентация на встречу с сакральным и готовность интерпретировать экзистенциально значимое как иерофанию, не исчезли в период христианизации, разрушившей  традиционный для  мифологического сознания  религиозного уклад жизни.
Элиаде пытается проанализировать феномен восприятие времени у человека традиционного общества и человека современности.
По Элиаде, архаический человек постоянно испытывает ужас перед историей и защищается  от нее тем, что периодически упраздняет ее благодаря повторению космогонического акта и периодическим обновлением времени, либо придает историческим событиям метаисторическое значение, которое обладает способностью включаться в четко определенную систему, где Космос и человеческое существование имеют присущий каждому из них смысл [7].
Фундаментальное различие между человеком архаических цивилизаций и современным "историческим" человеком состоит в том, что последний придает все большую ценность историческим событиям, иными словами, тем "новшествам", которые для человека традиционной культуры были либо незначительной случайностью, либо нарушением нормы (следовательно, "ошибкой", "грехом" и т. д.) - в силу этого их следовало периодически "изгонять" (упразднять).
Свобода творить историю, которой так гордится современный человек, на самом деле иллюзорна почти для всего человеческого рода. Самое большое, что остается человеку - это свобода выбирать между двумя возможностями:
1) оказывать сопротивление истории, создаваемой незначительным меньшинством людей;
2) вести существование, недостойное человека или же спасаться бегством. Свобода, вытекающая из "исторического" существования, имела место - и то с определенными ограничениями лишь в начале современной эпохи, но она становится все более недостижимой по мере того, как эта эпоха обретает свое "историческое" значение, то есть отчуждается от любой трансисторической модели.

0

5

В  циклической временной  периодичности архаический человек  рано или поздно "совершает грех", то есть впадает в "историческое", временное существование, однако он сохраняет свободу уничтожить подобные ошибки, упразднив воспоминание о своем "падении в историю" и сделать новую попытку окончательного выхода из времени посредством ритуального погружения в сакральное время.
Таким образом, для человека традиционной культуры современный человек отнюдь не является свободным существом или творцом истории. Напротив, человек архаических цивилизаций может гордиться своим способом существования, который дарует ему возможность быть свободным и творить. Он свободен стать лучше чем был, свободен уничтожить свою собственную "историю" путем периодического уничтожения времени и коллективного возрождения.
Мы можем прийти к выводу, что миф и ритуал в концепции Элиаде упраздняет историю, однако большинство мифов просто потому, что они повествуют о том, что имело место in illo tempore, сами представляют некую образцовую историю для того человеческого общества в котором они были сохранены и для мира, в котором живет это общество. Даже космогонический миф есть история, поскольку он рассказывает обо всем, что произошло ab origine.
Нам следует помнить, что это не история в нашем понимании  этого слова; то, что единожды случилось и больше не повторится, — есть образцовая история, которая может повторяться (регулярно или нет). Смысл и ценность  этой образцовой истории как раз и состоит в таком повторении.
Таким образом, сама проблема «исторического» вполне осознана и даже сформулирована Элиаде в отношении его собственной концепции иерофании: «В силу самого факта осознания человеком манифестации сакрального, эта манифестация, в какой бы плоскости она ни имела место, становится исторической».
Итак, история появляется в тот самый момент, когда человек, движимый своими потребностями, переживает сакральное.

                                                Примечания

Иерофания (греч. hieros — священный, phaino — являть, показывать) — проявление, манифестация священного, сакрального в жизни человеческого сообщества, человека. Термин иерофания у Элиаде имеет более широкое содержание, чем христианские понятия эпифания, теофания — богоявление: проявление сакрального в профанном, «мирском» не есть лишь явление божества людям — «разнообразие иерофаний» обнаруживает себя во множественности сакральных объектов, явлений природы и т.п. Элиаде различает собственно иерофанию и кратофанию (греч. kratos — власть) — появление незнакомого объекта, первоначально наделяемого сверхъестественной силой, но по мере адаптации к бытовым установкам коллектива теряющего сверхъестественную власть над людьми.
Момент или фрагмент времени могут в любое мгновение превратиться в иерофанические: кратофания, иерофания или теофания тут же преображают, освящают и делают его памятным, а следовательно, всегда открытым для повторения. Любой род времени «открывается» в сакральное время, иными словами, может обнаружить перед нами то, что мы для удобства называем абсолютным, сверхъестественным, сверхчеловеческим или сверхисторическим.

Список  литературы

1. Красников А.Н. Методологические проблемы религиоведения: Учебное пособие. - М.: Академический проект, 2007. – 239 с.
2. Красников   А. Н. Становление классической феноменологии религии // Религиоведение.  – 2002. – № 1. С. 96-104.
3. Забияко     А.П.  Сакральное как категория феноменологии религии М. Элиаде // Религиоведение. – 2002. - № 3. С. 133-137
4. Элиаде М. Очерки сравнительного религиоведения. М.: Ладомир. 1999. — 488 с.
5. Элиаде М. Аспекты мифа. М.: Академический проект. 2010. – 251с.
6. Элиаде М. Священное и мирское. М.: МГУ. 1994. – 143с.
7. Элиаде М. Миф о вечном возвращении. [Электронный ресурс] // http://lib.rus. Режим доступа: http://lib.rus.ec/b/122249 Дата доступа - 10.11.2012.

Автор Germania30

0


Вы здесь » Наследие предков » Конференции института "Наследие предков" » Реактуализация сакрального времени и антиисторизм М. Элиаде.