Наследие предков

Объявление

Форум посвящен изучению традиций, религий, верований, религиозно-мистических течений Античности, Древней Руси, Германо-скандинавской мифологии и эпосу, религиозно-мистическим течениям Германии первой половины 20 века, а так же проблемам современного развития новых религиозных течений.

При использовании любого материала с нашего форума, обязательно размещайте ссылку на наш ресурс. Это поможет развитию форума, привлечению новых людей, а так же популяризации авторских работ наших уважаемых авторов. Спасибо.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Митраизм

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Митраизм и христианство

Источник

Свет с Востока

Победоносные завоевания Александра Македонского привели к серьезным изменениям как в расстановке политических сил, так и в религиозном сознании людей. Смешение самых разнородных культурных традиций вызвало к жизни бесчисленное множество культов и верований, породив духовный кризис. Единственным выходом в подобной ситуации было установление на государственном уровне религии, чьи догматы и морально-этические ценности могли бы послужить надежной основой для духовного оздоровления огромной империи и создания положительной, лояльной по отношению к власть имущим идеологии.

Долгое время за право стать такой религией сражались митраизм и христианство, и хотя победа в конечном счете осталась за последователями Иисуса, отдельные отголоски учения Митры можно встретить и по сей день.

Культ Непобедимого Солнца

Митраизм возник во втором тысячелетии до н.э. на выжженных солнцем просторах Персии и Малой Азии и достиг своего расцвета в III-IV веках после Рождества Христова. Подобно тому, как христианство зародилось в лоне иудаизма, митраизм был теснейшим образом связан с зороастризмом - одним из древнейших религиозных учений, влияние которого на многие культы и верования Востока и Средиземноморья было весьма значительным.

Вначале приверженцами митраизма были представители иранских и арийских народов; затем, благодаря киликийским пиратам (Киликия - древнее государство, находившееся на территории нынешней Турции), контролировавшим морские коммуникации, это учение проникло в Европу, достигнув отдаленных военных лагерей римлян в Британии и северной Германии.

Митра, сын зороастрийского божества света и любви Ормузда, почитался как владыка небесного света и солнца, бог справедливой силы, истины и верности своему слову. Древнеперсидская «Авеста» и индийская «Ригведа» воспевают его неустрашимость, всеведение, боевой дух и готовность сражаться с дэвами - злобными демонами, сотворенными богом тьмы Ариманом. Он следит за поддержанием мира и выполнением людьми своих обещаний, сурово карая лжецов и клятвопреступников. Пастухи и земледельцы обращались к Митре с молитвами об увеличении урожаев и о защите от засухи, воины перед сражением произносили его имя, веря, что воинственный бог Солнца, изображавшийся всегда в полном вооружении, неизменно встанет на сторону своих приверженцев.

Если христианство зиждется на идее любви и всепрощения, довольно терпимо относясь ко лжи (существует даже такое понятие, как «ложь во спасение»), то самым страшным преступлением в глазах митраиста являются нарушение данного слова, обман и неискренность. Приверженцы Митры неукоснительно придерживались основного постулата своего морально-нравственного кодекса: честность и правдивость в любой ситуации.

Возможно, именно тем фактом, что большинство средиземноморских купцов в первые века новой эры исповедовали митраизм, объясняется столь бурное развитие торговых отношений в этом регионе. Само имя Митры в переводе с авестийского означает «договор», и, оформляя сделку или заключая соглашение, древние неизменно призывали этого бога Непобедимого Солнца в свидетели чистоты своих намерений.

Культ Митры, покровительствующего порядку, закону, миру и власти, пришелся по вкусу римским цезарям, многие из которых сами приняли митраизм, о чем свидетельствуют многочисленные надписи и посвящения на монументах, четко связывающие культ Непобедимого Солнца Митры с идеей римской государственности. Число поклонников этого божества было в то время столь велико, что митраизм вполне мог бы стать мировой религией. Однако этого не произошло, и немаловажной причиной поражения митраизма и его постепенного забвения была его обрядовая, церемониальная сторона.

Дело в том, что митраизм был предельно строгим, даже жестким учением, требовавшим от своих адептов дисциплины и личного мужества. В христианстве раскаявшийся в конце жизни преступник мог получить отпущение грехов и надежду на спасение души. Митраист должен был на протяжении всей своей жизни неукоснительным образом соблюдать морально-нравственные предписания своей веры.

Другим препятствием на пути превращения митраизма в государственный культ был его закрытый, мистериальный и элитарный характер, полностью исключавший участие женщин в отправлении обрядов и священнодействий. В отличие от христиан, стремившихся обратить в свою веру как можно больше людей, митраисты искали индивидуального просвещения и совершенствования.

Ипостась сына Божьего?

Сопоставление внешней, знаково-символической стороны учений Митры и Христа, а также обрядности и священных писаний этих двух религий способно повергнуть неискушенного читателя в крайнее изумление: оказывается, христианство почти полностью ассимилировало, или, проще говоря, скопировало символику и священные церемонии культа солнечного божества. Несмотря на целый ряд догматических и идеологических различий, влияние митраизма на христианское вероучение признается большинством современных исследователей как непреложный факт.

Последователи Митры праздновали день рождения своего божества 25 декабря, в день зимнего солнцестояния, что впоследствии было перенято христианами. Появление на свет младенца Митры в самую темную ночь в году под сводами пещеры знаменует рождение света и надежды, ожидание скорого воскрешения природы после долгого зимнего сна. А ведь и рождение Иисуса символизирует приход в мир Мессии, дарующего надежду на воскрешение и возрождение души в новой, вечной жизни.

Рождественские легенды христиан и митраистов настолько похожи, что вывод о сознательном, почти полном заимствовании напрашивается сам собой. Так же, как и младенцу Христу, маленькому Митре пришли поклониться пастухи, а затем волхвы, принесшие Спасителю золото и благовония. Большинство исследователей полагают, что эти волхвы, фигурирующие и в Евангелии, и в митраистских преданиях, были зороастрийскими священнослужителями, пришедшими воздать почести родившемуся Мессии.

Жизненный путь Христа и Митры также во многом схож. Они оба соединяют в себе человеческое и божественное, являясь, таким образом, посредниками между людьми и Богом. И Христос, и Митра творят волю Отца, их пославшего, и противостоят силам тьмы. И тот, и другой по завершении своего земного пути вознеслись на небо, к престолу Творца.

Символика и обрядовая сторона христианства и митраизма также обнаруживают почти полное сходство. У приверженцев солнечного божества существовал обычай осенять себя крестным знамением, при посвящении неофита в таинства религии над ним проводили обряд крещения-омовения, очищавший принимающего новую веру от его прошлых прегрешений. Подобно христианам, митраисты причащались хлебом и вином, причем сама церемония Святого Причастия была призвана имитировать последнюю трапезу Митры со своими учениками. И христианское, и митраистское духовенство использовало во время богослужений кропильницу, а сама служба проводилась на древнем, неизвестном простому народу языке. Голова и лик Митры на священных изображениях окружены нимбом - сияющим ореолом с солнечными лучами, что также соответствует христианской иконографии.

Анализ критической массы этих фактов, недвусмысленно свидетельствующих о преемственности христианства по отношению к митраизму, привел исследователей культа персидского солнечного бога к неожиданному и довольно оригинальному выводу: в течение длительного времени, вплоть до XI века после Рождества Христова, Митра почитался как одна из ипостасей Иисуса Христа, а поклонение ему являлось одной из форм христианского вероучения. Верховный жрец солнечного божества носил тот же титул, что и глава католической церкви, - «папа» или «святой отец». Церемониальное облачение Папы Римского в точности соответствует одеянию митраистских священнослужителей: высокий головной убор, называемый тиарой или митрой, и красные ботинки, явная аналогия с обувью жрецов Митры - красными солдатскими сапогами, отличительному знаку древнеримских военачальников.

По всей вероятности, подобное слияние христианства и митраизма было делом рук римских цезарей. После установления христианства в качестве официальной государственной религии число приверженцев Митры было столь велико, что насильственная христианизация могла спровоцировать настоящий социальный взрыв. Власти предержащие пошли на компромисс, соединив оба учения воедино, внеся в миролюбивое и пацифистское по сути христианство воинственные идеи культа Непобедимого Солнца.

Римская империя в те годы находилась в состоянии длительной войны с Персией, и установление митраизма, персидской по происхождению религии, в качестве государственной идеологии ознаменовало бы духовную и конфессиональную зависимость Рима от Персии. Римских цезарей, стремившихся к установлению собственной гегемонии, такая перспектива совершенно не устраивала, поэтому христианизация была единственным средством остановить экспансию восточных вероучений.

После установления христианства и последовательной ассимиляции им символики и отдельных идеологических моментов митраизма культ Непобедимого Солнца начал постепенно сдавать позиции, пока окончательно не канул в Лету. Правда, отголоски этой некогда могущественной религии отчетливо слышны и в наши дни. Морально-нравственные принципы современного общества в значительной степени основываются на созданном митраистами духовно-этическом фундаменте. В повседневной жизни мы невольно упоминаем имя персидского солнечного божества практически ежедневно. Одно из самых распространенных русских имен - Дмитрий - означает в переводе «преданный Митре». А пользующиеся метро едва ли знают, что слово «метрополитен» произошло от слова «метрополия» или, как говорили раньше, «митрополия», то есть город Солнца, город Митры.

Но не только в именах и названиях сохранилась память о Митре. «Этот древнейший культ, - отмечает французский исследователь Аркон Дарол, - послуживший основой многих современных тайных обществ, содержит ряд элементов, типичных для подобного вида организаций. Будучи системой духовного обучения, он дает своим приверженцам возможность войти в реальное или воображаемое соприкосновение с высшими силами. Используя магическую власть, его жрецы заставляют посвященных верить в возможность с помощью магических слов добиться того, что недоступно непосвященному».

Митраизм не носит антиобщественного характера: его цели не вступают в конфликт с общей политикой тех стран, где он существует, он не угрожает сложившимся порядкам. Отличаясь терпимостью по отношению к другим культам, он не пытался и не пытается вытеснить их. Ежегодный праздник «Рождение солнца», который митраисты отмечают 25 декабря, перешел в христианскую традицию. Впрочем, нынешние поклонники этой религии утверждают, что христианство не столько вытеснило митраизм, сколько поглотило его, заимствовав некоторые внешние формы и приспособив их к собственным нуждам. Справедливо это или нет, трудно сказать, так как устроить диспут поклонников Митры и Христа пока не удавалось.

Вот что говорит один из британских митраистов: «У нашего древнего божества, которого часто изображают победителем быка или человеком с львиной головой, по-прежнему есть поклонники. Ведь солнце продолжает светить...»

0

2

О мистериях Митры. Ю. Эвола.

Э.Ренан однажды заметил: «Если бы Христианство стало жертвой какого-то опасного «заболевания», мир стал бы митраизированным». Т.е., он принял бы религию Митры. Согласно разделяемому многими учеными мнению, Митраизм являлся наиболее сильной и заманчивой альтернативой, с которой Христианство когда-либо сталкивалось. Митраизм появился в Риме в первой половине первого века до н.э. и достиг своего апогея примерно в третьем веке н.э. К тому времени эта религия распространилась по всей империи, где ее ряды пополнялись преимущественно за счет легионеров – бывших сельских жителей. Митраизм был близок их мужественному и воинственному духу, и такие императоры, как Адриан, Комод и Аврелиан были посвящены в мистерии этого культа.

В конце второго века н.э., Митраизм был официально признан в качестве религии Империи, а Митра – ее патроном и покровителем. Также, культ Митры вобрал в себя культ Бога-Солнца Гелиоса, почитавшегося в качестве суверенной и непобедимой божественной мощи. 25 декабря, день зимнего солнцестояния (die natalis Solis invicti Mithra), отмечался как один из важнейших праздников, посвященных Митре. В своей субверсии, христиане адоптировали этот праздник, превратив его в Рождество. Считается, что Константин колебался между Христианством и Митраизмом, а Юлиан известен как выдающийся посвященный в митраистские мистерии. Он использовал Митраизм, равно как неоплатоническую метафизику и традицию мистерий, в своей смелой и благородной попытке восстановить римские языческие культы в противостоянии с быстро распространяющейся христианской верой.

У нас имеются некоторые оговорки на предмет того, что античный мир мог бы быть не христианизирован, а «митраизирован». Для успешного противостояния Христианству, Митраизм должен был бы понизить свою собственную планку. Даже сохранив чистоту, Митраизм вряд ли бы получил столь же сильную поддержку народных масс, что и религия Исуса, отличавшаяся сентиментальной доктриной спасения, открытой для всех жаждущих. Митраизм являлся ветвью древнего персидского Маздеизма. Именно из Маздеизма в Митраизме позаимствован его центральный мотив борьбы сил света/добра с силами тьмы/зла. Митраизм могут иметь религиозно-экзотерическую форму, но его ядром оставались мистерии, а именно – инициация в подлинном смысле слова. Данное разделение между религией и инициацией, позже ставшее особо выделяемым, само по себе служило для Митраизма ограничивающим фактором, хотя и делало его более законченной формой Традиции.

Здесь мы хотели бы остановиться на митраистских мистериях и осветить их характер на основании свидетельств античных авторов, а также изображений на разного рода памятниках античности в ареале центров распространения митраистских культов и мистерий. Помимо подобных свидетельств, собранных Францем Кюмоном в его исследованиях, мы коснемся также «Митраистского ритуала Большого магического папируса» (по-гречески “Apathanatismos”), сейчас хранящегося в Париже. Этот текст, с переводом и комментариями, доступен в первом томе «Введения в магию».

Мы считаем важным анализ и поиск скрытого смысла мифа о Митре, начиная с разнообразных эпизодов, отраженных на античных статуях и барельефах, зачастую – выполненных с высоким мастерством. Необходимо помнить, что такого рода мифы являлись драматизацией тех самых испытаний, пройти который предстояло инициируемому в мистерии. Драма являлась повторением подвигов божества, с которым и предстояло отождествить себя инициируемому.

Согласно мифу, Митра был рожден или произведен из камня, лежащего у «реки» (theos ek petras, petrogenos Mithra), как манифестация уранического света; это чудесное рождение замечено только «стражами», скрывшимися на вершинах близлежащих гор. Что касается «стражей», то встречается наименование их «Невидимыми Мастерами», относящееся к тем примордиальным существам, кто, согласно Гесиоду, никогда не умирали, но продолжают жить в последующие века, а потому могут называться «Теми, кто пробудился».

«Воды» и «камень»» могут относиться к дуализму потока становления и доминирующего над ним принципа. «Камень», «скала» появляются в многих традициях, неся различные смыслы. Существует сильное искушение повести аналогию между рождением Митры и одним из эпизодов Артуровского эпоса, где говорится о мече, закрепленном в камне, плывущем по воде. Выйдя из камня, Митра держит в одной руке меч, а в другой – факел, что символизирует силу (меч) и сияющее могущество (факел).

Камень может также пониматься как символ внутренней силы и самообладания, что относится к необходимым для инициируемого качествам. Эти качества необходимы для его возрождения.

Согласно тому, что до нас донесли древние, в особенности – Нонн Грамматик, неофиты мистерий Митры подвергались таким испытаниям, как прохождение через огонь и воду, демонстрация своего безразличия к холоду, голоду и жажде. Согласно некоторым другим источникам, от неофита требовалось убить человека (убийство симулировалось), чтобы доказать свое бесстрастие и решимость.

Вполне возможно, что эти качества относятся к символизму «рождающего камня», являющемуся одной из предпосылок инициатического возрождения. Так или иначе, упомянутые качества были востребованы в ходе дальнейшего сюжета мифа о Митре, т.к. Митре надлежало выстоять против сокрушительного ветра, пронзавшего и хлеставшего его обнаженное тело. Затем Митра направился ко древу, укрыл себя его листьями и вкусил его плодов. Касаясь инициатического значения древа, мы можем соотнести его с тем древом, которого жаждал Адам, чтобы стать «одним из нас» (божеством); в Книге Бытия, однако, доступ ко древу запрещен ветхозаветным Иеговой.

Данная интерпретация может быть подкреплена последующим эпизодом, в котором описывается противоборство Митры и Солнца – пылающего Эона. Действие заканчивается миром между ними. После того, Митра становится носителем суверенного могущетсва Солнца. Это могущество соответствует «хварно», или Славе, древнемаздейской (персидской) традиции. Слава изображалась в образе сверхестественного огня, поглощающего небесные божества – огня, порой нисходившего на царей, даруя им свет, посвящение и победу. Считалось, что онтологический статус царя, на которого низошла «слава», превосходит статус всех других людей, делая его бессмертным, каковым он и считался среди своих подданных. Будучи отождествленным с Солнцем, всегда торжествующим над тьмой, Митра стал защитником и верховным божеством Римской империи.

О достоинстве Митры говорится также в центральном эпизоде мифа, эпизоде заклания быка. Митра следит за быком и выжидает. Как только бык показывается из пещеры, Митра седлает его и скачет верхом, держась за рога. Бык убыстряет бег, увлекая Митру в безумную скачку. Митра остается верхом на быке, не позволяя себя сбросить, до тех пор, пока бык не вернется в свою пещеру, где Митра и закалывает его своим мечом.

Данное действие отражает борьбу со стихийной, инфернальной жизненной силой и ее трансформацию тем, кто взял ее под контроль и кто в итоге ее преодолеет. Сочащаяся из быка кровь превращается в «колосья пшеницы». Касаясь земли, капли крови производят «растительность». Вместе с тем, важно не дать нечистым животным (часто также изображаемым в мифе) испить крови. Это также несет эзотерическую нагрузку: если инициируемый, или герой, «нечист», то все еще остающиеся в нем элементы низшей природы будут усилены за счет высвободившейся энергии, что не только прервет процесс трансфигурации, но и приведет к тому, что конечный результат окажется разрушительным и опасным (о подобной угрозе говорится также в алхимическом герметизме, хотя и другими способами). Согласно другой версии, кровь быка преображается в вино. Под этим может иметься ввиду некоторые вызываемые магической интоксикацией эффекты.

Данный эпизод мифа приобрел настолько большую значимость, что стал в инициатических церемониях особым ритуалом: крещением кровью. Mitrei, т.е. места для проведения мистерий, строились таким образом, что состояли из верхнего и нижнего помещений, сооруженных, как правило, в форме подземных туннелей. Проходящий предварительные испытания неофит находился в нижнем туннеле; обнаженный, он окроплялся кровью закланного иерофантом быка, капавшей с верхнего помещения. Другие подобные испытания также должны быть связаны с крещением кровью, эквивалентом христианского крещения.

В той мере, в какой речь идет о митраистских мистериях, необходимо упомянуть указанный выше ритуал, “apothanatismos”. В данной ритуале можно обнаружить элементы Митраизма, смешанные с элементами, заимствованными из гностицизма и иных магических традиций. Dieterich, первым опубликовавший перевод данного текста (1903), назвал его «литургией». Это не совсем точная характеристика, т.к. данный ритуал не представляет собой некой церемонии с исполнением гимнов или вещей подобного рода, но скорее – набор указаний, магических формул и инвокаций, наряду с соответсвующими им ощущениями. Похоже, этот ритуал предполагал наличие предварительной инициации, т.к. в ходе инвокаций об участниках говорится как об очищенных в ходе «сакрального обряда» и владеющих «могучей силой сил» и «незыблемой Правой Рукой». Теперь можно начинать движение к «бессмертному рождению», ускользнуть из объятий Судьбы, властной над низшими мирами, и созерцать богов и Эона, «Господина пламенных нимбов». Ритуал касается открытия дверей, за которыми скрыты Семеро, сначала созерцаемые в своем женском аспекте, а затем – в мужском, как «Повелители небесного Полюса». Теургическое действие влечет по ту стороны Семерых, пока, в сверкании молний и вспышках ослепительного света, не появится фигура самого Солнца-Митры, кого мист должен научиться видеть. Затем, по комманед, следует дать клятву отныне не расставаться с Митрой, тем самым – трансформироваться в Него (чтобы приобрести его сущность), вплоть до того, чтобы «умереть, интегрировавшись в палингенезис и достигнув в интеграции реализации».

Ритуал характеризуется еще рядом деталей, которых мы здесь не будем касаться. Мы отсылаем читателя к самому тексту, переведенному, как было сказано, с греческого, и прокомментированного. Здесь мы добавим лишь, что в Митраизме было известно о путешествии через семь планетарных сфер, на этот раз – в обратном порядке, ибо в митраистских мистериях происходит не нисходящее движение души, в котором она попадает в сети «сфер необходимости» (иными словами, подвергается последовательному обуславливанию, пока не достигнет условий человеческого существования), но – в восходящем, ведущем за пределы сфер, через процесс «очищения» от материальных элементов, пока не будет достигнут Конечный Принцип, или Безусловное.

На инициатических уровнях институцианализированного митраизма также встречается число СЕМЬ. Это следующие уровни, в восходящем порядке: Ворон (Corax); Сокрытый (Cryphies); Воин (Miles); Лев (Leo); Перс (Perses); Вестник Солнца (Heliodromos); и Отец (Pater). Согласно распространенной интерпретации, требовалось предварительной «умерщвление» низшей природы. (Чем устанавливается соответствие герметико-алхимическому символизму Ворона, зачастую ассоциирующемуся с фазой «нигредо», или «Работы в Черном»). Пройдя этот уровень, мисту открывается оккультное существование (второй уровень). На третьем уровне, он становится воином легиона инициированных митраистов, воспринимаемых как militia в соответствии с воинственным духом этой традиции. Следующий уровень означал укрепление такого качества, в то время как уровень «Перса» указывал на связь с истоками Митраизма, т.е. древнеперсидского культа Света. Согласно Тертулиану, на уровне miles инициируемому предлагались меч и корона. Тот должен был взять меч, но отвергнуть корону со словами «Моя корона – это Митра».

На уровне Вестника Солнца (шестом) инициируемый отражает те же качества, что и Митра в пору его противоборства с Гелиосом. Наконец, уровень Pater соответствует лицу, инициирующему других, а также предводителя митраистского сообщества (pater sacrorum, pater partum).

Т.о., если бы Митраизм одолел Христианство и успешно сохранил свое внутренне ядро, результатом было бы сохранение, для последующей истории Запада, регулярной инициатической Традиции, сформированной такого рода ядром. Что касается внешнего, религиозного аспекта, то Митра наделялся титулом soter (Спаситель, Тот, кто дает Жизнь). Имеет смысл рассмотреть превращение «непобедимого Бога» (Invictus Mithra) в солнечного патрона Римской империи; Митра считался подателем маздейского «хварно», дарующего победу, благодаря конвергенции с древнеримской традицией почитания Fortuna Regia (латинский перевод выражения tuke basileos), нашедшего выражения в культе Победы в среде римских сенаторов.

Митраизм, судя по всему, представлял собой культурную, сакральну и инициатическую систему, которая по сути своей не могла не быть уничтожена процессом инволюции, затронувшим Западный мир. Такая инволюция шаг за шагом отгородила Запад от категорий славы и сиятельной мощи, пока, в итоге, реальный контакт со сверхъестественным не был прерван совсем. Воистину, то было потерей: хотя инициация и сохранилось, она не была более центральным стержнем системы, но лишь подводным течением, выходящим периодически на поверхность вне связи с восторжествовавшим Христианством.

0

3

Христианство и Митраизм

Ни с одной религией древности христианство не вело такой упорной и тяжёлой борьбы, как с религией персидского бога Митры. Митраизм был самым грозным соперником христианства, но в то же время более, чем другие религии, был близок христианству, поскольку ни одна из восточных религий не содержит столько общих с ним черт.

Митра, как и Христос, - посредник между богом и людьми. Христос, Сын Божий, творит волю Бога, Отца Своего, пославшего Его на Землю. Так же и Митра, сын верховного бога Ахура-Мазды, творит его волю. И Митра, и Христос ведут борьбу со злом, оба они противники всякой несправедливости на Земле. Как Митра борется с Анхра-Майнью и его демонами, так же и Христос борется с сатаной и его слугами, которые будут побеждены окончательно лишь в последний день существования мира.
Совершив свои подвиги на Земле, возносится Митра на небо к своему отцу Ахура-Мазде. Так и Христос, исполнив на Земле волю Отца Своего и пострадав, возносится к Богу-Отцу, чтобы прийти на Землю в последний день мира.

Много общего в ритуалах христианства и митраизма. В культе Митры существовал особый обряд омовения, который способствовал очищению от греха вновь посвященного. Этот обряд сильно напоминает таинство крещения в христианстве, также очищающее от грехов.

Священная трапеза в митраизме имеет сходство с христианским таинством причащения. Священная трапеза в митраизме как бы повторяет пир Митры и его помощников. В христианстве таинство причащения творится как воспоминание о Тайной Вечере Христа и его близких учеников.
Учение о жречестве как посреднике между верующими и Митрой во многом сходно с учением о священнослужителях в христианстве. В митраизме жрецы были не только служителями культа. Они были хранителями мудрости, изучали медицину, астрологию, историю, исцеляли души. Жрецы исповедовали и отпускали грехи. Если верующий запятнал себя грехом, он шёл в храм к жрецу, который налагал на него то или иное наказание. Подобные черты присущи и христианству.

В митраизме важную роль играет стремление к духовной чистоте. Это стремление часто приводило последователей митраизма к аскетизму, связанному с соблюдением строжайших запретов, постов, целого ряда воздержаний. И это вполне оправданно, так как сам Митра - бог духовно-нравственной чистоты, праведности и справедливости. То же самое прослеживается и в христианстве.

Как и в христианстве, культ Митры требует праведной жизни от посвященных. Им предписываются как важнейшая добродетель правдивость, строгое соблюдение данного слова. Всё это, конечно, сближало культ Митры с христианством. Митраисты считали себя братьями, и между ними даже было в ходу обращение друг к другу "возлюбленный брат". Известно, что так же обращались друг к другу и христиане - братья во Христе.

Наконец, и христианство, и митраизм считали праздничным днём воскресенье. А 25 декабря праздновали один из самых важных своих праздников: христиане - Рождество Христово, а митраисты - рождение своего непобедимого бога-солнца. В пику этому христиане стали так же называть Христа новым именем - Солнцем правды.

Еще одно сходство - в митраизме после инициации запечатлевали чело нового члена раскаленным железом. Христианские апологеты II-III вв. видели в этом подобие миропомазания. Кроме того, митраизм, появившийся задолго до рождения Христа, включал в себя веру в конец света, страшный суд и воскресение во плоти.

Естественно христиане ненавидели митраизм, как самого конкурентоспособного религиозного противника. Поэтому, после принятия христианством официального статуса государственной религии, оно жестоко расправляется со своим оппонентом. Так, для того, чтобы раз и навсегда осквернить митреум, применялась такая мера - жреца Митры казнили, а его труп зарывали прямо в святилище Митры. Этим оно осквернялось навсегда.

0