Наследие предков

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Мистика и мистики

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Немецкая теософия и мистика.

Источник

Одним из заметных течений в Европе эпохи Реформации была немецкая мистика. Ее выразителями стали Себастиан Франк, Валентин Вейгель; наиболее известный представитель этого направления мысли — Якоб Бёме.

Себастиан Франк (1499-1542) был сначала католическим, потом евангелическим пастором; с 1528 г. он стал вести жизнь свободного писателя, что означало нужду, преследования, скитания. Он вел борьбу против ортодоксальной теологии, причем подвергал критике и традиционные католические, и новые протестантские учения. "Его сильными сторонами были чувство истории, пробужденное и расширенное борьбой всей его жизни за свободную церковь и за свободу немецкой нации... Отсюда проистекает его универсально-исторический способ рассмотрения, который он применял в своих исторических книгах (они посвящены истории Библии и немецким хроникам) и который облегчил ему понимание и оценку нехристианских религий и ступеней, ведущих к христианской религии".

Влияние мистики сказалось в том, что С. Франк считал Бога непознаваемым и неопределимым. Бог — везде и нигде, он в вещах и вне их, он не может иметь ни имени, ни образа. Бога неверно изображать движущимся, изменчивым, имеющим какие-либо человеческие черты: ни воля, ни аффекты, ни желания, схожие с человеческими, ему не свойственны. Пока это чисто негативные характеристики Бога. Выдвигая их, Франк хотел поколебать привычки антропоморфных трактовок божества. Позитивные же определения: Бог есть сила, любовь, которые проявляются лишь через его творения и их подчиненность мощи Бога. "От всех творений человек отличается тем, что ему дарована воля, чтобы свободно выбирать и водить. Если бы не было свободной воли и если бы все должно было происходить так, как хотел бы и как действовал бы Бог, то не было бы греха; наказания тоже были бы не обязательны... В человеке сам Бог является волящим, и потому человек свободен в своих решениях... Говоря точнее, в человеке, который состоит из начал жизни, души и духа, именно дух есть то, что диктует и принимает решения".

Бог, согласно Франку, открывается только тем, кто способен подходить к нему без догматических мерок и предрассудков, кто понимает Библию не буквально, а видит в ней вечную и неподдающуюся окончательной разгадке аллегорию. Валентин Вейгель (1533-1588) был одним из тех, кто способствовал повороту культуры своей эпохи к немецким средневековым мистикам Мейстеру Экхарту и Таулеру.

Якоб Бёме (1575-1624), сын крестьянина, сапожник по профессии, (после странствий) в 1599 г. обосновался в местечке Герлиц, почему его называли "герлицким сапожником". Бёме увлекся философией. Результатом его своеобычного философствования стала книга «Утренняя заря занимается» («Morgenrote im Anfang»), которая позднее, благодаря другу Бёме Бальтазару Вальтеру получила название «Аврора». Когда в 1612 г. Бёме начал работу над своим произведением, герлицкие власти призвали его к ответу за то, что он, дескать, отвлекается от дела и занимается неподобающей сапожнику писаниной. Бёме хранил молчание пять лет. А потом каждый год писал по два-три произведения. Главные из них: «Три принципа божественной сущности» (1619); «О тройственной жизни человека» (1619-1620); «Psychologia vera, сорок вопросов о душе, ее первоначальном состоянии, сущности, природе и свойствах и т.д.» (1620); «Mysterium pansophicum» (1620); «Теософия, или о божественной созерцаемости » (1622); «177 вопросов о божественном откровении» (1623) и др. После «Авроры» Бёме написал двадцать книг. Местные власти продолжали преследовать философствующего сапожника. Но потом его произведения, изданные под давлением друзей и почитателей, привлекли внимание двора Дрезденского курфюрста. Бёме был приглашен ко двору. Скорее всего Бёме произвел на курфюрста и придворных немалое впечатление, потому что его "отпустили домой с миром". Вскоре Бёме тяжело заболел и на сорок девятом году жизни в ноябре 1624 г. умер.

Бёме был убежден, что книжная ученость несравнима с внутренними убеждениями человека, который в своей душе "носит небо и землю", да и самого Бога. "Учиться — значит познавать себя". "Ты учишься миру, ты и есть мир". "Хотя божественное сверхприродное познание исходит от Бога, но оно осуществляется не без человека, а в человеке, с человеком, из него и благодаря ему". Такими изречениями пестрят сочинения Бёме. В своем учении о Боге Бёме продолжает линию немецкой мистики. По отношению к творениям Бог есть Единое, вечное Ничто. Ибо он не может быть подобен никакой вещи. Он не занимает какого-либо места. Он вечен, т.е. временные измерения к нему неприменимы. Его вечное "обиталище" — вечная мудрость, которая есть и его откровение. Бог есть вечная воля, вечная душа воли, исход из воли и души. Это "триединый дух" и в то же время единая сущность. О Боге нельзя говорить, что он добр или зол, что он имеет в себе какие-либо различения. Бог не испытывает мучений. Он — единая сущность и в том смысле, что вне его нет ничего: ни вне, ни за, ни под, ни над ним. Он неисчислим и неизмерим. Бог — не свет и не тьма («Mysfcerium Magnum», I).

И кто хотел бы рассуждать в духе Бёме, может это сделать. Принцип здесь простои: все, что можно сказать о вещах природы, по отношению к Богу должно быть отрицаемо (например, все пространственные и временные характеристики). И все, что можно сказать о человеке, составляет свод отрицательных, т.е. не применимых к Богу, характеристик. Из такого рода отрицаний — установления того, что не свойственно Богу, — складывается первая часть концепции Бёме. Но это только первая часть. Ибо Бёме считает очень важным объяснить, как же природа существует в столь отличном от нее Боге. Решение Бёме здесь таково: в любой силе природы объединены телесность и духовность. Вместе они олицетворяют телесность Бога, «Mysterium magnum», — великую мистерию, которая и является первоосновой мира.

Якоб Бёме был "визионером": он переживал состояния духовного экстаза, связанного с видениями. Это было еще в детстве, но повторялось и в зрелые годы. Бёме был уверен, что сам Бог наставляет его в мгновения духовного экстаза. О чем только ни рассуждал (на неподражаемом — вряд ли литературно-элегантном, трудном, но по-своему ярком языке) Якоб Бёме! Он писал об очеловечении Христа; о формах ("гештальтах") вечной природы; о Боге как Отце, или Свете, как Сыне, или Сердце; о "Да" и "Нет" как началах всех вещей, божественных, дьявольских и человеческих; о видимом мире как "высказанном слове" Бога; об ангелах и Люцифере; о человеке как сущности всех сущностей; о происхождении зла из человеческой жизни и о многих других сюжетах. В сочинениях Я. Бёме господствует свободное, открытое, не скованное какими-либо определенными предпосылками рассуждение, переплетенное с мистикой, визионерством, мотивами теологии и философии откровения. Необычность и внутренняя сила сочинений Бёме уже в его время нашла последователей, которые называли себя "бемистами" (А. фон Фанкенберг, врачи Б. Вальтер, К. Вайзнер и Фр. Краузе в Германии; были у Бёме последователи во Франции, в Англии). В конце XVIII в. Бёме вновь "открыли" романтики Тик, Новалис, Фр. Баадер. Философия Бёме (как и вообще немецкая мистика) была довольно популярна в России.

0

2

fra Ozz написал(а):

Якоб Бёме (1575-1624)

Якоб Бёме – один из самых таинственных мистиков, величайший теософ всех времен, знавший подлинные откровения. Вся его мистика конкретна, а не отвлеченна, пронизана откровением космической множественности. В центре его концепции – лик Христа. Мистика Бёме в отличие от Экхарта, Плотина и мистики Индии не есть мистика Единого, признающего человека лишь отпадением и грехом.
  У Бёме были величайшие прозрения о человеке как положительном откровении, перед ним стояла уже антропологическая проблема. "Не очень уместно характеризовать как рационалиста того провидца, который видел Бездну глубже Бога и дальше Бога и которому открылись первичные яростные стихии в космосе... Булгаков прошел мимо величайших откровений Бёме о Софии и об андрогине, с которыми связана у него проблема человека".
По мнению Бердяева, Бёме требует к себе исключительно внимательного, углубленного отношения.
  Он не принадлежит ни к какому традиционному и легко различимому типу, многосоставен и чрезвычайно богат.

Теософия Бёме не теизм, не пантеизм, она таинственнее, антиномичнее, мистичнее этих приглаженных богопознаний. Бёме учил о Перво-Адаме и связывал его с Новым Адамом – Христом. Его теософия была христианской. Христология и антропология неразрывно между собой связаны, это две стороны одной и той же истины.
Для Бёме зло было в Боге и зло было отпадением от Бога. В Боге был темный исток, и Бог не был ответствен за зло. Все почти мистики стояли на точке зрения имманентного изживания зла. В германской мистике были таинственные истоки сознания исключительности человека, нужды Божьей в человеке – антропогонии как продолжающейся теогонии. Эти глубины приоткрываются у Парацельса, у Я.Бёме, у Ангeлуса Силезиуса.
Для Бёме учение об Адаме неотрывно от учения о Христе. Бёме дерзновенно сближает Христа и Адама. Перво-Адам Бёме есть тот же Небесный Адам Каббалы. И Христос – Абсолютный Человек, Небесный Адам. Вся антропология Бёме связана с его учением об андрогине. А философия Бёме, хотя и не до конца понятная нам, предполагает, что человек – микрокосм и что все свершающееся в человеке свершается в космосе. Душа и природа едины.
У Бёме поразительно мистическое сближение неба и земли, Бога и человека, Христа и Адама. "Бог должен стать человеком, человек – Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом".
Антропология Бёме раскрывалась через первочеловека Адама. За всей сложностью человека и всеми следами, оставленными на нем мировой эволюцией, усматривался изначальный цельный человек – образ и подобие Божье, ни из чего не выводимый и ни на что не разложимый.

Линия мистического пантеизма, нашедшая свое наиболее полное и яркое выражение в творчестве Якоба Беме, восходит к давнишней средневековой традиции. Мистицизм, видевший в отождествлении бога и мира путь к глубоко индивидуальному постижению божества, а в заложенной в каждом отдельном человеке “искре” божественного огня возможность его слияния с богом помимо посреднической роли церкви, был формой духовной оппозиции католицизму и санкционированному им феодальному строю.

Якоб Беме родился в крестьянской семье неподалеку от г. Герлица, в Саксонии, в 1575 г. Отданный в город для обучения ремеслу, он стал сапожником (“Сапожник Якоб Беме был большой философ. Некоторые именитые философы – только большие сапожники”, – не без иронии заметил Ф. Энгельс Беме не получил никакого систематического книжного образования, и эту свою чуждость миру официального богословия и учености неустанно подчеркивал; ему всегда были глубоко враждебны “наши ученые в своих разукрашенных шапочках”. Источником его рассуждении о боге и мире было Священное писание (и в связи с этим нельзя не отметить влияние Реформации и Лютерова перевода Библии на немецкий язык, сделавшего ее доступной широким слоям верующих). Несомненно его знакомство с популярной научной, философской и религиозной литературой на народном языке, и прежде всего с мистической традицией XVI в., а также с натурфилософскими воззрениями знаменитого реформатора медицины Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, известного под именем Парацельса (1493–1541). В воззрениях Парацельса нашло наиболее полное выражение ренессансное представление о природе не как “тени божества”, и не как совокупности законов движения материальных физических тел, а о природе как великой жизненной силе, бесконечной творческой мощи, которая, будучи исполнена таинственных жизненных сил, может явиться объектом магических действий, направленных на использование ее неисчерпаемых возможностей.
Первое свое сочинение – “Аврора, или утренняя заря в восхождении, то есть корень или мать философии, астрологии и теологии на истинном основании, или описание природы, как все было, и как стало вначале”, – содержавшее начальный очерк его теософской системы, Беме создал в 1612 г. Получившая распространение в списках книга навлекла на автора преследования местных лютеранских церковных властей. Беме создает в последние годы жизни многочисленные философско-теологические сочинения, среди которых следует упомянуть книги “О трех началах” (1619), “О тройственной жизни человека”, “Пансофское таинство” (1620), “Теоскопия, или драгоценные врата к божественному созерцанию” (1622).
 
  Изгнанный в начале 1624 г. из Герлица (впрочем, постановление об изгнании было вскоре отменено), он направился в Дрезден, где надеялся найти поддержку и покровительство. Однако при дворе курфюрста Саксонии странный философ-богослов из сапожников вызвал в лучшем случае благожелательное любопытство. На обратном пути Беме тяжело заболел и по возвращении в Герлиц умер 7 ноября 1624 г. Местное духовенство отказывалось хоронить его по лютеранскому обряду и сделало это только под нажимом городских властей. Вскоре после похорон крест на могиле Беме был сломан местными обывателями, обвинявшими его в ереси и чародействе. Два столетия спустя благодарные земляки воздвигли в Герлице памятник мыслителю, прославившему их город.

Теософия Беме
То, что у итальянских натурфилософов выступало как проявление их натуралистического пантеизма (гилозоизм, панпсихизм, магия и т. п.), у Беме составляет самое существо его картины мира и это, в частности, послужило главной причиной его популярности среди всякого рода поклонников “оккультных наук”. Между тем существенно в философии Якоба Беме не конкретное описание природных явлений, не “варварский” (по оценке Гегеля способ изложения, а глубокая и не встречающаяся ни у кого из его предшественников и современников постановка проблемы бога и мира как диалектической проблемы “саморазделения”

Особенности пантеизма Я. Беме
При всей внешней сумбурности, полном отсутствии ясного и четкого плана, логической стройности сочинениям Беме присуща внутренняя целостность и последовательность, скорее образно-художественная, нежели формальная. Внутреннее единство его философской системы определяется постоянной обращенностью ее создателя к центральной проблеме бога и мира, к выявлению диалектики “самораскрытия” бога в природе.
Бог Беме – высочайшее единство. Но констатация эта, по Беме, еще ничего не дает. Единство не только не может быть познано само в себе; оно не только не доступно человеческому познанию (и здесь Беме следует принципам “апофатического”, отрицательного богословия христианской древности и средневековья), но, оставаясь в своей цельности и единстве, бог не может и сам познать самого себя. Суть проблемы в том, как бог, будучи “сокровенным”, “вводит” себя “в натуру” .
  Оставаясь “сокровенным”, он лишен самопознания и реального, действительного самоосуществления: “Если бы сокровенный бог, который есть единое существо и единая воля, не извел бы себя с своею волею из вечного ведения в различность воли и сию различность не ввел бы в понятие естественной и тварной жизни, и если бы сия различность в жизни не состояла в споре, то как бы открылась сокровенная воля божия, которая сама по себе есть едина? И как бы в единой воле могло быть познание самого себя?” Сам по себе бог есть “безоснование” или “безосновное” (Ungrund) и вместе с тем основание всего сущего. Его “безосновность”, позволяющая именовать его также и “бездной”, заключена в том, что он не имеет никакого иного основания своего бытия. Но для того, чтобы раскрыть переход от “безоснования” к множественности вещей и к природе, Беме подвергает дальнейшему анализу определение бога. Он стремится раскрыть внутреннюю диалектику божественной сущности. Если “сама в себе” воля бога “не имеет ни в себе, ни пред собою ничего притивоположного”, то для осуществления ее в мире она “выходит из себя в различность” .Это “саморазделение” бога, излагаемое Беме в терминах христианского учения о Троице, означает у него необходимое самораскрытие божественной воли в мире природы: “Истечение единой воли божией чрез слово привело себя в различность, которая, по вожделении единицы открыть саму себя, вышла из единства во множественность”. Это “движение” бога “есть главное основание всего бытия”. И хотя “тварный мир” рассматривается Беме как “отпечаток” мира духовного, но этот “духовный мир” неотделим от материального, поскольку он есть мир “скрывающийся в сем вещественном стихийном мире”.
  Вывод из этого следует чрезвычайно важный для решения проблемы соотношения бога и мира: выясняется, что “причина бытия каждой вещи не далеко от нее, а находится при самой вещи” ,речь идет здесь не о частных причинах, но, заметим, о “причинах бытия”, а стало быть, о непосредственном божественном присутствии “в вещах”, поскольку “разделение... качеств произошло из великого таинства, движением сил всех существ, когда единая всеобщая воля подвигалась в оных и из неощутимости привела себя в ощутимость и в различие сил”

   Пантеистическое отождествление окружающего нас мира с божественным первоначалом в его “разделении” последовательно проводится в сочинении Беме “Аврора, или утренняя заря”: “И на что ты ни взглянешь, везде бог”. Весь мир есть раскрытое познанию и созерцанию явление бога: “Или, созерцая глубину между звездами и землею, ты, может быть, скажешь: это не бог, или: здесь нет бога! О, бедный, поврежденный человек, позволь наставить тебя, ибо в этой глубине над землею, где ты ничего не видишь и не сознаешь, и говоришь, что там ничего нет, там равно пребывает в своей Троице светло-святой бог, и там рождается, подобно как в горнем мире над сим миром” .
Бог не только постоянно пребывает в мире, он постоянно рождается в нем: сотворение мира, т.е. саморазделение бога и его раскрытие мыслится Беме не как единовременный акт, а как вечный и непрерывный процесс. Сотворение мира не есть свободный акт божественной воли: бог не мог “отлучиться” от своего престола “во время сотворения мира”: “О нет, этого не может быть; и он сам не может этого сделать, если бы захотел, ибо он сам есть все...”. Процесс творения, или, вернее, “вечного рождения”, происходит “бесконечно и неизмеримо” .
“Наши ученые в своих разукрашенных шапочках”, говорит Беме о современных ему теологах, не могут ответить на вопрос “где этот бог или каков он”, ибо ищут его “вне сего мира”, хотят, “чтобы телесное состояние его было лишь за много тысяч миль в каком-то небе”. Мысль о непосредственном присутствии бога “в вещах”, в мире природы и в человеке, есть центральная мысль всего философско-теологического построения Беме, настолько важная для него, что он изъявляет готовность сжечь свою книгу и отречься “от всего, что написал”, если ему сумеют доказать, “что бог не в звездах, стихиях, земле, камнях, людях, животных, гадах, не в зелени, листве и траве, не в небе и земле, и что все это не есть сам бог...”

Диалектика борьбы противоположностей

Переход от бога к природе у Беме не “эманация” античных неоплатоников, не простое раскрытие божественной сущности, даже не “развертывание” единого первоначала во множественности вещей, а диалектическое внесение в природу “раздвоения”, борьбы противоположных начал.
Если “никакая вещь без противности не может себе открыться” – и это сказано о боге! – то тем более это относится ко всему миру природы: “Если бы не было никакой противности в жизни, то не было бы в ней и чувствительности, ни воли, ни действования, ни разума, ни знания”. В единстве нет ни добра, ни зла, нет противоположности, но нет и действительного существования. Только путем диалектического разделения бог переходит в мир, а в мире природы необходимо существуют враждебные и противоположные начала. Порождение вещей есть прежде всего их становление, возможное благодаря появлению противоположных качеств.
Речь идет одновременно о борьбе и о тождестве, неразрывном единстве противоположных начал, добра и зла: “Двоякий источник, злой и добрый во всех вещах, весь проистекает из звезд... Ибо через двоякий источник свой имеет всю свою великую подвижность, свой ход, бег, течение, побуждение и рост”.
Таким образом, злое начало рассматривается у Беме как неразрывно связанное с благим, как небходимый результат саморазделения, самораскрытия божественной сущности и как обязательное условие существования и движения вещей в мире природы. “Да” и “нет”, “добро” и “зло” у него не метафизически противостоящие друг другу начала, а противоположности единого бытия, единого – и притом каждого – предмета и явления. “Они суть один предмет, но делятся на два начала и два центра... Вне этих двух начал, которые постоянно между собой борются, все предметы были бы ничем, остановились бы, перестали бы двигаться”.
Это диалектическое противоречие, являющееся началом движения и развития, проявляется в природе как “мука” материи. Немецкое слово “Qual (“мука”), обозначающее у него внутреннее мучение, страдание материи, порождающей вещи из своего лона, Беме связывал с латинским “qualitas” (“качество”): внутренняя боль, “мука” материи, толкающая ее к действию, к порождению вещей ведет к возникновению качественного многообразия мира. “Мука” материи у Беме – отмечал Ф. Энгельс, есть “в противоположность боли, причиняемой извне, активное начало, возникающее из самопроизвольного развития вещи, отношения или личности, которые подвержены “Qual”, и, в свою очередь, вызывающее к жизни это развитие”.
Зло и добро, “сладкое” и “яростное” качества борются в человеке, который “обратиться может к какому захочет: ибо он живет в сем мире между обоими и оба качества в нем, злое и доброе”. Зло и добро, будучи неотделимы одно от другого в мире природы, находятся не просто в постоянной борьбе одно с другим; эти враждебные качества “взаимно превращаемы”, обратимы: “Ибо все здесь возможно: доброе так же легко превращается в злое, как и злое – в доброе”. Но человек не арена борьбы космических сил, его главное свойство – свобода: “Всякий человек свободен, и есть как бы свой собственный бог, превратится ли он в сей жизни в гнев или свет”.
Божественное присутствие в человеке есть проявление в нем “собственной сущности” бога: не в отдаленных небесах, а в себе самом должен человек обнаружить ту “искру” божественного огня, о которой писали еще немецкие мистики XIV в.
  “Слушай же, слепой человек, – восклицает Беме, – ты живешь в боге, и бог пребывает в тебе, и если ты живешь свято, то сам ты бог” .
   Этот крайний вывод мистического пантеизма Беме был враждебен всем официальным христианским исповеданиям. Он вел к признанию нравственной сущности человека как основы его “спасения” вне церкви, вне вероисповедных различий.
В отличие от мистического пантеизма Томаса Мюнцера и ранних анабаптистов, ставивших своей целью прямое революционное преобразование общества на началах утопического уравнительного коммунизма, гневный протест Якоба Беме против царящего в мире зла, в том числе и зла социального ', не выходит за пределы этической критики несправедливости и не идет дальше проповеди личного нравственного совершенствования.
В этом плане мистический пантеизм Якоба Беме отразил те глубокие перемены, которые произошли в Германии после разгрома Крестьянской войны, и состояние кризиса, переживаемого Германией в канун и первые годы трагической катастрофы Тридцатилетней войны, когда создавались главные произведения гер-лицкого теософа.
Мистические, астрологические и алхимические представления, нашедшие выражение в теософии Якоба Беме, были подхвачены представителями мистических течений XVII–XVIII вв. (Один из его последователей, саксонский поэт и мистик Квирин Кульман, был сожжен в Москве в 1689 г.; с его проповедью связывают появление на Руси первых известий о Беме, а может быть, и первых переводов его сочинений.)
Диалектика Якоба Беме оказала серьезное влияние на европейскую философскую мысль вплоть до немецкой философии конца XVIII – начала XIX в., в особенности на формирование идеалистической диалектики Гегеля и Шеллинга.

А.Х. ГОРФУНКЕЛЬ
ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ.

+1

3

fra Ozz
Говоря о мистике, я не побоюсь предложить Вам так же взглянуть на работы Лейбница!
Поистине, здесь все слилось; и высочайшего уровня метафизика и мистика.
Обзорно о творчестве и содержании учения Лейбница можно ознакомиться в книгах В.В. Соколов "Введение в классическую философию" (Изд. Московского университета 1999г).
И учебника Нарского   "ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ философия XVII ВЕКА",которая, кстати есть в нашей библиотеке!
  Философия, религиозная философия.

Кроме того, существует такой христианский журнал "Символ". Именно там, если я не ошибаюсь проскакивают интересные статьи о религиозных мистиках.
Так я видел там информацию о Игнатии Лойоле и Терезе Авильской.
Нужно будет полистать страницы данного журнала, возможно попадется информация о Фоме Кемпийском.

Ссылку на данный журнал обязуюсь предоставить в ближайшее время.
С ув. Германия 30.

0

4

Барон Унгерн Бог Войны

Источник

Петроград 1920 год. Феликс Эдмундович Дзержинский заканчивает рапорт товарищу Ленину:
"Похоже Унгерн более опасен, чем Семенов. Он упрям и фанатичен. Умен и безжалостен. В Даурии занимает ключевые позиции. Каковы его намерения? Вести наступление на Ургу в Монголии или на Иркутск в Сибири? Отойти к Харбину в Манчжурии, потом к Владивостоку? Идти на Пекин и восстановить на китайском троне манчжурскую династию? Его монархические замыслы безграничны. Но ясно одно: Унгерн готовит переворот. На сегодняшний день это наш самый опасный враг. Уничтожить его - вопрос жизни и смерти".

Товарищ Дзержинский приложил к рапорту в Верховный Совет отрывок письма, попавшего к сибирским партизанам:
" Слова "комиссар" и "коммунист" барон произносит с ненавистью, чаще всего добавляя: "будет повешен". У него нет фаворитов, он необычайно тверд, непреклонен в вопросах дисциплины, очень жесток, но и очень легковерен... Живет в окружении лам и шаманов... Из пристрастия к скандальному и необычному называет себя буддистом. Более вероятно, что он принадлежит к крайне правой балтийской секте. Враги называют его "Безумным бароном".

Барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг родился 29-го декабря 1885-го года в Граце (Австрия) в семье балтийских аристократов, живших в Эстонии. Его род восходит по меньшей мере к XIIIому веку. Два его предка по достоверным данным принадлежали к Рыцарям Тевтонского Ордена и пали от рук поляков. После этого представители рода служили поочередно Ордену, Германии и, наконец, Русскому Царю и Русской Империи. Согласно самому барону, его дед принял буддизм в Индии, после чего буддистами стали его отец и он сам. Барон закончил гимназию в Ревеле и посещал кадетскую школу в Петербурге, откуда в 19О9 году его направили в казацкий корпус в Читу. В Чите барон в ходе офицерской ссоры вызвал на дуэль противника и тяжело ранил его. Сам он также получил серьеное ранение, в результате которого на протяжении всей жизни он испытывал сильные головные боли, так что временами почти переставал видеть.

Из-за дуэли он был изгнан из корпуса в июле 191О года, и с этого времени начались его странствия по Сибири в сопровождении лишь одного спутника - охотничего пса Миши. Каким-то образом он добрался до Монголии, которой суждено было стать его судьбой. Странная, пустынная, дикая, древняя и жестокая страна очаровала Унгерна. В Монголии барону удалось войти в личный контактс живым Буддой, Кутукту, верховной фигурой монгольского ламаизма. В тот период Монголия переживала возрождение имперских настроений и стремилась обрести независимость от Китая. В Урге, столице Монголии, решительный характер барона был скоро отмечен, и сам Кутукту назначил его командующим монгольской кавалерией. Пользуясь беспорядками и революцией в самом Китае, монголам удалось изгнать из страны китайских оккупантов, и в 1911 году "живой Будда" учредил в Монголии независимый монархический строй.

Военные заслуги барона на службе Кутукту были отмечены, и он стал глубоко почитаемой фигурой в монгольском мире. Перед своим отъездом из Монголии , барон Унгерн в сопровождении своего друга, принца Джам Болона, и по его настоянию, посетил ясновидицу, принадлежащую к древнейшему и уважаемому шаманскому роду. В этот судьбоносный момент ясновидица в трансе открыла барону Унгерну тайну его духовной природы.

"Вижу Бога Войны...
Он едет на сером коне по нашим степям и нашим горам. Ты будешь править над огромной территорией, о белый Бог Войны.
Вижу кровь, много крови...
Конь...
Много крови.
Красной крови...
Больше не вижу ничего. Белый Бог Войны исчез".

В 1912 году Унгерн посетил Европу: Австрию, Германию, Францию. По сведениям, сообщенным Краутхофом в его книге об Унгерне "Ich Befehle" - "Я приказываю" - в Париже он встретил и полюбил даму своего сердца, Даниэллу. Это было в преддверии первой мировой войны. Верный своему долгу по призыву царя барон вынужден был вернуться в Россию, чтобы занять свое место в рядах императорской армии. На родину Унгерн отправился вместе со своей возлюбленной, Даниэллой. Но в Германии ему угрожал арест как офицеру вражеской армии. Барон предпринял чрезвычайно рискованное путешествие на баркасе через Балтийское море. В бурю маленькое судно потерпело крушение, и девушка погибла. Самому ему удалось спастись лишь чудом. С тех пор барон никогда уже не был таким как прежде. Отныне он не обращал никакого внимания на женщин. Стал предельно аскетичен во всем и невероятно, нечеловечески жесток. Юлиус Эвола в своей рецензии на книгу Краутхоффа писал: "Великая страсть выжгла в нем все человеческие элементы, и с тех пор в нем осталась только священная сила, стоящая выше жизни и смерти". Водоворот войны втянул его.

Он сражался с неподражаемым мужеством с австрийцами, получил несколько ранений и был награжден Крестом Святого Георгия и Шпагой Почета за храбрость и самоотверженность. После большевисткой революции Унгерн одним из первых вступил в беспощадную битву с красными под командованием атамана Семенова. И в этой войне он отличался безудержной храбростью и непреклонностью, а также великолепным знанием военной стратегии.

Постепенно Унгерн организовал свою собственную дивизию, состоящую из оставшихся верными законному Императору русских офицеров, козаков и представителей народов Сибири (в особенности бурят). Ее полным названием было - Азиатская Конная Дивизия. В частях Унгерна царила невероятная, нечеловеческая дисциплина. За малейшие провинности наказывали самым нещадным образом - вплоть до смертной казни.

Майор Антон Александрович,белый офицер польского происхождения, бывший инструктором монгольской артиллерии, писал:
"Барон Унгерн был выдающимся человеком, чрезвычайно сложным, как с психологической, так и с политической точки зрения.
1 - Он видел в большевизме врага цивилизации.
2 - Он презирал русских за то, что они предали своего законного государя и не смогли сбросить коммунистическое ярмо.
3 - Но все же среди русских он выделял и любил мужиков и простых солдат, интеллигенцию же ненавидел лютой ненавистью.
4 - Он был буддистом, и был одержим мечтой создания рыцарского ордена, подобного Ордену Тевтонцев и японскому бушидо.
5 - Он стремился создать гигантскую азиатскую коалицию, с помощью которой он хотел отправиться на завоевание Европы, чтобы обратить ее в учение Будды.
6 - Он был в контакте с Далай-Ламой и с мусульманами Азии. Он обладал титулом монгольского хана и титулом "бонза", посвященного в ламаизм.
7 - Он был безжалостным в такой степени, в какой им может быть только аскет. Абсолютное отсутствие чувствительности, которое было характерно для него, можно встретить лишь у существа, которое не знает и боли, ни радости, ни жалости, ни печали.
8 - Он обладал незаурядным умом и значительными познаниями. Его медиумичность позволяла ему совершенно точно понять сущность собеседника с первой же минуты разговора."
Это свидетельство о бароне Унгерне, оставленное человеком, который служил под его началом, напечатал в 1938 никто иной, как сам Рене Генон в главном традиционалистском органе - журнале "Etudes Traditionelles".

В этот период Монголия снова потеряла независимость, и ее столица, Урга, фактически была оккупирована китайскими войсками, которые активно сотрудничали с большивицкими агентами и провокаторами, действовавшими среди местного населения. Кутукту, живой Будда, был взят под стражу и из полновластного и одухотворенного, теократического правителя Великой и Свободной Монголии был превращен в жалкого узника.

Постепенно и Белое Дело проигрывало на всех фронтах. И после поражения Колчака только атаман Семенов и барон Унгерн продолжали оказывать серьезное и жестокое сопротивление на Востоке. Теснимая со всех сторон красными Азиатская Конная Дивизия вступила в Монголию. В ее составе были представители многих народов - как европейских, так и азиатских. Потеряв Российскую Империю, герои Азиатской Конной Дивизии, верные Принципу, шли восстанавливать Империю Монгольскую.

Постепенно у Унгерна рождается отчаянный геополитический план - создать в Азии, а точнее в Монголии уникальную зону, свободную как о большевицкого влияния, так и от присутствия войск профанического Запада. Речь идет об уникальном мире, где будут действовать древнейшие законы Священной Традиции. Унгерн знаком с книгами Сэнт-Ив- д'Альвейдра и знает о существовании тайной подземной страны Аггарта, в которой не действуют законы времени, и где пребывает Король Мира, Шакраварти. Подобно древним тамплиерам, которые охраняли не просто европейских паломников от сарацин, но великие тайны духовного знания от выродившегося католичества и секуляризирующейся французской монархии, Унгерн задумывает создать особую зону, располагающуюся между святынями Тибета, где и находится по преданию вход в Аггарту, и всем остальным миром.

"Имя Моголии - Халха - означает "Щит". Это древняя родина Чингиз-хана, восстановителя Империи Рам. Миссия Монголии служить преградой на пути взебисившихся орд осатанелого апокалиптического человечества - гогов и магогов большевизма и демократии, профанического мира. Выродков современного мира... Здесь именно здесь следует восстановить Традицию и дать бой против сил Запада - этой цитадели извращения, источника Зла. Вся судьба моего рода - это движение к Востоку, к Восходящему Солнцу. У меня нет наследников и сам я дошел до восточного края Евразии. Дальше некуда. От этой магической точки сакральной географии должна начаться Великая Реставрация... Халха - святые степи - Великий Щит..."

Унгерн вступает в Монголию не как предводитель последнего отряда громимой красными армии, но как "мифологический герой", инкарнация "Бога Войны", как исполнитель завета шведского мистика Сведенборга, говорившего что "только у мудрецов евразийских степей - Татарии - Монголии - можно найти Тайное Слово, ключ к загадкам сакральных циклов, а также подлинник мистического манускрипта, давно утраченный человечеством под странным названием "Война Иеговы"...

Отряды Унгерна подходят к Урге, занятой китайцами. 3 февраля 192О года барон приказал начать атаку на защищаемый китайским гарнизоном, намного превосходящим численность воинов барона, монгольский город Урга. Благодаря стремительной и отчаянной операции, в которой участвовал и сам Унгерн, группе его людей удалось освободить Кутукту, живого Будду, которого охранял большой и хорошо вооруженный китайский отряд. После этого Азиатская Конная Дивизия, вместе со всеми монгольскими отрядами, присоединившимися к барону, напала на Ургу. Это была блестящая и чрезвычайно важная Победа. Традиция и Порядок в Монголии были восстановлены. Кутукту назначил барона абсолютным диктатором Монголии. Барон Унгерн был первым европейцем, который получил титул Хан Войны, Хан-Чян-Чун.

Первая часть безумного плана, аналоги которого можно найти только в великолепном и блисталеьном Средневековье, а уж никак не в "скептическом" и "циничном" ХХ веке, кажется начинает сбываться. Отныне диктатор Монголии, Хан-Чян-Чун или просто Унгерн-хан, жестокий и благородный аскет начинает план по вросстановления сакрального значения Халхи - магического Щита земли.

Нет, это не сказка, не галлюцинация... Это было на самом деле... И относительно недавно...

Чистота героя в темные времена вызывает такое сопротивление дегенеративной среды, что для ее обуздания и подчинения приходится использовать экстраординарные средства. Естественно, что большинству офицеров и солдат Азиатской Конной Дивизии, русским казакам, служакам, совершенно непонятны сакральные идеалы "безумного барона". Неудачи Колчака и Врангеля, апатия, усталость деморализуют войско. Многие не могут удержаться от пьянства, воровста, мародерства, дезертирства... Тлетворный дух разложенческой эмиграции, харбинские рестороны и вакантные места среди паржиских такстистов - с русским плачем, слюнями и вздохами - неудержимо манит разбитые осколки Колчаковского войска. Хану Войны приходится прибегать к крайним мерам. Он организует систему суровых наказаний. За пьянство в мороз в бурную монглольскую реку брошены восемнадцать офицеров, кое-кто из них заслуженные ветераны, лично преданные Унгерну. Он не щадит никого и ничего. Из тех, кто выплыл, некоторые выжили. Некоторые нет. Но пить прекратили. И они, и те, кто видел посинелые обмороженные трупы товарищей. Своего рода насильственное обращение казаков в шаманизм - ведь типичной шаманской практикой является купание зимой в реке в одежде и путем внутреннего жара - тапас - высушивание одежды на берегу теплом своего тела. Нечего потворствовать национальной привычке в несоответствующих для этого условиях.

Еще мрачнее ведет себя полковник Сипайлов, тень Унгерна, прозванный в войске "Душегубом". Сипайлов - типичный "темный двойник", такие гротескные персонажи очнь часто сопровождают личный путь великих людей, воплощая в себе темные аспекты души героя. Если жестокость Унгерна основана на высокой духовной аскезе и сродни определенному виду святости, то полковник Сипайлов настоящий безумный садист. За издевательство над дворовым псом Сипайлов расстреливает лучшего казаческого камандира армии Унгерна и помещает труп на всеобщее обозрение. За провинности всех не смотря на звание нещадно порят, а некоторых забивают до смерти плетьми. Сипайлов - это Дзержинский Унгерна. Вообще, все методы наведения порядка Унгерном в Монголии и в своем войске удивительно напоминают большевистский террор, недаром сами большевики уважали Унгерна больше других вождей белого движения. За всем проглядывало какое-то внутреннее родство - единство общего типа в той магической точке, где крайне правое смыкается с крайне левым, где противоположности совпадают...

Сипайлов зверствует дико и бессмысленно. Лишь на коротокое время этот "черный двойник" Унгерна смягчается - он встретил девушку, которая растопила его черствое сердце садиста. На время офицеры и солдаты облегенно вздохнули... Сипайлов, казалось, отдает все свое время хорошенькой Машеньке...

По свидетельству очевидцев однажды в ставке Унгерна происходит такая сцена. Машенька приготовила для командиров пирог. Унгерн в виду исключения разрешил выпить немного шампанского. Сипайлов был чрезвычайно оживлен и неожиданно любезен. Когда офицеры потребовали позвать Машеньку, чтобы поблагодарить за удивительное блюдо Сипайлов побледнел, вышел и вернулся со странным мешком в руках. Оттуда он достал окрававленную голову любовницы и с желтым блеском в глазах вывалил ее на стол перед остолбеневшими офицерами. Потом бросил лаконично: "- Большевицкий агент..."

Монголия по прежнему в надежных руках, но обстоятельства становятся все более зловещими. Большевики побеждают на всех фронтах. Унгерн собирает офицеров в ставке в Урге и говорит:
- Господа, плохие новости. Атаман Семенов оставил Читу. Советский генерал Блюхер - красная тевтонская свинья - только что занял город; его штаб-квартира - в Верхнеудинске, рядом с озером Байкал. Вся Сибирь стала большевистской.
-- А Крым?
-- Крыма больше нет. Остатки врангелевской армии сбежали на кораблях наших западныых псевдосоюзников.

Ситуация была проста и смертоносна, как острие меча. В одной простой фразе Барон подвел итоги:
-- Господа, осталась лишь одна боеспособная белая армия: Первая Азиатская Конная Дивизия.
-- Ну вот, мы последние...
- Это катастрофа.
- Нет, Борис Иванович, это не катастрофа - это честь.

Для Унгерна Честь - это Верность. "Когда все предадут, мы верность сохраним, Но не забудем мы, и не простим," - Сказала по другому, но весьма схожему поводу проникновенная современная поэтесса Савитри Деви Мухерджи.

Тучи сгущаются. В книге Жана Мабира о бароне Унгерне есть описание последней встречи Унгерна с Кутукту перед тем, как Хан Войны навсегда оставил Ургу, чтобы двинуться на Север, в Сибирь и дать там большевикам свой последний бой.

"Кутукту, Живой Будда занял свое место.. Его лицо в черных очках было по-прежнему непроницаемо, но страшная усталость чувствовалась во всем его облике; старик с трудом сдерживал нервную дрожь.
Огромный трон с высокой позолоченой спинкой, заваленный желтыми шелковыми подушками. Унгерн поклонился. Огляделся по сторонам.
Барон не собирался произносить длинных речей и ограничился лишь сообщением о принятом решении:
- Через несколько дней я ухожу из Монголии. Я иду в Забайкалье, сражаться с нашим общим врагом - с красными. Ваша страна отныне свободна, и ее сыновья, рассеяные по всему свету, должны вернуться на Родину. Скоро Империя Чингиз-хана возродится. Вы должны сохранить завоеванную свободу.
Но в его душе бушевала буря: без поддержки Унгерна он был ничто - просто слепой старик, немощно желающий выгнать из страны молодых революционеров - Сухэ-Батора и Чойболсана. Кутукту попросил Барона пройти с ним в рабочий кабинет для разговора с глазу-на-глаз.
Божественный Кутукту подошел к сейфу, странно выделявшемуся на фоне восточного убранства комнаты. Долго возился с замком. Наконец тяжелая дверь медленно открылась... Кутукту достал с металлической полки резной ларец слоновой кости. Внутри-рубиновый перстень с солнечным знаком, Hackenkreuz, символом древних арийских завоевателей.
- Чингиз-хан никогда не снимал этого кольца с правой руки.
Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг ошеломленно смотрел на драгоценность. Он, как во сне, протянул Кутукту руку. Старца била дрожь, ему с трудом удалось надеть на палец Барона перстень великого завоевателя. Живой Будда благословил Унгерна: возложив руки ему на голову, он произнес:
- Вы не умрете: вы вновь воплотитесь в наиболее совершенной форме бытия. Запомните это, живой бог войны, хан обязанной вам Монголии.
Унгерну казалось, что перстень жег ему руку.
Принц Монголии и верный наместник Кутукту уходил из дворца Ногон Орга. Ламы расступались перед ним, и, решительно звякая шпорами, Унгерн быстро шел по коридорам. ни разу не обернувшись, он вышел за пределы дворца и бессильно рухнул на заднее сиденье машины.
- В штаб, - бросил он Макееву.
Барон чувствовал, как круг замыкается."

Отряд Унгерна снова входит на русскую землю. Теперь это уже не война, но партизанские действия. Тем не менее Унгерн весьма серьезно беспокоит красных. Он появляется то здесь, то там, неожиданно, молниеносно, внезапно, оставляя после себя разрушение, гибель и смерть. Для него - Бога Войны - это естественно. На борьбу с ним брошены лучшие части Красной Армии в Сибири, за всю операцию лично отвечает Блюхер.

Но это уже агония. В материальном мире все подходит к роковой черте. Но все больше при этом Унгерн погружается в иную реальность, видит картины триумфа и победы. осуществления заветной мечты. Незаметно его существо переходит на иной, субтильный план, который начинает мешаться с обычной действительностью. Его подчиненные все яснее начинают понимать, что их коммандир безумен.

"Унгерн поднялся, принес карты, развернул их. Положив одну на траву, бамбуковой тростью начертил воображаемый маршрут, И сказал обращаясь к своему верному помощнику генералу Резухину:
- Побольше фантазии, Борис Иванович. Мы поднимаемся вверх по Селенге. Тем хуже для Урги. Надо выбирать. В западной Монголии скрываются остатки белых армий. Они начнут стекаться к нам. Не все же атаманы и казаки умерли. И мы вместе идем дальше на Запад. Сейчас мы на Алтае. Горы, пещеры, ущелья, пастухи, которые все еще верят в воплотившегося бога войны. Мы без труда сможем перейти границу западного Туркестана.
- В Син-Цзяне тебя тут же арестуют китайцы.
- Мы быстро с ними расправимся и пойдем дальше. На юг. Надо пройти через весь Китай. Тебя пугает такая перспектива, Борис Иванович? Но страна разваливается, революция там в самом разгаре. Единственное, с кем мы можем столкнуться - это трусливые мародеры и дезертиры. Всего какая-то тысяча километров, и мы - в неприступной крепости. И можно начать все с начала. Абсолютно все.
- Тибет?
- Да. Крыша мира. В Лхассе - Далай Лама, высший жрец буддизма. По сравнению с ним Кутукту занимает третью ступень иерархии. Я с самого начала допустил ошибку: центр Азии не совсем в Монголии. Это только самый внешний круг - Щит. Нам надо идти в Тибет..
Он иступленно колотил бамбуковой тростью по карте там, где была горная цепь Гималаев.
- Там, на вершнах, мы найдем людей, которые еще не забыли своих арийских предков. Там, на головокружительной границе Индии и Китая, возродится моя империя. Мы будем говорить на санскрите и жить по принципам Риг-Веды. Мы обретем забытый Европой закон. И вновь засияет свет Севера. Вечный закон, растворившийся в водах Ганга и Средиземноморья, восторжествует.
Барон поднялся. Глаза его сверкали. Голос срывался на хрип. Ввалившиеся от усталости щеки покрывала светлая щетина. Он откинул волосы со лба, обнажив огромных размеров лоб. Одинокой и хрупкий командир поглощенного тьмой веков народа. Он продолжал:
- Мой Орден будет на вершинах гор. Между Непалом и Тибетом я открою школу, где буду учить силе, которая нужна еще больше, чем мудрость.
С лихорадочно-блестящими глазами он прокричал:
- Все готово! Меня ждут в Лхассе! Я открою секрет рун, пришедших с Севера и спрятанных в тайниках храмов. Мой Орден монахов-воинов превратится в еще невиданную доселе армию. И Азия, Европа и Америка затрепещут...
- Нет, - сказал Резушин, - нет.
Впервые маленький генерал посмел восстать против Унгерна. Но на этот раз это было выше его сил. Он больше не мог безоговорочно подчиняться. И забыл о дисциплине и дружбе. Его руки дрожали, а глаза наполнились слезами. Он снова повторил:
- Нет, Роман Федорович, нет.
Барон вздрогнул и посмотрел на него. Казалось, что это "нет" внезапно разрушило его мечту: так неожиданно сорвавшаяся лавина сметает приютившийся над обрывом буддистский храм, и он летит в пропасть с мельницами для молитв и бонзами в шафрановых одеяниях.
- Мне не дано понять твоих планов, - объяснил Резушин. - Я знаю только одну армию - царскую. И одну религию - христианство. Но дело не в этом. А в том, что мы никогда не дойдем до Лхассы. Посмотри на карту. Нам не преодолеть китайского Туркестана. А Маньчжурия от нас в двух шагах. Достаточно только захотеть и пойти на Восток.
- Никогда! - закричал барон, - только Тибет...

Унгерн почти один. С ним кучка тех, кто не погибли и остались верны. Чья Честь, как и у него, тоже Верность. Унгерн едет по алтайским нагорьям на любимой кобыле Маше и видения охватывают его...

"Вот над монастырем-крепостью развевается золотой стяг с подковой и солнечным знаком Чингиз-Хана. Волны Балтийского моря разбиваются о громаду Тибета. Восхождение, вечное восхождение на Крышу Мира, где царят свет и сила. Восхождение..."

Серая лошадь споткнулась о камень. И мечта тут же исчезла, поглощенная маревом, окутавшим знойную землю.

Грезы Бога Войны.... Предчувствие того, что обязательно случится - не сейчас, так на ином витке Вечного Врозвращения... Тот, кто подлинно жив, тот никогда не узнает смерти...

1921 год. Конец. Предательство. Унгерн схвачен красными. Генерал Блюхер приказал в случае ареста Унгерна обращаться с ним, как "с советским офицером". Красногвардейцы отвезли его на ротный командный пост при военном революционном совете Енисея.

Блюхер лично встречается с ним, предлагая перейти на сторону большевиков. Оба они говорят на немецком. Блюхер рассказывает о евразийцах, национал-большевизме, об особой национальной линии в советском руководстве, которая лишь внешне прикрывается "марксистской фразеологией", но на деле стремится построить гигантское континентальное традиционалистское государство, не только в рамках Монголии, но на всей Евразии... Блюхер обещает барону полную амнистию и высокий пост. Уже тогда в тайном отделе ОГПУ, возглавляемым мартинистом Глебом Бокием разрабатываются планы экспедиции в Тибет, духовного преображения большевизма в некую новую, спиритуальную реальность...

Барон отказывается от всех предложений. По крайней мере так утверждает официальная история. 12 сентября 1921 года барон Унгерн-Штернберг расстрелян. Умер Бог Войны...

Но разве Боги умирают? - Спросите Вы, и будете абсолютно правы. Они могут уйти, но умереть не могут.

До сих пор в религиозных монгольских и бурятских кругах циркулирует такое предание:
- "С Севера пришел белый воин и поднял монголов, и звал их разбить цепи рабства, сковавпие их свободную землю. В этом белом воине воплотился Чингиз-хан, и он предсказал пришествие еще более великого..."

Речь идет о Десятом Аватаре. Мстителе, Триумфаторе, Грозном Судии. Все Традиции называют его различными именами. Но сути дела это не меняет. Поражение "наших" - лишь эсхатологическая иллюзия. Поддаваться ей - аморально. Наш долг - стоять до конца. Неважно, если мы проиграем все до последнего и потеряем все, что еще можно потерять... Наша Честь - Верность.

Бросить вызов року темных времен - в самом этом жесте уже содержится высшая награда.

А чуть позже подтянутся и мстители... Последний Батальон... Дикая Охота Одина..."Наши"-в-силах. С золотым знаменем, на котором красуется черная руна УР - знак Космической Полночи - личный штандарт Бога Войны - барона Романа Федоровича Унгерна-Штернберга. Предвестника Аватара.

0

5

Барон Унгерн - защитник Монголии. (художник Московитин)

увеличить

0

6

Барченко Александр Васильевич

Два взгляда на биографию одного замечательного человека

Взгляд первый

Источник
Александр Васильевич Барченко родился в 1881 году в городе Елец Орловской губернии в семье нотариуса окружного суда. В 1904 году он поступил на медицинский факультет Казанского университета, а через год продолжил учебу на том же факультете Юрьевского (Тартуского) университета. В этот период он познакомился с профессором римского права Кривцовым, который с большим увлечением рассказывал о теории известного мистика-оккультиста Альвейдра. Тот убеждал всех и каждого, что в глубинах Азии (на границе Афганистана, Тибета и Индии) существует страна Агарти-Шамбала, населенная мудрецами-медиумами. По словам Альвейдра, в недоступных горных долинах и пещерах находятся лаборатории, где сохраняется и совершенствуется научный опыт древних цивилизаций.
   Непохоже, чтобы Барченко воспринял эту теорию всерьез. Во всяком случае, после окончания университета он вовсе не отправился в Тибет, а профессионально занялся изучением проблемы воздействия на человека электромагнитных волн. В декабре 1911 года в журнале «Жизнь для всех» появилась его статья «Душа природы», в которой Барченко задолго до Александра Чижевского высказал гипотезу о влиянии солнечной активности на биологические и социальные процессы на Земле. «Кто знает, — писал Барченко, — не установит ли когда-нибудь наука связи между солнечными колебаниями и крупными событиями общественной жизни. 1905 год соответствовал, например, ближайшему к нам высшему напряжению пятнистой деятельности Солнца. Быть может, в ближайшем 1916 году (очередном пике активности) Солнце не так себя запятнает...» Ожидания юного ученого, как известно, не оправдались.
   Позже были опубликованы и другие статьи Александра Барченко, озаглавленные еще более красноречиво: «Загадки жизни», «Передача мысли на расстоянии», «Опыты с мозговыми лучами», «Гипноз животных». В этих статьях он рассказывал о проведенных им многочисленных экспериментах, вовсе не ссылаясь на сверхъестественные, мистические явления. Кроме того, юный ученый написал несколько полуфантастических романов, в том числе «Четвертое измерение» и «Новая модель Вселенной». На некоторое время изыскания Барченко были прерваны Первой мировой войной, но в 1915 году после ранения он продолжил работу, подготовив курс лекций «История древнейшего естествознания». К 30-ти годам это был уже сложившийся ученый, исследования которого были весьма нетривиальны.
   
   Изучение «арктической истерии»
   
   После революции Барченко, чтобы прокормить семью, вынужден был читать лекции по естествознанию на судах Балтфлота. В октябре 1918 года ученого вызвали в Петроградскую ЧК — на него поступил донос о контрреволюционных высказываниях. В числе тех чекистов, которые допрашивали Барченко, был Яков Блюмкин, который, как выяснилось, увлекался идеей тибетской Шамбалы. Не исключено, что именно это обстоятельство спасло ученого от расстрела. Во всяком случае, после занимательной беседы с чекистами Барченко в своих лекциях перед революционными матросами всякий раз упоминал о Тибете: «Золотой век, то есть Великая всемирная федерация народов, построенная на основе чистого идейного коммунизма, господствовала некогда на всей земле». Однажды матросы-балтийцы настолько прониклись идеей древней цивилизации, что выразили желание пробиваться с боями в Тибет, чтобы побрататься с тамошними коммунистами.
   Но Барченко также не прекращал серьезную научную работу. В 1920 году ученый был приглашен выступить с докладом на конференции Петроградского института изучения мозга и психической деятельности, причем его доклад высоко оценил не кто иной, как всемирно известный ученый, академик Владимир Бехтерев. Вскоре Барченко был назначен руководителем научной экспедиции на Кольский полуостров для изучения загадочного заболевания под названием «меряченье», или «арктическая истерия». Люди, пораженные этим заболеванием, начинали вести себя, как зомби. Юкагиры и якуты обычно объясняли эту болезнь кознями тундровых шаманов, разгневанных на людей, посмевших тревожить их покой.
   Удалось ли экспедиции выяснить истоки «меряченья», неизвестно. Архив Института мозга, направившего экспедицию на Кольский полуостров, во время войны был потерян. Скорее всего, Барченко установил причины этого заболевания, и они оказались весьма прозаическими. Но после возвращения из экспедиции ученый был вновь вызван на допрос в ЧК. Понятно, что Яков Блюмкин ожидал услышать от него не скучный доклад о недостатке витамина С в организме аборигенов, а подтверждение легенды о Шамбале. И Барченко, в личное дело которого был аккуратно подшит донос о контрреволюционной агитации, сходу сочинил фантастический рассказ, который нельзя было слушать без содрогания. О том, как порывистый ветер отгонял экспедицию от таинственного острова, о колонне, похожей на гигантскую свечу, о геомагнитных аномалиях, о пирамидах, о загадочной расщелине, уводящей в глубь земли, проникнуть в которую помешал какой-то безотчетный страх, почти осязаемый ужас, буквально рвущийся из подземелья. Не забыл писатель-фантаст и о шаманах, обладающих древними знаниями и умеющих вызывать у себя летаргический сон. В заключение Барченко сообщил, что на Кольском полуострове, несомненно, располагалась легендарная Гиперборея — северная Шамбала.
   Радостный Блюмкин заставил Барченко повторить все это в кабинете начальника спецотдела ОГПУ Глеба Бокия, который также был помешан на Шамбале. («Лишь Шамбала, — доказывал Бокий, — выведет человечество из кровавого тупика безумия!») Тому рассказ тоже очень понравился. Пришлось Барченко выступить с докладом на коллегии ОГПУ. В итоге, как позже вспоминал ученый, «товарищи заявили мне, что моя работа имеет настолько большое значение, что я должен доложить о ней правительству, председателю ВСНХ товарищу Дзержинскому. По их совету я написал Дзержинскому о своей работе».
   
   Чичерин не поверил
   
   Наверняка Барченко, сочиняя подробности своей экспедиции, не ожидал, что дело зайдет так далеко. Но другого выхода у него не было. Бокий и Блюмкин буквально бредили экспедицией в Тибет. Дошло до того, что они потащили ученого к наркому иностранных дел Георгию Чичерину, в кабинете которого Барченко вынужден был в очередной раз повторить свой рассказ. Для полноты картины он даже упомянул о человеке, который якобы вышел из костромских лесов, чтобы сообщить о существовании Шамбалы, а также о том, что там владеют древней технологией расщепления атома. Закончил Барченко словами: «В ближайшие 120 лет на земле произойдут катаклизмы, подобные исчезновению Атлантиды, когда достигнувшие высшей стадии развития колоссы цивилизации были сметены Всемирным потопом. Но высоко в горах сохранились знания прошлых эпох! Из конспиративного центра, именуемого Шамбалой, исходят сгустки мысленной энергии, посылаемой в пространство планеты величайшими мудрецами».
   Чичерин выслушал все это с невозмутимым видом, после чего написал в своем заключении: «Ко мне пришли два товарища из ОГПУ и Барченко, для того чтобы заручиться моим содействием для поездки в Тибет с целью связаться там с тайными братствами. Я даже приветствовал бы новый шаг по созданию связей с Тибетом при непременном условии, однако, чтобы, во-первых, относительно личности Барченко были собраны более точные сведения и чтобы, во-вторых, его сопровождали достаточно опытные контролеры из числа серьезных партийных товарищей». Умный и хорошо образованный Чичерин, похоже, сразу раскусил Барченко, высказав руководителям ВЧК-ОГПУ Трилиссеру и Ягоде свои подозрения. Он был прав — из Тибета ученый, нагородив с три короба, конечно, не вернулся бы. Скорее всего, он постарался бы скрыться, даже не доехав до Тибета.
   После того как о Барченко были собраны «более точные сведения» (при этом выяснилось, что многое из того, о чем он рассказывал, было написано в его фантастических романах), экспедицию в Тибет возглавил Николай Рерих, к которому в качестве «опытного контролера» был приставлен Яков Блюмкин. Кроме поисков мифической Шамбалы, экспедиция преследовала и другую цель — объединение буддизма с коммунизмом и создание на этой благодатной почве Великого восточного союза республик. Неудивительно, что закончилось все конфузом — в столицу Тибета местные власти экспедицию просто не пустили. Рерих, кстати, в СССР не вернулся.
   
   Собирался взорвать Кремль
   
   Барченко, воспользовавшись тем, что его не включили в состав тибетской экспедиции, поспешил уехать подальше, чтобы вся эта история с течением времени подзабылась. В конце 1926 года его близкий друг, геофизик Александр Кондиайн, также участвовавший в экспедиции на Кольский полуостров, перебрался жить в Крым, в поселок Азиз под Бахчисараем. К нему-то в марте 1927 года и отправился Барченко. Никакой «сверхсекретной» экспедиции «по распоряжению Дзержинского» просто не было, хотя бы потому, что Железный Феликс умер за полгода до этого. Соответственно не было никаких отчетов, хотя друзья действительно исследовали крымские пещеры.
   После Крыма Барченко отправился на Алтай. Лишь в 1935 году он вернулся в Москву, где продолжил научную работу, стараясь быть как можно более незаметным. До некоторых пор ему это удавалось, тем более что Яков Блюмкин за связь с Троцким к тому времени уже был пущен в расход. Но в 1937 году арестовали Глеба Бокия, который немедленно, как тогда говорили, «разоружился перед партией и народом». В своем «чистосердечном признании» он написал: «Конкретного плана совершения теракта у нас не было. Возможность его совершения, по крайней мере, лично мной связывалась с теми исследованиями, которые вел наводивший нас на мысль о терроре Барченко в области производства взрывов на расстоянии при разложении атома. Барченко говорил, что его исследования в случае успеха дадут нам в руки могучую силу, которая якобы позволит ему взорвать Кремль. Полагая, что успех исследований Барченко действительно может дать нам в руки могучее средство, в том числе взорвать Кремль, мы оборудовали для Барченко лабораторию, где он производил свои опыты». На основании этих показаний Александр Барченко был арестован, обвинен в создании «масонской контрреволюционной террористической организации», а также в шпионаже в пользу Англии и приговорен к расстрелу.
   Перед расстрелом ученому по его просьбе дали возможность изложить на бумаге итоги своей научной работы. Написал он, конечно, не о Шамбале и Гиперборее. Не исключено, что он, как серьезный ученый, вообще скептически относился к легендам об их существовании. Его рукопись была озаглавлена: «Введение в методику экспериментального воздействия объемного энергетического поля». К сожалению, она не сохранилась. На следующий день после того, как Барченко закончил работу, приговор был приведен в исполнение. Также были поголовно расстреляны все другие участники экспедиции на Кольский полуостров, которые, по версии следствия, входили в «террористическую организацию». В архивах осталась лишь пожелтевшая фотография, где все они стоят у той самой расщелины, которая якобы вела в глубь земли. Уже в наше время энтузиасты обшарили Кольский полуостров вдоль и поперек, но так и не нашли ее. Решили, понятное дело, что коварные чекисты замуровали эту расщелину, чтобы предотвратить неконтролируемые перемещения населения во времени и пространстве.
   Так и закончилась эта история с безуспешными поисками Гипербореи. Между прочим, в конце IV века до н.э. Гекатей Аюдерский сообщал, что эта страна расположена на острове, большом, как Сицилия, который находится на северной оконечности мира. Площадь Крыма и Сицилии практически одинакова, а северная граница античного мира никак не доходила до Кольского полуострова. Так что легендарная Гиперборея вполне могла быть в Крыму. Вот только поиски этой страны, как оказалось, дело безнадежное и совсем не безопасное.

Взгляд второй

Источник
Александр Васильевич Барченко родился в 1881 году в городе Елец (Орловская губерния) в семье нотариуса окружного суда. Предметом его увлечений с ранней юности стали оккультизм, астрология, хиромантия. В те далекие времена граница между оккультизмом и естественнонаучными дисциплинами была еще в достаточной степени размыта, поэтому для углубления своих знаний Александр решил заняться медициной, отдавая предпочтение изучению паранормальных человеческих способностей - феноменам телепатии и гипноза. В 1904 году Барченко поступает на медицинский факультет Казанского университета, а в 1905-м - переводится в Юрьевский университет. Особую роль в дальнейшей судьбе Барченко сыграло знакомство с профессором римского права Кривцовым, преподававшим на кафедре Юрьевского университета. Профессор Кривцов рассказал новому другу о своих встречах в Париже с известным мистиком-оккультистом Сент-Ивом де Альвейдром. Сам Барченко впоследствии поведает об этом следователю НКВД: "Рассказ Кривцова явился первым толчком, направившим мое мышление на путь исканий, наполнивших в дальнейшем всю мою жизнь. Предполагая возможность сохранения в той или иной форме остатков этой доисторической науки, я занимался изучением древней истории, культуры, мистических учений и постепенно ушел в мистику. Увлечение мистикой доходило до того, что в 1909-1911 годах, начитавшись пособий, я занимался хиромантией - гадал по рукам". Под воздействием откровений Кривцова и им же благословленный, Барченко приступает к изучению паранормальных способностей человека. Но перед тем ему довелось немало постранствовать по свету. "В качестве туриста, рабочего и матроса" Барченко объехал, по его собственным словам, "большую часть России и некоторые места за границей". Одной из таких стран была Индия, будоражившая в то время воображение многих молодых европейцев. С 1911 года Александр начинает публиковать результаты своих изысканий, время от времени (а тогда в среде ученых это было принято) перемежая чисто теоретические статьи художественными произведениями на сходную тему. Его рассказы появляются на страницах таких уважаемых журналов, как "Мир приключений", "Жизнь для всех", "Русский паломник", "Природа и люди", "Исторический журнал". Интересно, что именно эта беллетристика, а отнюдь не научные разработки, была для Барченко основным средством существования в те годы. Круг интересов Барченко был необычайно широк и охватывал все стороны естествознания как совокупности наук о Природе. Есть, однако, одна тема, которой Александр уделял особо пристальное внимание, - это разнообразные виды "лучистой энергии", оказывающие влияние на жизнь человека. Свое понимание "энергетической проблемы" Барченко изложил в очерке "Душа Природы", опубликованном в 1911 году. Начинался он с рассказа о роли солнечного светила - источника жизни на Земле, а возможно, также и на других планетах, например, на Марсе. Далее Барченко сообщал своим читателям о присутствии растительности на Красной планете, о выпадении и таянии там снегов и, конечно же, о загадочных марсианских каналах. Все это позволяло ему высказать предположение, что на Марсе обитают "существа, по разуму не только не уступающие людям, но, вероятно, далеко их превосходящие". Столь же уверенно говорил он и о существовании эфира - "тончайшей, наполняющей вселенную среде". В то же время процессы, идущие в недрах Солнца - "этой ослепительной Души природы, - чудовищные взрывы и вихри, тотчас отражаются на электромагнитном состоянии Земли. Стрелки магнитных приборов мечутся, как безумные, вспыхивают северные сияния... Доходит до того, что телеграфы отказываются работать и трамваи двигаться... Кто знает, - восклицает далее Барченко, - не установит ли когда-нибудь наука связи между такими колебаниями (напряжения солнечной деятельности) и крупными событиями общественной жизни?". В статье Барченко рассматривались и другие виды "лучистой энергии" - свет, звук, теплота, электричество. Немалое место в статье отводилось и рассказу об открытых французом Блондло "N-лучах" как особой разновидности психофизической энергии, излучаемой человеческим мозгом. Исследования французских ученых Шарпантье и Андрэ показали, что практически любая мозговая деятельность человека сопровождается обильным излучением. Загадочные "мозговые лучи" интересовали ученых прежде всего потому, что они, как считалось, имеют непосредственное отношение к проблеме передачи мысли на расстояние. Хорошо знакомый с работами на эту тему западных и отечественных психологов Барченко поставил собственные эксперименты, несколько усовершенствовав "способ исследования". Методика экспериментов была следующая: два наголо обритых добровольца надевали на голову алюминиевые шлемы оригинальной конструкции, разработанной самим Барченко. Шлемы участников опыта соединялись медной проволокой. Перед испытуемыми устанавливались два овальных матовых экрана, на которых им предлагалось сосредоточиться. Один из участников был "передающим", другой - "принимающим". В качестве теста предлагались слова или изображения. По сообщению Барченко, в случае с изображениями положительный результат угадывания был близок к 100 процентам, а в случае со словами фиксировалось много ошибок. Частота ошибок увеличивалась, если использовались слова с шипящими или глухими буквами. Доложив о результатах, Барченко, однако, дал читателю понять, что было бы неверным считать N-лучи "исключительным двигателем мысли" - "смотреть на "N", как на самые мысли, нельзя, но нельзя также отрицать их тесной связи с последними". В конце статьи, размышляя над важностью открытий в области "лучистой энергии", Барченко неожиданно возвращается к вдохновлявшей его идее о том, что древнему миру, возможно, были известны многие тайны природы, еще не познанные современным человеком. "Существует предание, - пишет он, - что человечество уже переживало сотни тысяч лет назад степень культуры не ниже нашей. Остатки этой культуры передаются из поколения в поколение тайными обществами. Алхимия - химия угасшей культуры". Позже появляются и другие очерки Александра Барченко, озаглавленные еще более красноречиво: "Загадки жизни", "Передача мысли на расстоянии", "Опыты с мозговыми лучами", "Гипноз животных" и так далее. В статье "Передача мысли на расстояние, часть II", опубликованной в N32 журнала "Природа и люди" за 1911 год, Барченко описывает один оригинальный аппарат, используемый им для опытов: "Располагая самым дешевым воздушным насосом, можно построить разновидность прибора, заменяющего "стенметр" Жуара. Внутри тонкого стеклянного колпака каплей дамарлака, канадского бальзама или расплавленного с бурой стекла подвешивается сухая тонкая шелковая нить, на конце которой укрепляется в равновесии тонкая сухая соломинка, служащая стрелкой-указателем. На конце соломинки распушен тончайший хлопочек гигроскопической ваты. Диск насоса посыпан мелко толченной солью. Отверстие насоса защищают кусочком сухого картона с пробуравленными дырочками и небольшим бортом, чтобы не сдуло соль. Разреживают воздух осторожно, и аппарат готов к действию. Сосредоточьте взгляд на клочке ваты, стрелку можно повернуть взглядом". В это же время Барченко публикует и два мистических романа, связанных общей сюжетной канвой: "Доктор Черный" и "Из мрака". Оба эти произведения изобиловали автобиографическими реминисценциями и, по сути, отражали теософско-буддийское мировоззрение Барченко. Изыскания Александра были прерваны Первой мировой войной. Однако после ранения и демобилизации в 1915 году он продолжил работу. Теперь Барченко собирает материалы, штудирует первоисточники, по которым впоследствии составляет законченный курс "История древнейшего естествознания", послуживший основой для его многочисленных лекций на частных курсах преподавателей в Физическом институте Соляного городка в Санкт-Петербурге. Революционная буря вырвала Барченко из привычного круга забот, перевернула всю его жизнь. Первый шок от октябрьских событий, испытанный Александром Васильевичем, однако, вскоре прошел, и он начал рассматривать революцию в более позитивном свете, как "некоторую возможность для осуществления христианских идеалов", в противоположность "идеалам классовой борьбы и диктатуры пролетариата". Эту свою позицию Барченко определил как "христианский пацифизм", заключающий в себе идеи "невмешательства в политическую борьбу и разрешения социальных вопросов индивидуальной нравственной переделкой себя". В конце 1917 - начале 1918 года Барченко часто посещал различные эзотерические кружки, продолжавшие регулярно собираться в Петрограде, несмотря на хаос революционного времени. Сам он называл три таких кружка: известной теософки и мартинистки Ю. Н. Данзас, доктора Д. В. Бобровского и общество "Сфинкс". Их посетители, собравшись за плотно закрытыми дверями, горячо обсуждали как религиозно-философские вопросы, так и актуальные политические темы. В целом в кружках царила резко антибольшевистская атмосфера. Однажды в "Сфинксе" Барченко пришлось вступить в полемику с критиками Октябрьской революции, однако его "христианско-пацифистское выступление" не встретило понимания у присутствующих, и он ушел. В поисках заработка Барченко был вынужден читать лекции на судах Балтфлота. Оказалось, что конспирологическая концепция французского эзотерика вполне позволяет заработать на хлеб насущный. "Золотой век, то есть Великая Всемирная Федерация народов, построенная на основе чистого идейного коммунизма, господствовала некогда на всей Земле, - рассказывал морякам Барченко. - И господство ее насчитывало около 144.000 лет. Около 9.000 лет тому назад, считая по нашей эре, в Азии, в границах современного Афганистана, Тибета и Индии, была попытка восстановить эту федерацию в прежнем объеме. Это та эпоха, которая известна в легендах под именем похода Рамы... Рама - культура, овладевшая полностью как дорической, так и ионической наукой. Рамидская Федерация, объединившая всю Азию и часть Европы, существовала в полном расцвете около 3600 лет и окончательно распалась после революции Иршу". Лекции пользовались популярностью, и вскоре на Александра Васильевича обратили внимание чекисты. В секретных оперативных сводках, составляемых сотрудниками ВЧК, фамилия Барченко появляется уже в 1918-1919 годах: "Барченко А.В. - профессор, занимается изысканиями в области древней науки, поддерживает связь с членами масонской ложи, со специалистами по развитию науки в Тибете, на провокационные вопросы с целью выяснения мнения Барченко о Советском государстве Барченко вел себя лояльно". Более того, в октябре 1918 года Барченко вызвали в Петроградскую ЧК. Дело происходило во время одного из пиков "красного террора", и поэтому такой вызов, мягко говоря, не сулил ничего хорошего. В кабинете, куда пригласили Барченко, присутствовали несколько чекистов: Александр Юрьевич Рикс, Эдуард Морицевич Отто, Федор Карлович Лейсмер-Шварц и Константин Константинович Владимиров. С последним Барченко был уже знаком. Его Александру Васильевичу в свое время представил профессор Петербургского университета Лев Платонович Красавин, охарактеризовав как неофита, страстно жаждущего приобщиться к таинствам древнего Востока. Что касается Константина Владимирова, то я вынужден признать, что допустил в книге "Оккультные тайны НКВД и СС" серьезную ошибку, приняв на веру версию литератора Олега Шишкина, согласно которой чекист Владимиров никогда не существовал, являясь оперативным псевдонимом знаменитого эсера Якова Блюмкина. В качестве доказательства этого Шишкин приводил показания начальника спецотдела при НКВД Глеба Бокия, который свидетельствовал, что Владимиров был расстрелян то ли в 1926-м, то ли в 1927 году "за шпионаж в пользу Англии", а Блюмкин, как известно, нашел свой конец в расстрельном подвале 3 ноября 1929 года. Шишкина не смутило это несовпадение, как не смутило его и то, что согласно известной биографии Блюмкина он никак не мог быть в Петрограде в октябре 1918 года, поскольку разыскивался по обвинению в убийстве немецкого посла графа Мирбаха. Уже в процессе работы над "Оккультными тайнами" я заметил эту нестыковку, но, не чувствуя себя достаточно компетентным в подробностях жизни и деятельности Блюмкина, предпочел довериться "авторитетным" рассуждениям своего коллеги. За что и прошу у всех своих читателей прощения. А террорист и левый эсер Яков Блюмкин скорее всего вообще не имел какого-либо отношения ко всей этой истории. Четверо чекистов сообщили Александру Барченко, что на него поступил донос. В этой "бумаге" осведомитель сообщал об "антисоветских разговорах" Барченко. К удивлению Александра Васильевича, чекисты вместо того, чтобы взять его "в оборот", заявили о своем недоверии доносу. В качестве ответной любезности они просили разрешения Барченко посещать его лекции по мистицизму и древним наукам. Разумеется, тот с радостью дал согласие и после этого неоднократно видел сотрудников ВЧК на своих выступлениях. В 1919 году Александр Васильевич завершил высшее образование, окончив Высшие одногодичные курсы по естественно-географическому отделению при 2-м Педагогическом институте. По геологии и основам кристаллографии он держал в свое время экзамен в Военно-медицинской академии и получил оценку "отлично". * * * В 1920 году Барченко был приглашен к выступлению с научным докладом "Дух древних учений в поле зрения современного естествознания" на конференции Петроградского института изучения мозга и психической деятельности (сокращенно - Институт мозга). Там судьба свела его с еще одним замечательным и талантливейшим человеком, академиком Владимиром Михайловичем Бехтеревым. Владимир Михайлович БЕХТЕРЕВ (1857-1927) - российский невролог, психиатр и психолог, основатель научной школы. Выпустил большое количество фундаментальных трудов по анатомии, физиологии и патологии нервной системы. Занимался исследованиями лечебного применения гипноза, в том числе при алкоголизме. Исследовал личность на основе комплексного изучения мозга физиологическими, анатомическими и психологическими методами. Основатель рефлексологии. Организатор и руководитель психоневрологического института (1908; ныне - имени Бехтерева) и Института по изучению мозга и психической деятельности (1918). Академик Бехтерев и Александр Барченко не могли не сойтись. С 1918 года Институт мозга под руководством академика занимался поиском научного объяснения феноменов телепатии, телекинетики, гипноза. Сам Бехтерев провел серию работ по изучению телепатии в опытах на человеке и животных. Наряду с клиническими исследованиями в Институте мозга проходили "обкатку" методы электрофизиологии, нейрохимии, биофизики, физической химии. В Институте мозга Александр Васильевич работал над созданием нового универсального учения о ритме, одинаково применимого как к космологии, космогонии, геологии, минералогии, кристаллографии, так и к явлениям общественной жизни. Позднее он назовет свое открытие "синтетическим методом, основанном на древней науке". В сжатом виде это учение будет изложено в его книге "Дюнхор". 30 января 1920 года, на заседании ученой конференции института, по представлению академика Бехтерева Александр Барченко был избран членом ученой конференции "на Мурмане" и командирован в Лапландию для исследования загадочного заболевания - "мерячения", наиболее часто проявляющегося у районе Ловозера. Ловозеро расположено в самом центре Кольского полуострова и тянется с севера на юг. Вокруг - тундра, заболоченная тайга, местами - сопки. Зимой тут властвует глухая и ледяная полярная ночь. Летом не заходит солнце. Жизнь теплится лишь в маленьких поселках и стойбищах, в которых живут лопари. Они промышляют рыбалкой и пасут оленей. Именно здесь, в этом вымороженном пустынном диком краю, распространено необычное заболевание, называемое мерячением, или мэнэриком, иди арктической истерией. Им болеют не только туземцы, но и пришлые. Это специфическое состояние похоже на массовый психоз, обычно проявляющийся во времена справления шаманских обрядов, но иногда способно возникать и совершенно спонтанно. Пораженные мерячением люди начинают повторять движения друг друга, безоговорочно выполняют любые команды. В конце XIX и в начале XX века на Крайнем севере России и в Сибири состояние меряченья охватывало довольно большие группы населения. В связи с этим даже был введен термин "психическая зараза". В 1870 году сотник Нижне-Колымского казачьего отряда так писал местному врачу: "Болеют какою-то странною болезнью в Нижне-Колымской части до 70 человек. Это их бедственное страдание бывает более к ночи, некоторые с напевом разных языков, неудобопонятных; вот как я каждодневно вижу 5 братьев Чертковых и сестру их с 9 часов вечера до полуночи и далее; если один запел, то все запевают разными юкагирскими, ламаутскими и якутскими языками, так что один другого не знает; за ними их домашние имеют большой присмотр". А вот как описывает типичный припадок у женщины-якутки один из исследователей этого явления С.И.Мицкевич: "Сознание делается спутанным, появляются устрашающие галлюцинации: больная видит черта, страшного человека или что-нибудь подобное; начинает кричать, петь, ритмично биться головой об стену или мотать ею из стороны в сторону, рвать на себе волосы". Мерячение может продолжаться от одного-двух часов до целого дня или ночи и повторяться в течение нескольких дней. Якуты обычно объясняют припадки порчей или вселением в тело злого духа ("мэнэрика") и потому говорят в таких случаях: "бес мучает". По информации Мицкевича, про "мэнэриков" ходят среди населения разные рассказы, например, что они могут себя прокалывать насквозь ножами и это не оставляет следов, могут плавать, не умея плавать в обычном состоянии, петь на незнакомом языке, предсказывать будущее и так далее. Одержимый "духом" во многом подобен шаману и обладает силой и способностями шамана, что, несомненно, роднит мерячение и шаманство. Различие между ними состоит лишь в том, что "мэнэрик" вселяется в больного против его воли, а шаман вызывает "духа" по своей воле и может повелевать им. Интересно, что среди русских крестьян, особенно среди мистических сектантов, встречалось похожее заболевание, которое в народе обычно называли кликушеством. Русские ученые, в том числе Владимир Бехтерев, обратили на него внимание еще в конце XIX века. Появлявшиеся время от времени публикации о "странной болезни", возможно, были известны и Барченко. Во всяком случае, он без колебания принял заманчивое предложение Бехтерева. Барченко пробыл на Севере безвыездно около двух лет. Работал на биостанции в Мурмане - изучал морские водоросли с целью их использования в качестве корма для крупного и мелкого рогатого скота. Вел работы по извлечению агар-агара из красных водорослей. Выступал с лекциями, в которых горячо пропагандировал употребление в пищу человеком морской капусты. Кроме этого, занимался краеведческой работой в должности заведующего Мурманским морским институтом краеведения - изучал прошлое края, быт и верования лопарей. Это стало частью подготовки к уже давно задуманной им экспедиции в глубь Кольского полуострова. Экспедиция эта, снаряженная по инициативе Мурманского Губэкосо (Губернского экономического совещания), началась в августе 1922 года. Участие в ней вместе с ученым приняли три его спутницы: жена Наталья, секретарь Юлия Струтинская и ученица Лидия Шишелова-Маркова, а также специально приехавшие из Петрограда астроном Александр Кондиайн (Кондиайни) и репортер Семенов. Основной задачей экспедиции было обследование района, прилегающего к Ловозерскому погосту, населенному лопарями, или саамами. Здесь находился центр русской Лапландии, почти не изученный учеными. Тут нужно заметить, что русский Север давно уже привлекал к себе внимание Барченко. В романе "Из мрака" он пересказал древнее предание о племени чудь, ушедшем под землю, когда чухонцы завладели его территорией. С тех пор чудь подземная "живет невидимо", а перед бедой или несчастьем выходит на землю и появляется в пещерах - "печорах" - на границе Олонецкой губернии и Финляндии. О чуди Барченко услышал вновь по пути к Ловозеру от молодой лопарской шаманки Анны Васильевны: "Давным-давно лопари воевали чудь. Победили и прогнали. Чудь ушла под землю, а два их начальника ускакали на конях. Кони перепрыгнули через Сейдозеро и ударились в скалы, и остались там на скалах навеки. Лопари их называют "Старики"". Уже в самом начале экспедиции, во время перехода к Ловозеру, ее участники натолкнулись в тайге на довольно странный памятник - массивный прямоугольный гранитный камень. Всех поразила правильная форма камня, а компас показал к тому же, что он ориентирован по странам света. В дальнейшем Барченко выяснил, что, хотя лопари поголовно исповедуют православную веру, втайне они поклоняются богу Солнца и приносят бескровные жертвы каменным глыбам-менгирам, по-лопарски - "сеидам". Переправившись на парусной лодке через Ловозеро, экспедиция двинулась дальше в направлении близлежащего Сейдозера, почитавшегося священным. К нему вела прорубленная в таежной чаще прямая просека, поросшая мхом и мелким кустарником. В верхней точке просеки, откуда открывался вид одновременно на Ловозеро и Сейдозеро, лежал еще один прямоугольный камень. Александр Кондиайн записал в своем дневнике: "С этого места виден по одну сторону в Ловозере остров - Роговой остров, на который одни только лопарские колдуны могли ступить. Там лежали оленьи рога. Если колдун пошевелит рога, поднимется буря на озере. По другую сторону виден противоположный крутой скалистый берег Сейдозера, но на этих скалах довольно ясно видна огромная, с Исаакиевский собор, фигура. Контуры ее темные, как бы выбиты в камне. Фигура в позе "падмаасана". На фотографии, сделанной с этого берега, ее можно было без труда различить". Фигура на скале, напомнившая Кондиайну индусского йога, - это и есть "Старики" из лопарского предания. Участники экспедиции заночевали на берегу Сейдозера в одном из лопарских чумов. Наутро решили подплыть к обрыву скалы, чтобы лучше рассмотреть загадочную фигуру, но лопари наотрез отказались дать лодку. Всего у Сейдозера путешественники провели около недели. За это время они подружились с лопарями, и те показали им один из подземных ходов. Однако проникнуть в подземелье так и не удалось, поскольку вход в него оказался завален землей. В семейном архиве Кондиайнов сохранилось несколько страничек из "Астрономического дневника" Александра Кондиайна с рассказом об одном дне экспедиции, который заслуживает того, чтобы привести его здесь: "10/IX. "Старики". На белом, как бы расчищенном фоне, напоминающем расчищенное место на скале, в Мотовской губе выделяется гигантская фигура, напоминающая темными своими контурами человека. Мотовская губа поразительно, грандиозно красива. Надо себе представить узкий коридор версты 2-3 шириной, ограниченный справа и слева гигантскими отвесными скалами до 1 версты высотой. Перешеек между этими горами, которым оканчивается губа, порос чудесным лесом, елью - роскошной, стройной, высокой, до 5-6 саженей, густой, типа таежной ели. Кругом горы. Осень разукрасила склоны вперемежку с лиственницами пятнами серо-зеленого цвета, яркими кущами берез, осин, ольхи; вдали сказочным амфитеатром раскинулись ущелья, среди которых находится Сейдозеро. В одном из ущелий мы увидели загадочную вещь: рядом со скитами, там и сям пятнами лежащими на склонах ущелья, виднелась желтовато-белая колонна вроде гигантской свечи, а рядом с ней кубический камень. На другой стороне горы с севера виднеется гигантская пещера, сажень 200, а рядом нечто вроде замурованного склепа. Солнце освещало яркую картину северной осени. На берегу стояли 2 вежи, в которых живут лопари, выселяющиеся на промысел с погоста. Их всего, как на Ловозере, так и на Сейдозере, ок. 15 человек. Нас, как всегда, радушно приняли, угостили сухой и вареной рыбой. После еды завязался интересный разговор. По всем признакам мы попали в самую живую среду седой жизни. Лопари вполне дети природы. Дивно соединяют в себе христианскую веру и поверья старины. Слышанные нами легенды среди них живут яркой жизнью. "Старика" они боятся и почитают. Об оленьих рогах боятся и говорить. Женщинам нельзя даже выходить на остров - не любят рога. Вообще же они боятся выдавать свои тайны и говорят с большой неохотой о своих святынях, отговариваясь незнанием. Тут живет старая колдунья, жена колдуна, умершего лет 15 назад, брат которого, до сих пор еще глубокий старик, поет и шаманствует на Умбозере. Об умершем старике Данилове говорят с почтением и страхом, что он мог лечить болезни, насылать порчу, отпускать погоду, но сам он однажды взял задаток у "шведов" (вернее, чуди) за оленей, надул покупателей, т. е. оказался, по-видимому, более сильным колдуном, наслав на них сумасшествие. Нынешние лопари имеют несколько другой тип. Один из них имеет немного черты ацтеков, другой - монгол. Женщины - с выдающимися скулами, слегка приплюснутым носом и широко расставленными глазами. Дети мало отличаются от русского типа. Живут здешние лопари много беднее ундинских. Много их обижают, и русские и ижемцы. Почти все они неграмотные. Мягкость характера, честность, гостеприимство, чисто детская душа - вот что отличает лопарей. Вечером после краткого отдыха пошел на Сейдозеро. К сожалению, мы пришли туда уже после захода солнца. Гигантские ущелья были закрыты синей мглой. Очертания "Старика" выделяются на белом фоне горы. К озеру через тайболу ведет роскошная тропа. Везде широкая проезжая дорога, кажется даже, что она мощеная. В конце дороги находится небольшое возвышение. Все говорит о том, что в глубокой древности роща эта была заповедной и возвышение в конце дороги служило как бы алтарем-жертвенником перед "Стариком". Погода менялась, ветер усилился, облака собирались. Надо было ожидать бури. Часов в 11 я вернулся на берег. Шум ветра и порогов реки сливались в общем шуме среди надвигающейся темной ночи. Луна поднималась над озером. Горы оделись чарующей дикой ночью. Подходя к веже, я испугал нашу хозяйку. Она приняла меня за "Старика" и испустила ужасный вопль и остановилась как вкопанная. Насилу ее успокоил. Поужинав, мы обычным порядком залегли спать. Роскошное северное сияние освещало горы, соперничая с луной". На обратном пути Барченко и его спутники попытались вновь совершить экскурсию на "запретный" Роговый остров. Парнишка, сын местного священника, согласился перевезти членов экспедиции на своем паруснике. Но стоило им только приблизиться к таинственному острову, как поднялся сильный ветер, отогнал парусник и сломал мачту. В конце концов путешественников прибило к крошечному, совершенно голому островку, где они, дрожа от холода, и заночевали. А утром уже на веслах кое-как дотащились до Ловозерска. Участники Лапландской экспедиции вернулись в Петроград глубокой осенью 1922 года. 29 ноября Кондиайн выступил на заседании географической секции общества "Мироведение" с докладом о результатах своей поездки, который назывался "В стране сказок и колдунов". В нем он рассказал о сделанных экспедицией удивительных находках, свидетельствующих, по его мнению, о том, что местные жители-лопари происходят "от какой-то более древней культурной расы". А через некоторое время в петроградских газетах появилось сенсационное интервью с руководителем экспедиции и изображения загадочных памятников древнелапландской культуры. "Проф. Барченко открыл остатки древнейших культур, относящихся к периоду, древнейшему, чем эпоха зарождения египетской цивилизации", - сообщила читателям "Красная газета" 19 февраля 1923 года. О своих находках сам первооткрыватель рассказывал так: "До сих пор лопари русской Лапландии чтут остатки доисторических религиозных центров и памятников, уцелевших в недоступных для проникновения культуры уголках края. Например, в полутораста верстах от железной дороги и верстах в 50 от Ловозерского погоста экспедиции удалось обнаружить остатки одного из таких религиозных центров - священное озеро Сеид - озеро с остатками колоссальных священных изображений, доисторическими просеками в девственной тайболе (чаще), с полуобвалившимися подземными ходами-траншеями, защищавшими подступы к священному озеру. Местные лопари крайне недружелюбно относятся к попыткам более тщательно обследовать интересные памятники. Отказали экспедиции в лодке, предостерегали, что приближение к изваяниям повлечет всевозможные несчастия на наши и их головы". Рассказ Барченко заканчивался утверждением со ссылкой на мнение "ряда авторитетных этнографов и антропологов", что лопари являются "старейшими предками народностей, покинувших впоследствии северные широты". При этом он отмечал, что "в последнее время упрочивается теория, согласно которой лопари, параллельно с карликовыми племенами всех частей света, представляются древнейшими прародителями ныне значительно более высокорослой белой расы". * * * Невзирая на огромный интерес публики к открытиям, сделанным экспедицией, появились и скептики. Летом 1923 года один из сомневающихся, некто Арнольд Колбановский, разыскав проводника Барченко Михаила Распутина, организовал собственную экспедицию в район Ловозера, дабы воочию убедиться в существовании памятников "древней цивилизации". Вместе с Колбановским в заповедные места отправилась и группа объективных наблюдателей - председатель Ловозерского волисполкома, его секретарь и волостной милиционер. Первым делом Колбановский попытался добраться до "заколдованного" Рогового острова. Вечером 3 июля отряд отважных путешественников, несмотря на "колдовские чары", переплыл через Ловозеро и высадился на Роговом острове. Полуторачасовое обследование его территории, однако, не дало никаких результатов. "На острове - поваленные бурями деревья, дико, никаких истуканов нет - тучи комаров. Пытались отыскать заколдованные оленьи рога, которые издавна - по легендам лопарским - потопили наступавших шведов. Эти рога насылают "погоду" на всех, кто пытается приблизиться к острову с недобрыми намерениями (а также с целью обследования), особенно на женщин". В отчете о поездке ничего не говорится о том, удалось ли Колбановскому найти хоть одну из этих реликвий. Ночью, чтобы не привлекать к себе внимания, отряд двинулся к соседнему Сейдозеру. Обследовали загадочную фигуру "Старика" - выяснялось, что это "не что иное, как выветренные темные прослойки в отвесной скале, издали напоминающие своей формой подобие человеческой фигуры". Но оставалась еще каменная "пирамида", служившая одним из главных аргументов в пользу существования древней цивилизации. К этому "чудесному памятнику старины" Колбановский, следуя за Распутиным, и отправился. И вновь неудача: "Подошли вплотную. Глазам представилось обыкновенное каменное вздутие на горной вершине". Выводы Колбановского, развенчавшие все открытия Александра Барченко, были опубликованы сразу же после окончания экспедиции мурманской газетой "Полярная правда". При этом редакция газеты в своем комментарии довольно язвительно охарактеризовала сообщения "группы" Барченко как "галлюцинации, занесенные под видом новой Атлантиды в умы легковерных граждан гор. Петрограда". * * * Несмотря на разоблачительные результаты второй экспедиции, авторитет Барченко для петроградских ученых остался непоколебим. В начале 1923 года, по возвращении из Мурмана, он выступил в Институте мозга с докладом о своих наблюдениях явления "мерячения". Его сообщение вызвало большой интерес, как о том свидетельствует "Удостоверение", выданное Барченко институтом. Вскоре после этого Владимир Бехтерев пригласил Барченко принять участие в работе созданной им годом ранее при институте Комиссии мысленного внушения. В своих воспоминаниях глава этой комиссии Леонид Васильев сообщает поразительный факт - о сотрудничестве с комиссией петроградских оккультистов: "Главная особенность этой комиссии состояла в том, что в ее состав входили как представители от науки, так и адепты оккультизма - спириты (Нилов, Лобода, врач Яблонский), теософы (Лихов, он же комендант здания института, в квартире которого комиссия и собиралась), реже бывали еще и другие оккультисты (Погорельский, тоже врач, Антоновский, биолог и журналист Барченко), писатель-нововременец Н. А. Энгельгардт и др.". В октябре 1923 года специальная комиссия Главнауки (Главного управления научными, музейными и научно-художественными учреждениями Академического центра Наркомпроса РСФСР), заслушав несколько докладов Барченко на тему о "древнейшей восточной натурфилософии" (то есть о "древней науке"), признала его исследования "вполне серьезными и ценными не только в научном, но и в политическом отношении". В результате было принято решение "углубить и поддержать исследования тов. Барченко путем немедленного предоставления ему из кредитов Главнауки средств на организацию биофизической лаборатории и подготовки доложенного Барченко материала к изданию". * * * В заключение этой главы следует упомянуть, что уже в наше время, ровно через 75 лет после Барченко, к Ловозеру отправилась экспедиция "Гиперборея-97", возглавляемая доктором философских наук Валерием Деминым. Главной целью экпедиции Демина было не только подтвердить или опровергнуть данные Барченко, но и найти следы прародины человечества - Гипербореи. В своем отчете об экспедиции, вошедшем частью в книгу "Тайны русского народа", Демин пишет следующее: "...И вот я на древней гиперборейской земле, в самом центре Кольского полуострова. Дорога через перешеек тянется прямо к священному саамскому Сейдозеру. Она как бы мощеная: редкие булыжники и плиты аккуратно утоплены в таежный грунт. Сколько же тысяч лет ходят по ней люди? Или, быть может, десятков тысяч лет? "Здравствуй, Гиперборея! - говорю я. - Здравствуй, Заря мировой цивилизации!" Слева, справа наливается мириадами рубинов брусничник. Ровно 75 лет назад здесь прошел отряд Барченко-Кондиайна. Навстречу неизвестности. Теперь идем мы - экспедиция "Гиперборея-97", четыре человека. Места заповедные. "Снежный человек? Да на него тут кто только не наталкивался, - говорит проводник Иван Михайлович Галкин. - В прошлом году совсем радом детвору до смерти напугал: загнал в избушку да еще в окна и двери всю ночь толкался. Пока егеря поутру не подоспели. Но стрелять не стали - человек ведь..." Позже то же самое подтвердили и "профессионалы", по многу лет выслеживающие реликтового гоминоида. А бабушка-лопарка отреагировала совсем просто: "Да отец мой одного такого много лет подкармливал". Еще не доходя Сейдозера, видим на обочине хорошо обтесанный камень. На нем едва проступают загадочные письмена - трезубец и косой крест... Вот и Сейдозеро - спокойное, величавое и неповторимое в своей северной красоте. По гребням гор одиноко маячат сеиды - священные саамские камни-менгиры... Если подняться повыше в горы и побродить по скалам и осыпям, обязательно встретишь пирамиду, искусно сложенную из камней. Повсюду их множество. Раньше они попадались и внизу, по берегу озера, но были уничтожены (разобраны по камешку) где-то в 20-е-30-е годы, во времена борьбы с "пережитками темного прошлого". Точно так же были изничтожены и другие лопарские святилища - сложенные из оленьих рогов... Наша первая цель (пока солнце благоприятствует фотографированию) - гигантское человекоподобное изображение на отвесной скале на противоположной стороне вытянутого на 10 километров озера. Черная, трагически застывшая фигура с крестообразно раскинутыми руками. Размеры можно определить лишь на глазок, сравнивая с высотой окрестных гор, обозначенной на карте: метров 70, а то и поболее. Добраться до самого изображения на почти абсолютно вертикальной гранитной плоскости можно разве что со специальным скалолазным оборудованием. При лобовом солнечном освещении таинственная фигура заметна уже издалека. Менее чем с половины пути она отчетливо из разных точек предстает перед изумленным взором во всей своей загадочной непостижимости. Чем ближе к скале, тем грандиозней зрелище. Никто не знает и не понимает, как и когда появился в центре Русской Лапландии гигантский петроглиф. Да и можно ли его вообще считать петроглифом? По саамской легенде это - Куйва, предводитель коварных иноземцев, которые чуть было не истребили доверчивых и миролюбивых лопарей. Но саамский шаман-нойд призвал на помощь духов и остановил нашествие захватчиков, а самого Куйву обратил в тень на скале. А на другой день (это случилось 9 августа 1997 г.) русский офицер Игорь Боев, поднявшись на гору Нинчурт ("Женские Груди") к языкам нерастаявших снегов, на полпути к вершине нашел руины Гипербореи! Целый культурный очаг, выветренный, полузасыпанный скальным грунтом и тысячекратно проутюженный наледями и сходами лавин. Циклопические руины. Остатки оборонительных сооружений. Гигантские отесанные плиты правильной геометрической формы. Ступени, ведущие в никуда (на самом деле мы пока просто не знаем, куда они вели двадцать тысячелетий тому назад). Стены с пропилами явно техногенного происхождения. Ритуальный колодец. "Страница" каменного манускрипта со знаком трезубца и цветком, напоминающим лотос (точно такой же знак был на чашеподобном талисмане экспедиции Барченко-Кондиайна, но, к сожалению, в запасниках Мурманского краеведческого музея следы той реликвии не отыскались). И наконец, пожалуй, самая впечатляющая находка. Остатки древнейшей обсерватории (и это в безлюдных горах за Полярным кругом!) с 15-метровым желобом, уводящим вверх, к небу, к звездам, с двумя визирами - внизу и вверху..." Таким образом, экспедицией "Гиперборея-97" были подтверждены и запечатлены на фотопленке открытые Александром Барченко артефакты: двухкилометровая мощеная дорога, ведущая через перешеек от Ловозера к Сейдозеру; пирамидальные камни; изображение гигантской черной фигуры на отвесной скале. В то же время участники этой новой экспедиции сделали и несколько собственных открытий. Например, они обнаружили некое сооружение, весьма напоминающее остатки древней обсерватории... Насколько справедливы выводы, сделанные Деминым? Действительно ли в сердце Кольского полуострова имеются следы древней цивилизации или участники новой экспедиции, вслед за Барченко, выдают желаемое за действительное? Не в пользу Валерия Демина как ученого говорит хотя бы такой фрагмент его воспоминаний: "Хотелось внести ясность и в вопрос по поводу болотной пирамиды, вокруг которой в 20-е годы развернулась публичная полемика между Барченко и академиком Ферсманом. Последний отрицал искусственное происхождение чего бы то ни было в окрестностях Сейдозера. Я специально выкроил время, чтобы побывать у спорного пирамидального камня и даже, дабы легче было сравнивать, сфотографировался на нем. Высота - чуть ниже человеческого роста. Покрыт такой плотной коростой мха и лишайников вперемешку с наносным грунтом, что наверху сумела вырасти и закрепиться карликовая березка... Мое первое впечатление совпадает с выводом Ферсмана: пресловутая болотная пирамида - естественного происхождения. Но потом все-таки засверлила крамольная мысль: за десятки тысяч лет любой искусственно обработанный камень мог подвергнуться такой деформации и выветриванию, что все следы человеческих рук стерлись начисто..." Однако Демин и его сторонники делают еще один шаг к тому, чтобы вывести тему прошлого Кольского полуострова за рамки серьезного обсуждения. Через год они возвращаются к Ловозеру и Сейдозеру с экспедицией "Гиперборея-98", в состав которой вошли "специалисты по аномальным явлениям", репутация которых в кругах, даже весьма далеких от науки, всегда была невысокой: "...Где-то здесь еще в 1922 году экспедиции Барченко был показан священный лаз под землю, при приближении к которому возникало чувство страха. Участники той давней экспедиции сфотографировались у входа в подземное убежище, напоминающее берлогу. Нам же вот уже второй год не удается обнаружить этот таинственный проход в "подземное царство", несмотря на то, что такая задача ставилась перед каждым вновь прибывавшим отрядом... Пытались помочь нам уфологи и экстрасенсы, волею судеб оказавшиеся в зоне работы экспедиции. Очаровательная студентка из Нальчика - Валерия, "ведьма в десятом поколении", как она сама себя представляла, утверждала, что видит неуловимый лаз, ведущий в обширное подземное убежище, но оттуда поступает запретительная информация: таинственные подземные обитатели дают "красный свет на продолжение поисков". Патрон "ведьмы", уфолог с мировым именем - тоже Валерий, - уточнял: там, глубоко внизу, подземная база инопланетян. Оккультистам вторили серьезные ученые. Вадим Чернобров, прибывший из Москвы со множеством хитроумных приборов, обнаружил таинственный каменный куб и места посадок двух НЛО... Другой ученый-москвич, эксперт-геолог, заявлял, что чувствует, как за ним упорно наблюдает какое-то неуловимое существо. Более того, таинственный незнакомец несколько раз переставлял оставленные на ночь удочки и перепутывал снасти. Однако, в отличие от уфологов, опытный ученый склонен был приписать эти деяния не космическим пришельцам, а "снежному человеку" - невидимке, которого на этот раз никто из участников экспедиции так не повстречал..." Комментировать это я не возьмусь - на мой взгляд, и так все очевидно.

0

7

fra Ozz
Нашел вот такую общую вводную статью о мистицизме.
http://zhurnal.lib.ru/f/filatow_w_w/mistika.shtml

Есть предложение развить даную тему.
Предлагаю создать новый научный отдел посвященный непосредственно вопросам мистицизма в целом, - т.е. обзор мистических практик, статьи по персоналиям и прочее.
  Действительно,  тема  мистицизма затронутая Вами - весьма превосходная идея, материал в целом, при желании можно найти.
   Как Вы относитесь к созданияю нового научного отдела?

Если вы согласны, то нужно, после создания отдела рассортировать уже имеющийся материал по соответствующим  категориям и тематике.

0

8

Можно! Были бы авторы. :(

0

9

fra Ozz
Все будет! Авторов - море!
Материал собственно тоже имеется, но увы, чтобы написать статью, необходима большая работа.
Увы, отчего-то когда пишут о мистике, авторы стараются налить воды, дабы сделать текст увесистым, но никак не содержательным.
Сейас пишу по мистицизму Франциска, пришлось выуживать информацию просто из ничего.
Все хваленные биографии и работы выдающихся авторов - меня не устроили.
В общем, в целом писать  можно.     
Другой вопрос - отсутствие времени!

На днях все перенесем в отдельный раздел и разобьем все по персоналиям.

0

10

Здесь о других авторах! Другие активные участники необходимы для нашего форума. Как и другие подобные начинания остаются не более начинаниями из-за отсутствия внимания со стороны. Нам пора уже задуматься о привлечении новых членов в наши ряды - вот о чем здесь. В принципе, это же форум, а не научная конференция, где один - два докладчика, с монотонными выступлениями в сонно-зевающей атмосфере в полупустом зале. :glasses:

0

11

fra Ozz
Согласен полностью, но увы, пока ничего сделать не могу!
Пока предлагаю данный раздел переименовать из "изотерики" в "Мистика и мистики"
В данном разделе каждому течению и представителю будет уделено должное внимание.
Думаю что не совсем удобно будет читать когда все свалено в одну общую кучу.
Данную тему нужно будет почистить и распределить по персоналиям в отдельные разделы.

Эзотерику сделаем отдельным разделом.

0

12

Сейчас общепризнано, что фундамент идеологии фашизма был заложен секретными обществами задолго до возникновения нацистского государства, но активной силой это мировоззрение стало после поражения Германии в Первой мировой войне. Однако начнём мы с конца 19-го века. Именно тогда Теодор Хаген, настоятель бенедектианского монастыря в австрийском городе Ламбах, совершил длительное путешествие на Ближний Восток и Кавказ. Целью был поиск эзотерических знаний, которые использовались при создании самого ордена, но постепенно утратились.

Хаген привез огромное количество каких-то древних манускриптов. Содержание свитков осталось загадкой даже для братии. Известно только, что настоятель дал заказ местным мастерам сделать в аббатстве новые барельефы. Их основой стала свастика — древний языческий знак кругообразного вращения мира. Интересное совпадение: примерно во времена появления свастики на стенах ламбахского монастыря в его церковном хоре пел один худенький мальчик. Звали его Адольф Шикльгрубер.

После смерти Теодора Хагена в 1898 году в аббатство пожаловал цистерианский монах Йорг Ланс фон Либенфельс. Почему-то загадочные манускрипты Востока братия предоставила ему без малейшего ропота. Очевидцы вспоминали, что Либенфельс несколько месяцев провел в монастырской библиотеке, лишь изредка выходя для приема скудной пищи. При этом цистерианец, последователь святого Бернара, ни с кем не разговаривал. Он выглядел крайне возбужденным, как человек, находящийся во власти поразительного открытия. Материалы, полученные Либенфельсом, позволили ему основать духовное тайное общество. Оно получило название «Орден нового храма».

В 1947 году Либенфельс напишет, что именно он привел Гитлера к власти. Но это будет потом. А пока, на рубеже веков. Орден нового храма стал одним из центров малоизвестного у нас оккультного течения. Оно называлось «виенай». В переводе со старонемецкого — «посвящение». Это понятие в кругах эзотериков трактуется как мистическое постижение того, что для профанов является объектом слепой веры. К этому течению относился и орден Гвидо фон Листа. Он был учрежден в Вене в 1908 году. В обществе Листа был создан внутренний круг — Арманенорден. Его Лист считал преемником целой цепочки организаций, веками передававших друг другу эстафету тайны от королей-священников.

В работе «Мистериальный язык индогерманцев» Лист писал о германской традиции, как исключительной носительнице духовности и мудрости предков, обитавших на древнем континенте Арктогея. В книге была помещена карта этой легендарной земли со столицей Туле. В Вене с Листом встречался молодой Гитлер. Интересно и то, что одной из активисток его ордена была Матильда Людендорф, супруга начальника германского Генштаба в годы Первой мировой войны. Среди сохранившихся документов Арманенорден есть многозначительная резолюция о распространении идеи «виенай» в германском генералитете.

В 1912-м году был создан Германенорден, вобравший в себя структуры, проповедующие идеи «виенай», в том числе и орден Гвидо фон Листа. Один из членов Германенорден, барон Рудольф фон Зеботтендорф, основал в 1918-м году в Мюнхене филиал этого ордена -общество Туле (по названию столицы легендарной арктической страны — колыбели человечества). Официальная его цель — изучение древнегерманской культуры, но истинные задачи были значительно глубже.

В октябре 1918 года Зеботтендорф дал задание братьям ложи КАРЛУ ХАРРЕРУ (спортивному журналисту) и АНТОНУ ДРЕКСЛЕРУ(слесарю) основать кружок рабочих. Позднее он превратился в ДАП (Deutsche Arbeiterparrei = Немецкая Рабочая Партия). Газетой общества Туле был «Фелькишер беобахтер», который позднее перешел по наследству непосредственно НСДАП, развившейся из ДАП.

Фронтовик ( бывший ефрейтор) Адольф Гитлер вступил в НДСАП под номером семь (счастливое число — знак судьбы — считал он…). В списках членов общества Туле напротив него стоит пометка «посетитель». А вскоре идеи теоретиков «Туле» нашли отражение в его книге «Моя борьба». Как известно свою программную книгу Гитлер написал в тюрьме Ландсберг, где он сидел с Рудольфом Гессом после провала «пивного путча» . Тут важно отметить, что до путча Гесс работал в Мюнхенском университете ассистентом профессора Хаусхофера, весьма примечательной личности.

В начале века Карл Хаусхофер служил военным атташе Германии в Японии. По сообщению исследователей Жака Бержье и Луи Повеля, в этой стране он был посвящен в тайный орден Зеленого Дракона. Позже, в десятых годах нашего века, ему открылись двери буддийских монастырей в Лхасе (жёлтые шапки). В годы Первой мировой войны Хаусхофер дослужился до генерала. Его коллег поражали способности этого человека к ясновидению при анализе военных операций. Считалось, что такое свойство он развил в себе, общаясь с посвященными Востока. В послевоенное время Хаусхофер посвятил себя науке. . И вот, вслед за крахом пивного путча едва ли не каждый день Карл Хаусхофер, знаменитый профессор и генерал начинает посещать в заточении двух молодых людей с сомнительной репутацией. С какой целью?

Важная деталь: Хаусхофер был близок к обществу Туле. Как мы помним, нацистская партия стала его политическим филиалом. Очевидно, именно после путча серые кардиналы ордена окончательно сделали свой выбор. Фюрером будет Гитлер. Но почему же все-таки был избран Гитлер? Склонен к мистике, а значит — внушаем. Обладает явными качествами медиума и способен воздействовать на аудиторию. Идеально вписывается в известную всем оккультистам триаду. Маг «накачивает» медиума, а тот вызывает из коллективного сознания толпы демонов войны и крови, слепого обожания и агрессии.

В 1944 году сын Хаусхофера Альбрехт был убит после очередного неудачного покушения на Гитлера. В кармане его куртки нашли окровавленную записку с загадочными стихами. Подстрочный перевод их примерно таков: «Все зависело от того, чтобы оттолкнуть демона в его темницу. Мой отец сломал печать, он не почувствовал дыхания лукавого. Он выпустил демона в мир». Еще позднее, на Нюрнбергском процессе Гесс, якобы находясь в состоянии амнезии, не узнает своего учителя. 14 марта 1946 года профессор убьет свою жену Марту и затем покончит с собой в соответствии с ритуалом самурайской чести.

Из мистической плоскости идеи быстро перешла в сугубо прикладные. Многие теоретические положения расового закона 1934 года словно списаны с документов Германенорден. В своей практической части закон призывает к вытеснению неарийцев, особенно еврейских полукровок, из государственного аппарата, из адвокатуры, с должностей журналистов, врачей, из сферы культуры и искусства. О становлении подобных представлений барон Зеботтендорф рассказал в книге «Прежде чем пришел Гитлер», изданной в 1933-м году. Но тут же по рейху был разослан приказ — книгу уничтожить, а самого Зеботтендорфа найти где бы он ни был. ( Барону удалось скрыться в Турции, где он утонул 8 мая 1945-го года). Роковой для основателя ордена Туле стала страница книги со списками членов Туле и информация о том что Гитлер в 1932 году принял предложение стать Великим магистром Германенорден.

На некоторых, особенно ответственных выступлениях, Гитлер делает характерный жест — руки под прямым углом скрещены на груди. Именно так в документах ордена описывается ритуальный жест его Великого магистра. Он соответствует руническому знаку «лак», что означает «двойной топор» — символ власти. Интересно, как толкуется этот жест в черномагических инкунабулах: «Жест Магистра — скрещенные руки на груди, конечно же, ни что иное, как символ смерти и возрождения, используемый в ритуале вызывания мертвых. Но вот парадокс: после прихода Гитлера к власти отношение верхушки рейха к мистике внешне изменилось.

Символом этой перемены стал один нюанс, обратить внимание на который позволили архивные документы «Аненэрбе». Многие из них — след черновой орденской работы над символами. И на всех бумагах свастика изображается только правосторонней. Свастика, которую вскоре высоко поднимут на знаменах рейха, окажется перевернутой, левосторонней. (Исследователь И. Горшков считает, что положительно заряженная, правосторонняя свастика предназначалась для воздействия на сознание «своих», левосторонняя же была призвана угрожать врагам. Впрочем, это всего лишь догадка. Вернемся к фактам). Информация ассоциации «Политика герметика». В 1935 году членам СС запретили состоять в Германенорден. А потом он и вовсе прекратил свое существование. Среди иерархов «Тысячелетней империи» возобладало мнение, что деятельность подобных структур инспирируется подрывным еврейским движением. Вскоре начался отток из СС многих теоретиков, стоявших у истоков рейха. Сатанинскими силами не пользуются. Им служат. Или просто гибнут.

При сравнении с Обществом Туле, проще всего можно уяснить себе разницу между ними, если сказать, что Общество Туле занималось материальным миром и политическими проблемами, в то время как Общество Врил ориентировалось преимущественно на ПОТУСТОРОННИЙ МИР. Позднее, в 1935 году, — был основан и наиболее упоминаемый журналистами элитарный мистический орден «Аненербе» (Ahnenerbe — «Наследие предков»), который с 1939 года по инициативе Гиммлера стал главной научно-исследовательской структурой в рамках СС. Имеющее в своем подчинении полсотни исследовательских институтов. Общество «Аненербе» занималось поиском древних знаний, позволяющих разрабатывать новейшие технологии, управлять с помощью магических методов человеческим сознанием, проводить генетические манипуляции в целях создания «сверхчеловека».

0

13

Н. А. Бердяев:
Мистика есть реализм, ощущение реальностей, слияние с реальностями; рационалистический же позитивизм есть иллюзионизм, потеря ощущения реальностей, разрыв между реальностями мира.

0

14

Вот тож материал нарыл.О правдивости судить вам...
Копьё всевластия. Когда Гитлер осуществил свой самый первый территориальный захват — насильно присоединил к Германии — «братскую» Австрию, им двигало не столько стремление расширить границы «тысячелетнего Рейха», начать мощную геополитическую экспансию, сколько совсем иное желание, не афишируемое, но всепоглощающее. Даже не желание, а заветная мечта. Мечта едва ли не всей его жизни. Этот несостоявшийся художник и экс ефрейтор, а позже — вождь всей нации мечтал овладеть… Нет, не Польшей, не Францией и не Россией (то есть — и всем этим также, но уже потом!), а невзрачным черным куском железа. Точнее — наконечником древнего копья, который считался одной из главных христианских реликвий и хранился в бывшем дворце Габсбургов — Венском музее Хофбург. Экспонат носил название «Копье Отгона Третьего» — императора Священной Римской империи.

Еще в 1909 году начинающий живописец Адольф Шикльгрубер ежедневно, как на работу, приходил в Зал Сокровищ этого музея и часами простаивал перед витриной, за которой на алом бархате чернело Копье Отгона. Будущий фюрер молился на него, вожделел его, грезил, как в один прекрасный миг возьмет священный предмет в свои руки. Он кожей, оголенными нервами, всем своим естеством ощущал, как от этого неприметного куска металла исходят незримые волны какой-то неземной, всесокрушающей мощи. И верил: когда-нибудь эта мощь вольется в него самого и поможет покорить мир.

А в 1917 году это вожделение перешло совсем уже в открытую манию. Тогда молодой Адольф совместно с Альфредом Розенбергом и еще двумя «братьями по духу» проводил спиритический сеанс, и вызванный Гитлером дух некоего немецкого князя напророчил: новым предводителем Германии станет тот, кто завладеет Копьем! И вот через полтора десятилетия, утвердившись во главе «Новой Германии», этот мечтательный мистик еще более окреп в своей решимости захватить Копье Отгона. Нетерпение переполняло «арийца № 1»! Сколь велико оно было, можно судить по такому факту. Шел 1935 год, рейх еще только набирался сил, чтобы вторгнуться в Австрию. И вот — знаменательное событие: здесь открылся так называемый Центр нацистской религии, которому предназначалось впоследствии вырасти в некий «Ватикан СС». Так вот один из главных залов этого фашистского пантеона получил известность как «Комната Копья»: центральное место в нем занимала… копия Копья Отгона Третьего! Но копия не могла удовлетворить сгорающего от нетерпения Адольфа. И вот спустя три невыносимо долгих года Гитлер протянул бронированную лапу своих дивизий уже за оригиналом. Но прежде чем его ландскнехты вторглись в Австрию, фюрер дал особое указание: принять меры, чтобы обеспечить сохранность копья, пока танки с крестами на броне не возьмут дворец Габсбургов под свою «опеку»!

Приказ был исполнен образцово. Когда в марте 1938 года гитлеровские стальные клинья впились в тело суверенной альпийской республики, президент Австрии Миклас распорядился сделать все возможное, чтобы уберечь исторические реликвии от немецких интервентов. Тотчас полицейские подразделения отправились к Хофбургу. Но там их встретил отряд своих местных эсэсовцев, и земляки эти оказались настроены весьма агрессивно. Доблестная полиция сочла за благо не выполнить распоряжения своего президента и отступила.

И вот наступил, возможно, самый счастливый миг за всю жизнь Адольфа Гитлера: бросив дела государственные, военные и партийные, он самолично заявился в австрийский дворец, который к тому времени был уже окружен отборными частями 8-го армейского корпуса немецкой армии, и, наконец, уединился с вожделенной реликвией.

Спустя полгода после этого трогательного свидания, 13 октября 1938 года, Копье Отгона со всеми возможными почестями и предосторожностями было переправлено специальным бронепоездом в Германию и помещено в Нюрнбергскую церковь Святой Екатерины. Вместе с Копьем сюда перебрались из Хофбурга лоскут скатерти, покрывавшей стол во время Тайной Вечери, кошель Святого Этъена, зуб Иоанна Крестителя и другие христианские реликвии. Заполучив долгожданное Колье, Гитлер стал прибирать к рукам Европу — перекраивать карту мира и ваять контуры «Нового Рима».

Почему фюрер столь маниакально рвался к обладанию именно этой реликвией? Почему так безоговорочно верил, что она позволит ему вершить судьбы государств и народов? Да потому, что вся предыстория священного Копья (а она насчитывает несколько тысяч лет!) убедительно доказывала: тот, кто владеет им, — владеет всем миром. Копье было выковано с соблюдением сакрально-мистических ритуалов по приказу третьего первосвященника Иудеи Финееса, известного своими незаурядными способностями в сфере магии и каббалистики. Согласно замыслу Финееса Копье символизировало магические силы крови иудеев как избранного народа (об этом факте, глубоко оскорбительном для всякого арийца, Гитлер, вероятно, предпочитал не вспоминать). С той поры началось триумфальное шествие Копья по всему миру.

Это кочевье, многовековой исторический дрейф сопровождались победным пением фанфар и потоками крови, гибелью целых государств и рождением новых могущественных империй Легендарный военачальник Иисус Навин, потрясая этим копьем, бросился на мощные укрепления осажденного Иерихона, и надежнейшие стены внезапно рухнули. Побывало Колье и в руках Ирода Великого, приказавшего изничтожить всех младенцев мужского пола Иудеи, чтобы не дать взрасти будущему «царю Иудейскому».

С каждым новым владельцем это Орудие Власти обрастало все большей славой, целые народы благоговели перед ним. Кажется, никто уже не сомневался: Копье наделяет своего обладателя сверхчеловеческими возможностями, позволяющими ему вершить судьбы мира, творить Великое Добро или же Беспримерное Зло. Среди владельцев Копья Власти исторические хроники называют Отгона III Великого — императора Священной Римской империи, Генриха I Птицелова — основателя Саксонской королевской династии, римского императора Константина Великого, провозгласившего христианство официальной религией. С Копьем в руках могущественный король остготов Теодорих разгромил орды доселе непобедимого Аттилы, император Юстиниан вновь отвоевал у варваров земли бывшей Римской империи, а предводитель франкского воинства Карл Мартелл разбил арабов, предотвратив их вторжение в Западную Европу. Карл Великий — объединитель и властитель всей Европы, одержавший победы в 47 военных походах, постоянно держал Колье подле себя. Хозяевами священной реликвии объявляли себя Фридрих Барбаросса и свыше сорока других германских императоров. Фридрих II использовал копье в своих крестовых походах и сражениях, которые постоянно вел против итальянских государств и армии Папы.

Именно это Копье и свершаемые с его помощью подвиги вдохновили крестоносцев на создание могущественного Тевтонского Ордена. И впоследствии на протяжении столетий наследники тевтонских рыцарей, терпя военные поражения и исторические унижения, возвращались своими чаяниями к чудодейственной силе Копья. Не стал исключением и Адольф Гитлер, особенно склонный к мистическим исканиям и вере в сверхъестественное. Впрочем, Копье не было безусловной принадлежностью одних лишь немцев . Им обладали и французские Меровинги. Да и Наполеон буквально дневал и ночевал с Копьем Власти. Правда, у великого корсиканца этот талисман выкрали именно в тот момент, когда он двинулся на Москву… Отчего же это Копье особо почитается поклонниками Христа и причислено к главным реликвиям христианства? Потому что, согласно преданию, на нем запеклась кровь Спасителя, распятого на кресте.

В тот период оно принадлежало Гаю Кассию — капитану стражи, который был наделен особыми полномочиями при осуществлении государственных церемоний, правосудия и казней. Он наблюдал и за ходом казни Христа на Голгофе. Когда казалось, что Иисус уже мертв, Кассий подъехал к его кресту и уколол своим (тем самым!) копьем распятое тело. Из раны заструилась кровь, показавшая, что Христос еще жив. В историю христианства Гай Кассий вошел под именем Лонгин. А само Орудие Власти, обагренное кровью Христа, сделалось священной реликвией и получило новое имя — Копье Лонгина (среди многочисленных названий Копья это стало наиболее распространенным).

Интересно, что в мире имеется несколько артефактов, претендующих на звание и роль Копья Лонгина. Об одном из них мы только что рассказали. Но есть и его двойник, хранящийся в Ватикане. А ломимо этого еще и в Кракове существует некое копье-реликвия. Впрочем, большинство исследователей склоняются к мнению, что истинным Копьем Лонгина является именно то, что хранилось во дворце Габсбургов и олицетворяло сокровенную мечту Гитлера, жаждавшего властвовать над миром.

А чем же завершился «Гитлеровский период» в жизни Копья Лонгина? После массированных английских бомбардировок Копье было укрыто в подземную галерею, упрятанную под Нюрнбергской крепостью: там для него специально оборудовали бронированный бункер. Но в октябре 1944 года бомбы союзной авиации перепахали Нюрнберг до основания и открыли доступ в хранилище священных ценностей. С той поры начинается агония «Тысячелетнего Рейха». Армии Жукова пробиваются все ближе к Берлину, а с Запада наступают войска союзников. И главная забота фюрера — спасти в первую очередь не Германию, не немецкую нацию, а драгоценную реликвию: «Сохраним Копье, и Германия возродится!» Он распоряжается тайно вывезти Копье и другие предметы мистического поклонения из разрушенного подземелья и спрятать их в специальной камере, оборудованной внутри скалы. Одновременно, чтобы сбить со следа разведки противников, проводится операция прикрытия: колонна грузовиков тайно (но не слишком тайно!) вывозит некий якобы засекреченный груз из нюрнбергских подземелий и доставляет к австрийскому озеру Целль, неподалеку от Зальцбурга, где таинственные ящики благополучно погружают в озерные воды. И тут в операции, блестяще подготовленной и организованной с истинно немецкой скрупулезностью, неожиданно происходит сбой. Ошибка. Вопиющая, необъяснимая, поистине мистическая ошибка.

Выполняя приказ Гитлера, исполнители акции вывозят и надежно захоранивают в скале, как и планировалось, все особо ценные экспонаты из Нюрнберга. Все, кроме самого главного, ради которого и разыгрывалась эта сложнейшая, многоходовая комбинация! Копье Лонгина в списках предметов на вывоз (опять же, чтобы надежней спрятать концы в воду!) было обозначено одним из наименее известных своих имен — «Копье святого Маврикия». Но малосведущая в исторических ценностях солдатня спутала его с также хранившимся в экспозиции Мечом святого Маврикия и, бережно завернув в стекловату, а затем укрыв в футляр из чистой меди, вывезла именно его. А Копье Лонгина осталось беспризор но валяться среди третьестепенных экспонатов, оставшихся «на разграбление американским варварам».

Занявшие разгромленный Нюрнберг американцы и впрямь проявили себя как невежественные варвары. 30 апреля 19451 года они наткнулись на вход в подземелье и обнаружили там, помимо прочего, Копье Лонгина. Но не придали ровным счетом никакого значения этой невзрачной «железяке». Не заинтересовало Копье ни сенаторов, ни конгрессменов, ни генералов, наведывавшихся сюда, дабы узреть отвоеванные императорские сокровища. И неизвестно, как сложилась бы дальнейшая его судьба, если бы о металлическом наконечнике случайно не прослышал находящийся вдали от Нюрнберга генерал Патгон. В отличие от своих «крупнозвездных» коллег, он нешуточно увлекался историей, мифологией, древними мистериями и был в этих вопросах подлинным знатоком. А потому, услышав краем уха о наконечнике копья, он тотчас примчался в Нюрнберг. После чего «непонятная железяка» была восстановлена в своем высочайшем статусе, а спустя несколько месяцев, согласно приказу Дуайта Эйзенхауэра, генерал Кларк в торжественной обстановке передал ее бургомистру освобожденной Вены. Копье Лонгина и поныне хранится под витринным стеклом во дворце Хофбург. Гитлер же покончил самоубийством почти сразу после того, как утратил власть над волшебным копьем.

Впрочем, на этом история Копья Власти не заканчивается. Вот уже десятки лет не затихают упорные слухи, будто бы прагматичные янки передали австрийцам искусно выполненную копию Копья, а сам оригинал решили не выпускать из собственных рук.

0

15

Ариец
Прошу перенести информацию в раздел Германия и Рейх.
Спасибо!

Ариец написал(а):

Йорг Ланс фон Либенфельс.

Вот и создайте для него отдельную тему!
Впрочем, можно его и в персоналии определить!
Но в разделе о Германии - ему самое место!

0