Наследие предков

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Арианская ересь

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Дорогие друзья, представляю Вам свое скромное исследование по вопросам арианской ереси.
"Арианская ересь и ее влияние на формирование церковной традиции"   
                                 План работы
Введение.
Раздел 1
      Влияние гностицизма на  феномен арианства.                                               

Раздел 2
      Общие  черты  арианства.                                                                                 
          2.1 Элементы учения Оригена в арианстве.                                               
          2.2 Содержание арианского учения.                                                           
          2.3. Ареал распространения арианской ереси.
                                        Арианство у готских народов.

Раздел 3
        Арианство как фактор влияющий на   становление и развитие
                                                 церковного догмата.                                           
         3.1.Первый Вселенский Собор.                                                                     
         3.2. Возвращение Церкви к арианству.                                                         
         3.3. Окончательное падение арианства.                                                       
                                                                                                                                                                       
Использованные источники и литература.
   
Приложения.

                                                  Введение

Уже к концу I в. может быть констатировано значительное распространение христианства и образования христианских общин и церквей. Свои главные пункты христианство имело в Эфесе, Риме и отчасти еще в Антиохии. В Риме и в Малой Азии оно уже обратило на себя внимание правительства.
О распространении христианства в северной Африке, Нумидии, не говоря об Египте, Александрии, имеются убедительные данные;  Св. Ириней свидетельствует о распространении христианства у кельтов и других германских племен. О христианстве на Балканском полуострове, вплоть до Иллирика, говорит еще ап. Павел.
Уже к 3-му веку христианство распространилось в Римской империи.
Самая мысль об единой кафолической Церкви, обнимающей мир, развивалась, крепла и приходила к осуществлению в тесной связи с победоносно-действующей христианской пропагандой. Однако, Евангелие не связано границами хотя бы и « мирового царства »;  на Востоке, где оно было впервые проповедано, оно давно уже переступило его границу.

В III — начале IV вв., христианство вело борьбу за господство в Римской империи, завершившуюся его победой. Для империи это был период упадка. Кризис охватил все стороны экономической, политической и культурно-бытовой жизни, идеологии и религии. А усилившиеся внешние нападения в этих условиях могли иметь роковые последствия.
Империя нуждалась в средствах, которые способствовали бы ее объединению и противодействовали тенденции к распаду. Назрела необходимость в общеимперской религии, которая служила бы центральной власти идеологическим костяком, скрепляющим империю. А среди культов, заполнявших религиозную арену Римской империи, не было таких, которые могли бы успешно конкурировать с христианством.
Легализация христианства в Римской империи была осуществлена императором Галерием в 311 г. В издан¬ном им эдикте христианам разрешалось исповедовать свою веру, однако «с тем, чтобы они не делали ничего противного общественному порядку». Побудительным мотивом эдикта Галерия было стремление заручиться поддержкой христиан в обстановке сложных взаимоотношений между императорами, то и дело переходивших в вооруженную борьбу. Но христианство представляло собой в то время уже такую большую силу, что и другие властители Римской империи — августы и цезари — тоже понимали политическую и военную целесообразность привлечения на свою сторону его приверженцев.

Главная роль в событиях, приведших к победе христианства, обычно отводится «Миланскому эдикту», по преданию опубликованному в 313 г. за совместной подписью императоров-союзников Константина и Лициния [18,49].
Прекращение гонений и признание свободы культа было начальным этапом коренного изменения в положении Христианской Церкви. Император, не принимая сам христианства и продолжая стоять выше отдельных религий, между которыми делилась масса его подданных, склонялся, однако, к христианству и в числе ближайших людей держал епископов. Отсюда целый ряд льгот для представителей христианских общин, членов клира и даже для храмовых зданий.

В 321-ом г. была узаконена новая форма, освобождения на волю рабов в Церкви, пред епископом, и в том же году дано Церквам чрезвычайно важное право приобретать имущество по завещаниям. В 323-ем г. появился указ воспрещающий принуждать христиан к участию в языческих празднествах. Таким образом, христианские общины и их представители заняли совершенно новое положение в го-сударстве, христианство стало привилегированной религией империи.
Однако, завоевав главенствующее положение, христианство столкнулось с феноменом ереси.

Появление и распространение ересей современно самому началу христианства. Возникновение христианской религии совершалось при таких обстоятельствах, которые не могли не поставить ее в условия борьбы.
Борьба с иудаизмом и язычеством оставила глубокие следы на истории Церкви первых и всех последующих веков.
На заре становления христианства, последователями этого учения становились и иудеи и язычники; некоторые из них, принимая христианское учение, не умели, а возможно и не хотели отрешиться от прежних своих верований и, привнося их с собою в христианскую Церковь, смешивали их с христианскими воззрениями. Получались синкретические верования, т.е. христианское учение, неправильно согласованное или с иудейством или с язычеством, или смешанное сразу с тем и другим. На первой почве возникли иудео-христианские заблуждения в различных видах — назорейства, евионитства и елкезаитства; таким образом, в связи с язычеством образовался гностицизм.

В эпоху, современную развитию гностицизма, появилось столько других самостоятельных теорий, сколько не производил никакой век ни до, ни после. Количество ересей увеличивалось удивительным образом. Некоторые церковные писатели первых веков христианства занимаются исключительно изучением ересей, они насчитывают огромное количество мистических и обрядовых христианских сект. Иероним знает их не менее сорока пяти, но Августин насчитывает уже восемьдесят восемь, Предестин — девяносто, а Филастрий, писатель конца IV столетия, живший в эпоху арианства, находит возможность указать более ста пятидесяти.
В период укоренения христианства, именно ереси стали тем подрывным материалом, который тормозил победоносное шествие новой религии; именно феномен доктринальных расхождений в среде христиан часто становился поводом для критики со стороны языческих философов и оппонентов христианства.

Критика расхождений звучит из уст неоплатоника Порфирия, Цельса и даже самого императора Юлиана.
«Вначале их (т. е. христиан) было немного, и у них было одномыслие. А размножившись, они распадаются тотчас же и раскалываются, каждый хочет иметь свою собствен¬ную фракцию (III, 10)... Снова расходясь между собою, они изобличают, опровергают друг друга. Единственное, так сказать, общее, что у них еще есть, если оно вообще есть, это — название. Это единственное они стесняются отбросить;  а  все остальное у  них  по-разному», пишет Цельс в «Правдивом слове»[19, 187].
Епифаний,    саламниский епископ, живший во второй половине IV в., рассматривает неортодоксальную   мысль  как  болезнь,   подлежащую  лечению, а если нужно, то и искоренению.   Его   произведение как     раз    и   названо    «Панарион»    («Картотека   для   лекарств»).  В нем он опровергает 80 ересей, из которых 20 предшествовали  христианству.   Брешианский   епископ  Филастрий увеличивает число их до  156, в том числе он называет  28 дохристианских   ересей [17,131].

0

2

В конце II в. стали появляться группировки, отстаивавшие такие вероисповедные взгляды, которые расходились с установленным «апостольским» Символом веры. Главными мотивами разногласий были трактовка личности Христа и связанное с ней толкование догмата Троицы.
Обилие таких названий ересей, как алоги, монархиане, динамисты, адопциане, модалисты, савеллиане, скрывает общую вероисповедную тенденцию всех этих движений — антитринитаризм.
Все эти группировки признавали лишь бога-Отца, отвергая учение о боге-Логосе (алоги), считая осталь¬ные лица Троицы, кроме Отца, лишь его «силами» (dinameis) или «формами» (modus).
В начале IV в. доктринальное содержание всех споров вокруг вопроса о соотношении Отца и Сына выразилось в борьбе между арианством и афанасианством (от имен Ария и Афанасия — деятелей египетской церкви).
Арий попытался внести какую-то видимость логической последовательности в учение церкви об отношении Христа как Сына божия к богу-Отцу. Он отстаивал монотеистическую трактовку понятия трансцендентного бога.
Это учение, связанное с антитринитарными ересями предшествовавшего века, взволновало весь христианский мир, так как увлекло за собой огромное количество христиан.

Против Ария, в 325 году, был созван первый Вселенский собор,  на нем 318 первосвятителей Церкви единодушно выразили древнее учение Православия и осудили лжеучение Ария.
Первый вселенский Собор 325 г, именно под воздействием ложного учения епископа Ария, создает «Символ Веры» послуживший базой для создания догмата Пресвятой Троицы.
Церковь пережила большие волнения и выдержала огромную борьбу при защите этого догмата. Борьба была направлена, главным образом, по двум пунктам; сначала на утверждение истины единосущия и равночестности Сына Божия с Богом Отцом; потом — на утверждение единочестности Духа Святого с Богом Отцом и Сыном Божиим.
Феномен арианства довольно широко описан в  исторической, религиоведческой  и богословской литературе. Пожалуй, ни один из авторов описывающий исторические события четвертого века н.э., равно как и историю становления христианства, не в праве опустить события  Никейского собора и виновника причин его созыва, александрийского епископа Ария.

Источниками для изображения деятельности Никейского Собора и изложения арианского учения, за отсутствием официальных актов,  могут служить сочинения участников и современников Собора — Евсевия Кесарийского, Евстафия Антиохийского и Афанасия Александрийского.
У Евсевия, сведения содержатся в двух его сочинениях «Жизнь царя Константина» и «Послание к Кесарийцам в Палестине». Из творений Афанасия здесь особенно имеют значение « Об определениях Никейского Собора» и «Послание к Африканским епископам». Кроме того имеются сказания историков — не современников Собора : греческих — Филосторгия, Сократа, Созомена и Феодорита, латинских — Руфина и Сульпиция Севера. Затем, следует упомянуть известия об арианстве и Никейском Соборе Епифания Кипрского, затем анонимное сочинение «Акты Никейского Собора» и полную историю Никейского Собора составленную мало известным автором Геласием Кизическим в последней четверти V-гo века (476 г.)[1,330].

События интересующего нас времени так же широко описаны и в работах известных богословов 19 -20вв., среди них можно выделить работы следующих авторов: М. Э. Поснов. История христианской церкви (до разделения Церквей -1054г.),  М. Помазанский «Православное Догматическое Богословие», В.В. Болотов. Лекции по истории Древней Церкви, И. Мейендорф «Введение в святоотеческое богословие», «Иисус Христос в Восточном Православном предании», «Византийское Богословие», А.В. Карташев. «Вселенские соборы», Архиепископ П. Л’юилье. «Правила первых четырех Вселенских Соборов», Г. Флоровский.  «Восточные Отцы 4в» и другие.

Объектом исследования данной работы избирается история христианской церкви.
Предмет исследования – влияние арианства на развитие христианской традиции.
Цель работы – исследовать как повлияло арианство на христианскую традицию, последствия арианского учения в христианской традиции.
Задачи работы – исследование феномена арианства и его развитие в процессе формирования церковной истории.
В связи с укреплением православной традиции, изучение феномена арианства актуально и в наши дни; так, обращаясь к истории Православия, мы, вне всякого сомнения, можем проследить отголоски этой ереси у старообрядцев, хлыстов, толстовцев и др.
  В истории Православия эпизодов «арианства» немало: так известна ростовская «Пря о вере»,  где в роли еретика выступал неизвестного происхождения и рода занятий некий Маркиан.
Маркиан характеризуется как «армяновер, который учил иконам святым не поклоняться, называя их идолами, и рассеевал много других зловредных мыслей, так что поколебал князя, бояр и народ» [18,387].
Вряд ли квалификация Маркиана как армяновера должна приниматься во всем ее значении, но некоторые другие штрихи из дошедших до нас сведений о нем свидетель¬ствуют все же о характерном для его взглядов отрицании двойственной   природы   Христа   и   об антитринитаризме.
В полном соответствии с арианским духом, строилась и догматика  Аввакума.
Он отвергает учение «никониан» о единосущной и нераздельной троице и называет эту те¬орию блудом. «Блудишь ты», пишет он Федору-диакону, что троица «несекомо есть и нераздельно лицо коеждо друг от друга»; «несекомую секи, небось, по равенству едино на три существа или естества»,— и тогда окажется, что, «не спрятався, сидят три царя небесные», как это до¬казывает, по мнению Аввакума, и явление Аврааму бога в виде трех ангелов, а не одного  [22, 162].
Среди таких «стихийных ариан» распространены воззрения, что Бог Сын не тождествен Богу Отцу, что Иисус Христос не существовал, как Бог, изначально, а появился в результате рождения и стал Богом в результате крещения, крестной смерти или воскресения.
«Стихийное арианство» христиан можно объяснить тем, что арианские представления гораздо более просты для понимания, нежели те идеи, которые возобладали в вероучении халкидонских церквей.

0

3

1. Влияние гностицизма  на феномен арианства.

Временем расцвета гностических систем был второй век христианства. Первые следы гносиса восходят ко временам апостолов, а последние ясные следы его теряются в VI веке. Зародившись при единственных в истории условиях в эпоху необыкновенного разложения религиозно-философской мысли, гностицизм развернулся в удивительном разнообразии систем, представляющих самые причудливые сочетания отрывков греческой философии и мифологических форм, а так же египетских и восточных религиозных верований.
   Гностицизм выступил одной из культурных форм связи оформляющегося христианства с мифофилософским эллинистическим фоном и вероучениями иудаизма, зороастризма, вавилонских мистериальных культов.

Перевод Семидесяти толковников сделал Ветхий Завет доступным для грекоязычного населения, и, наоборот, в иудейской среде появился устойчивый интерес к греческой культуре, философии, морали. Среди толкователей иудейского Писания нашлось немало людей, которые соединили собственно иудейские образцы мидрашей с эллинским философским аллегоризмом. Наиболее известным среди таких толкователей является Филон Александрийский (ок. 30 г. до н.э.— после 40 г. н.э.), эллинизированный иудей, чьи сочинения оказали огромное влияние на последующую интеллектуальную христианскую традицию [31, 82].
Очень важно, что часть элементов гностического миросозерцания можно увидеть в крайнем иудейском сектантстве, например в писаниях Кумранской общины, другую же — в эллинизированном иудаизме.

В своих развитых формах, гностицизм представлял собой сочетание ориентально-эллинистических мотивов с христианской трактовкой истории и предназначения человечества, восходящей к посланиям апостола Павла.
Гностицизм возникает в 1 в. и проходит в своем развитии два этапа:
1)  ранний гностицизм, противоречиво сочетающий в себе несистематизированные разнородные элементы античных мифов и библейских ветхозаветных сюжетов;
2) зрелый гностицизм 1-2 вв. - классические системы Валентина (Египет) и Василида (Сирия), а также Карпократа Александрийского, Сатурнина Сирийского и Маркиона Понтийского[23,617 ].

Гностицизм достиг расцвета преимущественно в период между первой половиной II в. и серединой III п. в Египте, Сирии, Аравии, Персии, на Кипре, в Северной Африке и Риме. Однако он распространился затем еще более широко, оформившись в манихеизм и другие дуалистические течения в Месопотамии и в восточных провин-циях империи.
Гностические общины распространялись с Востока по всему западному миру и разлагали столицу империи своей всепроникающей  и  упорной  пропагандой.
Различные фазы гностического богослужения, по-видимому, были оформлены как серия обрядов, включавших три ритуала, о которых упоминает «Дидахе».
Таковы обряды освобождения (крещения), общественного прощения (покаяния), приобщения новообращенного с помощью оливкового масла (конфирмация или миропомазание), священной трапезы (евхаристии), помещения в особую комнату при бракосочетании (церемония бракосочетания), напутствие умирающему (последнее причастие), к которым добавлялся по какой-то еще неясной модели обряд посвящения в ответственное служение общине (рукоположение,  посвящение  в  священнический  сан) [13,140]. Эта  ритуальная   практика,    полностью   перешедшая  в семь  священных  обрядов   церкви,   означает   заключительный  пункт отделения  христианства от  иудаизма.

В III в. гностицизм вступает в период кризиса. Сохраняется только несколько школ, которые смогли сформировать собственные церкви, в первую очередь маркиониты и бардесаниты. Остальные превратились в аморфную массу, где существенные различия между доктринами потерялись.
  Гностицизм не был единым религиозно-философским течением, не был он и самоназванием какого-то определенного учения. Гностические идеи проявлялись в разных сектах (например, в палестинских и сирийских сектах последователей Иоанна Крестителя и в  группах почитателей Гермеса Трисмегиста); эти секты, группы и философско-религиозные школы не были связаны между собой и часто враждовали друг с другом. Проникнув в христианство или, наоборот, восприняв отдельные элементы христианского учения, гностические учения (может быть, вернее было бы сказать гностический способ мировосприятия) становятся важным фактором христианского движения.   
Как пишет И. Мейендорф: «Среди гностиков было много людей, одержимых фантастическими идеями, которые пользовались большой популярностью среди современников, падких на все таинственное и мистическое. Эти люди утверждали, что они обладают неким высшим, привилегированным знанием, гнозисом».
В.В. Болотов, дабы дать общую картину времен распространения гностических идей, сравнивает гностические секты с феноменом масонства: «…это был тоже таинственный культ,  куда доступ открывался только посвященным»[3].

Гностицизм отвечает на вопросы, которые в терминологии последнего столетия можно было бы назвать экзистенциальными: какова судьба человечества, в чем его предназначение, искупление и спасение. Получить ответы на эти вопросы означало обрести абсолютное знание — гносис. Принципиальная особенность такого знания — в том, что оно тождественно высшей степени самопознания, самопреобразования и спасения гностика. Обретший гносис становится не просто богоподобным, а самим богом, лишь временно заточенным на земле. В нем пробуждаются совершенно неведомые обычным людям начала и способности. Гностик узнает, что он — проявление высших благих начал в этом мире и что ему обетовано возвращение в некое мистическое место полноты бытия и совершенного покоя, которое гностики обычно именовали Плеромой (греч. «полнота»).
Таким образом, гностик — существо особого рода уже потому, что он не от мира сего. «Я говорил вам с самого начала, что вы не от мира, и Я не от мира сего», — утверждает Иисус в гностическом апокрифе Pistis Sophia (I, 7)[31,80].

Исходной идеей гностицизма неизменно было пессимистическое видение мира и материи: как « источника всяческого зла и погибели. Божество рассматривается как чистая  абстракция,  которая  помещается  в   «невидимых   и   невыразимых  высотах    сверхъестественного    мира»    (Саторнил),  как  «непорожденное»  (Василид)   как «вечно совершенное»  (валентинианская школа).
В отличие от библейского Бога, гностическое божество не может быть запятнано даже участием в творении[1,131].

0

4

Фактически, в основе всех идей гностицизма, проводится одна главная мысль: насколько потустороння миру духовная составляющая человека, настолько же потусторонен миру и его творец, высший бог, который описывается гностиками практически всегда апофатически. Наиболее яркий пример рассуждений о первоначале можно привести из «Апокрифа Иоанна»: «Он дух, невозможно помыслить о нем как о боге или что он существует в образе, ибо он выше, чем бог. Это власть, над которой никто не властвует, ибо никто не существует прежде него... Что мне сказать о нем, непостижимом?..»
Практически сразу же гностики, искренне верующие, что они исповедуют подлинное христианство, вступили в полемику с ортодоксаль¬ной традицией. Самый острый характер она приняла во II в., когда гностицизм представлял собой настоящую альтернативу христианству.
К числу важнейших вех этой полемики относится борьба с учением Маркиона, создателя особого толка христианства, жившего в первой половине II в. Именно Маркиону принадлежит попытка текстологического доказательства того, что Новый и Ветхий Заветы принадлежат разным богам: высшему богу и демиургу.

Впервые концепция единства Божества будет формироваться в Церкви именно в полемике с Маркионом. Не менее важную роль споры с Маркионом играли в развитии христологии (Маркион полагал, что Христос явился на землю лишь в образе человека, что его человеческая составляющая была призрачной), а также канона Нового Завета; это  учение, так или иначе позже скажется в мыслях Ария о тварности Спасителя.
В дошедших до нас про¬изведениях христианских писателей II в. (особенно второй его половины) и начала III в. много места уделяется борьбе с гностицизмом, с идеей гносиса.
Гностицизм не был приемлем для христианской Церкви и потому, что в иерархии эонов она справедливо усматривала пережиток языческой, политеистической мифологии. Наконец, крайний дуализм гностицизма, утверждающий полную независимость материи от бога, ограничивал божественное всемогущество и тем самым подрывал мо¬нотеистическую идею[30,30].
Такие апологеты Церкви, как Ириней, Климент, Тертуллиан, в полемике против гностиков-валентиниан совершили решающий шаг в формировании методик христианской экзегезы.
Как замечает И. Мейендорф : «в раннехристианский период было особенно важно установить границу между ними, ибо гностицизм, противопоставив себя христианству, представлял для него серьезную угрозу как изнутри, так и извне» [4,24].
Отделение христианской доктрины от гностических идей произошло  не только потому что гностицизм представлял собой слишком сложное учение, мало или даже совершенно недоступное подавляющему большинству верующих, а потому являлся почти герметическим знанием посвященных. Расхождения коренились в трактовке гностиками  основных доктрин христианских идей: то, что в Священном писании христиан подавалось как факт, который нужно было понимать буквально, «не мудрствуя лукаво», гностики    превращали в аллегорию и символ,  открывая тем самым путь к ереси.

Вопрос о Христе был тем, над чем преткнулись первые христианские еретики — евиониты и гностики. Для евионитов Он был простой человек, для гностиков один из эонов, принявший призрачное тело, так как оно было от (из) противоположного Богу злого, нечистого начала, из материи.
Но, главным образом, учение о Христе и принесенном Им спасении раскрыли, в противоположность гностикам, антигностики — св. Ириней, Тертуллиан и другие. Итак, Церковь твердо установила против докетов истинное человечество Иисуса Христа, против евионитов и феодосиан Его Божество, против савеллиан Его ипостасное отличие от Отца, вместе с тем против язычников принцип единства Бо-жества и признала известную последовательность трех лиц Отца, Сына и Святого Духа. Отсюда под влиянием платонизма и при попытке обнять тайну Божества, легко могла развиться теория субординации, которая ставила Божество во Христе на низшую ступень и Его Самого помещала в разряд тварей. Под влиянием Оригена, на Востоке, в широких кругах были рас¬пространены субординастические взгляды об отношении Сына (Логоса) к Отцу и, таким образом, была подготовлена почва для той смуты, какую вызвало выступление Ария.

Хотя знаменитый Арий, пресвитер Александрии, опирался более на односторонние выводы разума, чем на сокровища воображения, однако и он не смог избежать влияния со стороны гностических учений, восточная философия скрывается и в арианстве.
Тонкой, едва заметной струей и манихейство вливается в арианство, и, восточная философия, преследуемая основателем этой обширнейшей из ересей, тем не менее часто служит материалом для систематических построений Ария. У Ария, наконец, встречаются слова «Логос», «София»; у него Бог Сын — чуть ли не демиург, создавший первых людей вместе с Духом, который позже содействовал ему в делах творения. Тонкости и трудности системы, отсутствие ясности и точности, особенно в определении субстанции Сына, — те же признаки гностицизма; эти стороны особенно способствовали падению ереси [13,288].
Таким образом, можно сделать вывод, что влияние гностических идей, вне всякого сомнения, отразились и на методике двух соперничавших школ, к одной из которых, непосредственно и принадлежал Арий. 
Гностическое учение о Логосе, а так же гностическое элементы проникшие в лоно антиохийской школы, оказали непосредственное влияние на учение Ария.

0

5

2.Общие  черты  арианства.

Как сообщает М.Э. Поснов, Арий, ливиец родом, получивший образование  в школе мученика Лукиана, в Александрии появляется во время Галериева гонения.
Созомен называет его οπουδαίος περὶ τὸ δόγμα, то есть человек, страстно ревнующий о вере и учении христианском (не только в смысле интеллектуальном, но и практически-церковном).
Арий в среде пресвитеров был величиной 1-го ранга. Ученый-диалектик (по Созомену), красноречивый проповедник, высокого роста худощавый старик в аскетической простой одежде, чинного и строгого поведения (даже враги не сочинили о нем ничего худого), он был кумиром многих своих прихожан, особенно женщин, точнее — диаконис и девственниц, представлявших собою многочисленную организацию. По смерти епископа Ахилла его кандидатура на кафедру Александрийского епископа была одной из первых. И, кажется, избирательные го¬лоса чуть ли не поровну разделились между ним и Александром [7,22].
В общем Арий рисуется натурою богато-одаренною, хотя и не чуждою недостатков. Очевидно, последующие поколения, по замечанию Лоофса, ничего дурного не могли бы сказать о нем, если бы он, ставши уже старым не сделался виновником спора, который навсегда обратил его имя в синоним ужаснейшего отступления и проклятия. В этом споре прошла его дальнейшая жизнь.

Если говорить о влиянии Антиохийской школы на учение Ария, то стоит отметить тот факт, что учениками Лукиана были сам Арий и многие из его будущих единомыш-ленников. «В этом смысле»,- как пишет И. Мейендорф, «именно Лукиана можно назвать истинным основополож¬ником арианства, которое в зародыше уже существовало в адопционистских тенденциях Павла Самосатского» [4,114].
Таким образом, есть много оснований связывать самого Ария с Антиохией, с тамошним пресвитером Лукианом, даже с Павлом Самосатским. На это указывал с самого начала уже св. Александр Александрийский. «Закваску свою оно получило от нечестия Лукиана», — писал он об арианском лжеучении. Однако, это совсем не значит, что Арий просто заимствовал свое учение у Лукиана. Нет оснований отрицать известную самостоятельность Ария.
Из групповой солидарности ученики мученически погибшего во время диоклетиаиовых гонений Лукиана именовали себя «солукианистами». Их отличали хорошее знание категорий аристотелевской метафизики, требование абсолютной трансценденцин бога, буквальное толкование Библии и строгая нравственная жизнь, близкая по характеру к стоицизму. Когда же Арий переселился из Антиохии в Египет, призванный епископом Александром принять руководство церковью в Баукалисе, густонаселенном квартале Александрии, он столкнулся с совсем иной обстановкой. В христианских общинах, Александрии, как известно, преобладало неоплатоновское направление: менее навязчивое понимание концепции единичности Бога, а так же преобладание идеалистической по характеру диалектики. В этой ситуации Арий и его приверженцы в первый момент оказались в меньшинстве и в изоляции.     Александрийская интеллектуальная почва была чуждой для выходца их Антиохии, и пропагандируя свое учение, Арий ни на йоту не откланяется от антиохийской традиции, в частности критикуя основную линию александрийцев; так, уже  в 318 г., Арий, ссылаясь на сходство учения Александра с ересью савеллиан [25], организовал продолжительный спор, в котором изложил сущность своего учения и привлек на свою сторону большую часть клира.

2.1 Элементы учения Оригена в арианстве .   
По мнению Г. Флоровского, проблематика арианского богословия понятна только из Оригеновских предпосылок.
«Арианское движение было возможно только на оригенистической почве. И потому борьба с арианством была в действительности преодолением оригенизма».
Сам Ориген не высказывал мыслей тождественных арианской доктрине, но арианские выводы легко было сделать из его предпосылок, — не только из его слов или обмолвок. И преодоление арианства исторически оказалось сразу и преодолением оригенизма — в троическом богословии. Система Оригена в целом в то время еще не подвергалась обсуждению — только в самом конце века был поставлен общий вопрос о его «правомыслии» [10,7].
Если быть предельно кратким, то суть учения Оригена можно изложить следующим образом:
1) Рождение Сына, по Оригену, не только не имело начала во времени, но и не может быть рассматриваемо как акт свершившийся. «Не родил Отец Сына и перестал рождать, но всегда рождает Его». Вечное Сияние исходит от вечного Света. Здесь Ориген впервые так ясно раскрыл учение не только о вечном, но и постоянно вечном рождении Сына.
2) Пространственные представления в рождении Логоса недопустимы уже в силу бестелесности Божией. Бог прост и неделим, а потому в Нем немыслимы никакие эманации, или истечения, разделения или уменьшения сущности. На этом основании Ориген отвергал даже выражение «из сущности Отца», видя в нем намек на эманацию из божественной сущности.

3) Источным началом бытия Логоса Ориген считает волю Отца. Возражая против эманатизма (в «из сущности Отца»), он часто называл Сына рождением «от воли Отца». Формула эта давала повод обвинять Оригена в том, что он считал рождение таким же актом воли Божией, как творение, тем более, что и творение он считал тоже вечным; выходило, таким образом, что Ориген признавал Логоса тварью [33].
Таким образом, в учении Оригена, так или иначе утверждаются все предпосылки арианства в учении о тварной природе Логоса: согласно учению Оригена, над миром, в котором борются противоположные начала добра и зла, вечного и преходящего, царит единое истинное божество. Бог создал определенное число духовных существ, способных уподобляться Ему. Одно из этих существ (или разумов) так устремилось к божеству, что соединилось с божественным Логосом и стало его особым тварным носителем. Это и есть человеческая душа, посредством которой Сын Божий воплотился на земле. Подобно миру, человек представляет собой соединение таких же противоположных начал. Видимый же мир является результатом нравственного падения духовных существ.
Как учит Ориген, только  Отец является в собственном смысле Монадой, самобытным (началом всего). Сын зависит от Него по бытию. Он вечно получает от Него Свое бытие, как пищу.  Один только Отец в собственном смысле есть Бог».
Логос же причастием божества Отца становится Богом, ибо изначала пребывает у Отца. Словом, Он есть Бог по причастию. Один только Бог абсолютно благ, благ в собственном смысле. Сын есть только образ благости Отца. Ему в собственном смысле принадлежит не благость, а правосудие, ибо Он Педагог людей и грядущий Судия. Одному Богу доступно полное ведение Себя. Он объемлет и Себя, и Сына. Но Сын, хотя и знает Отца, но не всецело, ибо не может объять Отца. Мало того, не все знает Сын и в тварном бытии: Он не знает дня кончины мира, не знает во всей полноте даже божественного плана искупления.

Однако  однозначно говорить о прямом влиянии Оригена  на  арианство,  было бы  не совсем верным.
  Ориген открыто учил о вечном рождении Слова и при этом опирался на неизменяемость Божественного бытия. Однако он заключал отсюда слишком много: ему казалось, что всякое возникновение противоречит Божественной неизменяемости; и потому он учил и о вечном творении мира — творение Богом начинающегося во времени мира казалось ему невозможным. И для Оригена рождение Сына и творение мира равно объединялись в понятии возникновения. Во имя Божественной неизменяемости Ориген, в сущности, отрицает всякое возникновение. Ни о чем из существующего он не решается сказать: было, когда не было. Он приходит к выводу о вечности всякого существования, о совечности всего Богу. В этом именно Ориген близок к Аристотелю, с его учением о вечности мира. Мир переставал быть тварью для Оригена. Этот вывод оказывался неприемлемым для его последователей. Но, отвергая вывод, они не отказывались от предпосылок Оригена. Так рассуждал и Арий. Он отрицает вечность мира, — весь пафос его системы в утверждении временного характера всего происшедшего, всего, что имеет «начало» своего бытия в другом. Но из этого следует, что и Сын рождается во времени. Таким образом, Арий расходился с Оригеном в выводах, но совпадал в предпосылках. 
И в пределах Оригеновой системы оставалась безысходная альтернатива: либо признать вечность мира, либо отвергнуть вечное рождение Сына. Выйти из этого круга можно было только через отрицание Оригеновых предпосылок. Вот почему система Ария привлекала упорных последователей Оригена, отказавшихся от учения о вечности мира.
Апория «происхождения» и была главной темой арианских споров. И в известном смысле, арианство, как и оригенизм, можно назвать ересью о времени. Здесь именно и была основная погрешность арианской мысли [10,11].
Как было показано выше, в оригенизме вечность творения, по сути дела, онтологически была неотличима от вечности Логоса. И сотворенный мир, и Слово вечно исходят от Бога. И именно это  отождествление побудило Ария, вслед за отвержением вечности творения, решить, что и Логос тоже должен был некогда быть порожден во времени[6].

0

6

2.2 Содержание арианского учения. 

Как пишет М.Э. Поснов: «Если такой великан богословия, как Ориген, мог столь глубоко увязнуть в путах философии, то уж совсем неудивительно, что Арий, , сухой диалектик, на логических и силлогических путях этой диалектики легко теряет религиозно-догматическое чутье и рождает ересь. Окружавшая Ария атмосфера почти всеобщего субординатизма казалась ему вполне его оправдывающей. Своей безжалостной диалектикой Арий обнажал философскую недоразвитость кафолической доктрины о Святой Троице».
Как и говорилось выше, учение Ария в значительной степени определялось общими предпосылками Антиохийской школы из философии Аристотеля. В начале богословия стояло положение о трансцендентности Бога и (как вывод) Его непричастности к каким бы то ни было эманациям — в виде ли излияния (προβολή, prolatio) или дробления ( διαίρεσςб division), или рождения - Θεός  άγέννήτος [1,332].

Таким образом, Арий исходил в своих рассуждениях из понятия о Боге, как совершенном единстве, как о самозамкнутой монаде. И эта божественная монада есть для него Бог Отец. Все иное, что действительно существует, чуждо Богу по сущности, имеет иную, свою собственную сущность. Завершенность Божественного бытия исключает всякую возможность, чтобы Бог сообщил и уделил свою сущность кому-либо другому.
Все, что вне Бога, инородно Ему, чуждо, ибо произошло. Все происшедшее (и в смысле материи, и пространства, и времени), следовательно, не из Бога, а из ничего, из полного небытия, одарено бытием извне лишь по творческой воле Божией. Этот таинственный и загадочный для разума акт приведения всех тварных вещей и существ из небытия в бытие, ввиду непреодолимого бессилия и иудейской, и эллинской философствующей мысли, невольно породил и простую мысль (гипотезу), и рядом гностически вычурную: о посредниках между Творцом и тварями [7, 15].
Поэтому и Слово или Сын Божий, как ипостась, как действительно сущий, безусловно и всецело чужероден и не подобен Отцу. Он получает свое бы¬тие от Отца и по воле Отца, как и прочие твари, — приходит в бытие, как посредник в творении, ради создания мира. Есть поэтому как бы некий «промежуток» между Отцом и Сыном, и, во всяком случае, Сын не совечен Отцу. Иначе оказалось бы два «безначальных», т.е. «два начала», — истина единобожия была бы отвергнута. Иначе сказать: «было, когда не было», — когда не было Сына. Не было и стал — пришел в бытие, возник. Это значит, что Сын — «из не-сущих», έξ ὸνη ο̉ντων. Он есть «тварь», то есть нечто происшедшее. И потому имеет «изменяемую» природу, как и все происшедшее. Божественная слава сообщается ему как-то извне - «по благодати». Впрочем — по предведению будущего, сразу и наперед. Таково было в общих чертах учение Ария, насколько мы можем судить по сохранившимся фрагментам его сочинений и по свидетельствам его современников.

Именно этой точки зрения не могло быть речи о υίός Θεοϋ  как совечном Богу ; в остром противоречии стояло бы и представление о рождении (т.е. некой эманации) Сына от Отца, хотя бы и во времени. Можно говорить о Сыне только во времени появив¬шемся и не из существа Отца происшедшем, а созданном из ничего (κτίσμα έξ ούκ όντων ) . Сын Божий, по Арию, произошел по воле Бога, раньше времени и веков, именно, когда Бог вос¬хотел создать нас чрез Него.
Это было в сущности отрицанием Троичности Божией. Троичность для Ария есть нечто производное и происшедшее. Она возникает, разделена «временными промежутками» (διάστημα), ее ипостаси друг другу не подобны, чужды друг другу и не-совечны, - «до бесконечности несходны между собой». Это — некая убывающая Троица, некий союз или «общество» трех неподобных существ (замечание Григория Богослова), — союз «трех ипостасей, объединенных по сущности». Иначе сказать: три суволи, но «разобщенных по сущности», иначе сказать: три существа[10, 8].

Основные положения учения Ария таковы :
1. Логос имел начало своего бытия (ήν ποτε ότε ούκ ήν, erat, quando non erat), ибо иначе не было бы никакой монархии, а была бы диархия (два принципа) ; иначе Он не был бы Сыном ; ведь Сын не есть Отец.
2. Логос произошел не из существа Отца — что повело бы к гностическому делению или дроблению Божественного су¬щества, или к чувственным представлениям, низводящим Божество в человеческий мир, — но Он создан из ничего по воле Отца (Θελήματι τοΰ πατρός…̀̀̀ ὲ̀ξ̀ οὺκ ὸντων γέγονεν ό λόγος»)
3. Правда, он имеет до-мирное и до-временное бытие, но отнюдь не вечное ; Он, следовательно, не есть истинно Бог, а отличен по существу от Бога Отца ; Он есть тварь (κτίσμα, ποίημα ), и Писание употребляет такие о Нем выражения (Деян. 2.36 ; Евр. 3.2) и называет Его первородным (Кол. 1.15).
4. Хотя Сын в сущности есть тварь, однако Он имеет преимущество пред прочими творениями : после Бога Он обладает высшим достоинством ; чрез Него Бог все создал, как и самое время (Евр. 1.3). Бог прежде всего сотворил Сына, как
« начало путей » (Притч. 8.22 : ό Κύριος ὲκτισέ με). Между Богом и Логосом существует бесконечное различие ; между Логосом и творениями только относительное.
5.   Если Сын называется равным Отцу, то это нужно так понимать, что по благодати и по благоволению Отца сделался таким — Он усыновленный Сын ; несколько неправильно, в широком смысле, Он называется Богом.
6.   Его воля, как созданная, первоначально также была видоизменяема — одинаково способна (расположена) и к добру и к злу. Он не есть неизменяем (ά̀τρεπτος ); только чрез направление своей свободной воли Он сделался безгрешным и благим. Его прославление есть заслуга Его святой наперед предвиденной Богом жизни (Фил. 2,9)  [1, 333].

Арий был строгим монотеистом, своего рода иудаистом в богословии. Для него Троица не есть единый Бог. Есть единый и единственный Бог, это — Отец. Сын и Дух суть высшие и первородные твари, посредники в миротворении. В этом, действительно, Арий как бы повторяет Павла Самосатского, вообще повторяет монархиан-динамистов. И не трудно понять, почему, рассуждения Ария могли вызвать сочувствие у александрийцев, у оригенистов. Сразу чувствуется, насколько связано все богословие Ария с проблемой времени и с вопросом о творении, о возникновении мира. Этот вопрос и был для него основным. Творение есть именно возникновение. То тварно, что возникло, что существует не от себя и не через себя, но от другого, — чего не было прежде, чем стало быть. И потому «рождение» для Ария неотличимо от «творения» — и то и другое есть возникновение. Возникновение Арий не умеет мыслить иначе как во времени. С этим связана двусмысленность в понятии «начала». Что произошло, то имеет начало, имеет причину своего бытия вне и прежде себя.
Как пишет А.В. Карташев, учение Ария было «до кощунственности логично», проблема же была в том, что доникейское греческое догматическое сознание бы¬ло так неразработанно, что сама идея Логоса, популярная во всей «ходячей интеллигентской философии», была благоприят¬ной почвой для широкого развития по всему эллинскому Востоку «яда арианской логологии».

0

7

2.3. Ареал распространения арианской ереси.
                                        Арианство у готских народов.
                                             
Большое историческое значение имело германское арианство .
Первое вторжение готов в пределы империи относится к 238-му году. Их счастливо отбил император Гордиан (238-244 г.), а потом Декий (245-251 г.) ; но последний скоро сам понес от них поражение и пал в битве (251 г.). В 264-ом году восточные готы снарядили морскую экспедицию в Трапезунд. Достигнув побережья, они прошли с грабежем и разбоем Каппадокию, Галатию, Вифинию и благополучно вернулись назад со множеством пленных — христиан. Этот последний поход имел очень важные последствия для самих готов. В числе пленных был и каппадокийский христианин Евтих, имя которого сохранил епископ кесарийскйй Василий. Он приписывает Евтиху заслугу распространения среди готов первых семян христианства.

Во время первого Вселенского Собора, Готская Церковь была настолько многочисленна, что имела своего представителя в Никее, в лице Феофила, подпись которого имеется в соборных актах. Около того же времени началась просветительная деятельность Ульфила. Гот по отцу, Ульфила происходил по Матери из Фригийцев . Ульфила, получил греческое образование и был посвящен в церковное звание чтеца. С одним посольством он был отправлен в Константинополь и прожил там несколько лет в пору усиленной борьбы между православием и арианством. В это время он сблизился с епископом Евсевием, столпом арианства, и принял от него в 340-ом году, в возрасте 30-ти лет, посвящение в сан епископа.
Готский король избрал его кандидатом на епископство уже создавшейся национальной Готской Церкви и по¬слал (ок. 340 г.) к императору Констанцию для поставления в епископы. В этот момент в Константинопольской Церкви господствовало официальное арианство под руководством придворного епископа Евсевия Никомидийского. Вульфилу связали теми формулами богословия, какие тогда господствовали при дворе. Так автоматически Готская национальная Церковь стала арианской.
Обратив в христианство вестготов, Ульфила дал им алфавит и перевел на их язык,  Библию и основные богослужебные тексты. После его смерти, в 383 г., в Константинополе арианство оказалось в состоянии стать преобладающей религией «варваров» [17, 251].

Большинство упорно осталось в арианстве, считая это верой Вульфилы. Авторитет Вульфилы победил. И с тех пор арианство ста¬ло национальной верой готов. Так и повелось впредь не только на нижнем Дунае, но и на всей западной границе с приходящими с севера варварами: их обращали готы в свое, не сливающееся с «ромеями» христианство. Арианством они отгораживались от католиков — ромеев. За этим арианским знаменем шли бургунды, свевы, вандалы, лангобарды.
Интересен тот факт что 24 августа 410 г. Рим, брошенный на произвол судьбы Гонорием, спрятавшимся в Равенне, был, как известно, взят вестготами во главе с Аларихом. «Вечный город» был разграблен, однако вестготы, будучи христианами-арианами, пощадили церкви [29, 432].
Готы, при Феодосии I, массовым образом пошли на военную службу для охраны границ империи. За эту службу императоры вынуждены были даровать готам-арианам исключительную привилегию — иметь свои храмы. В Константинополе Готские Церкви вынесены были за заставы (έ̀ζω κιόνων – за столбы ариан). Отсюда название этих терпимых еретиков-ариан: έ̀ζω κιονίται.
По временам эта готская «гвардия» требовала себе построения новых церквей.
Даже Юстиниан Великий (527—565) вынуждался уступать готам. Еще в 578 г. 5-й готский полк перед персидским походом потребовал у императора Тиверия, чтобы их семействам отведены были некоторые церкви в самой столице.

Арианские церкви после Константинопольского собора сохранились вне пределов Римской империи — в первую очередь у германцев (готов, вандалов, бургундов), так, например, готское население остготского государста, основанного в Италии Теодорихом и вестготских владений в южной Галлии (Септимании) и Испании в VI в. придерживалось арианства [34].
Арианство креп¬ко внедрилось в Гиени, Лангедоке и Провансе, сделавшись там государственным вероисповеданием в эпоху падения Рима и вестготского владычества, оно предрасположило целую страну к торжественному уклонению от правоверия и тем самым дало пример следующим поколениям.
Готские ариане принесли арианство своим германским соседям. Здесь речь идет о восточных германцах, собственно племенах великого переселения народов, которые в своем движении принесли арианство в Южную Галлию и Испанию (вестготы), Северную Африку (вандалы) и Италию (остготы, лангобарды). Расположенные в отдаленных внутренних областях германские племена оставались язычниками. К ним относятся франки, которые сразу (не пройдя вначале через арианство) приняли католичество.
Таким образом, преданность учению арианского Вульфилы, а так же нетерпимость к представителям «никейства», создавала феномен догматической изоляции готов, более того, в самой среде готов, арианство, как таковое  было искажено.
Не имея в своей среде приверженцев истинного христианства, а так же православных церквей, готы довольно долгое время не принимали никейское вероопределение. Однако позже,  ассимилируясь с православными христианами, готские народы все же отказались от арианского заблуждения. 
Уже в 517 г. стали католиками ариане-бургунды, в 590 г. — вестготы, в 650 г. — лангобарды. У остготов и вандалов арианство погибло вместе с их государствами (из-за Юстиниана).
Только тогда была устранена огромная опасность, которая, по знаменитым словам св. Иеронима, заставила стонать весь мир, удивленный победой ереси.

0

8

3. Арианство как фактор влияющий на   становление и развитие
                                                 церковного догмата.

Арий, по поручению епископа Александра, проходил служение в Александрии, при Бавкалийской церкви. По свидетельству Феодорита, он имел особое поручение от Александра изъяснять Св. Писание. Свободно развивая свои воззрения с кафедры, он цитировал слова книги Притчей (8, 22): «Господь созда Мя начало путий своих», этот отрывок, часто используемый арианами, давал повод Арию развить свое учение о тварности Сына Божия. Постепенно пошла молва, что он учит еретически. Вскоре и епископу Александру  донесли о том, что Арий в своих про¬поведях высказывает суждения о Сыне Божем, не соответствующие обычному церковному догматическому учению.
Но Александр сначала мало обращал внимания на Ария. Смотрел на это как на обычный богословский спор, даже занимал центральное положение в тех дискуссиях, которые не раз велись в его пресвитерии. Но среди пресвитеров нашлись и противники Ария. По Созомену, Александр сначала «несколько колебался, похваляя иногда одних, иногда других». Но когда Арий высказал, что Троица есть, в сущности, Единица, Александр присоединился к противникам Ария и запретил ему публично высказывать свое учение. По Епифанию, так как «Арий не склонялся на сторону истины », то епископ Александр осудил его и изгнал из Церкви.

Такой цензуры гордый александрийский пресвитер не привык терпеть. Он повел открытую агитацию. К нему присоединилось 700 девственниц, 12 диаконов, 7 пресвитеров и 2 епископа, Феона Мармарикский и Секунд Птолемаидский, то есть почти треть всего египетского клира,  а по отношению к Александрии — это составляло почти половину клира [1,  336].
Эта сильнаяи многочисленная партия с большой уверенностью начала агитацию и за пределами александрийской Церкви. Самим Арием было отредактировано вероизложение в форме письма его к епископам Малой Азии.
Согласившиеся с Арием писали епископу Александру, прося его принять Ария в общение. В числе лиц, сочувствовавших Арию, оказался такой выдающийся по уму и положению человек, как епископ Евсевий Никомидийский. На свое письмо к нему Арий получил чрезвычайно ободривший его ответ. После этого письма он отправился в Никомидию и был принят Евсевием.

Евсевий Никомидийский не только дал убежище Арию, но стремился реабилитировать его. События, которые последовали вслед за тем, трудно расположить в строго хронологическом порядке. Ввиду неожиданно разыгравшихся событий, епископ Александр в оправдание своего образа действий по отношению к Арию составил окружное послание и во многих экземплярах разослал его епископам. Друзья и единомышленники Ария, видя, что их письма к Александру не достигают цели, созвали Собор в Вифинии, вероятно, в 320-ом г., под председательством Евсевия Никомидийского. Этот Собор, как и следовало ожидать, оправдал Ария. Он и его единомышленники были приняты в церковное общение. Этого же от лица Собора добивались и от епископа Александра. Но последний не уступил. Однако, он понимал всю серьезность мер, направленных для оправдания Ария, как то Собор Вифинекий и письма, послания разных лиц в защиту Ария. Все это побудило епископа Александра созвать Собор в Алек¬сандрии в 321-ом г. Он состоял из 100 епископов — египетских и ливийских. Собор осудил Ария. Александр от лица Собора рассылает второе окружное послание к епископам православной кафолической Церкви.
Борьба Александра Александрийского с епископами Востока из- за Ария стоила ему чрезвычайно дорого и была неравною борьбою. Восточные чрез епископа Евсевия Никомидийского  находились в связи с императорским двором Ликиния и пользовались его сочувствием и силою. В посланиях епископа Александра есть указания на насилия, которым он подвергался. «Мы подвергаемся их (т.е. ариан) насмешкам, пишет он, ежедневно воздвигают против нас возмущения и гонения : то влекут нас в судилища, по жалобам беспорядочных женщин... то бесславят христианство ». Вероятно, под давлением придворных влияний, епископ Александр должен был принять в Александрийскую Церковь Ария снова.

Спор распространился, и в смуту было вовлечено чуть ли не все христианское население [11].
Но императору Константину нужно было единство Церкви, и он всеми средствами стремился его обеспечить: так, осенью 323г, после победы над Ликинием,  Константин уже появился в восточной столице Никомодии.
Распри в Восточной Церкви поглотили на первое время больше всего внимание императора. Сначала у него явился план — примирить враждующие стороны между собой, склонив к единению главных виновников раздора — епископа Александра и пресвитера Ария. В исполнение этого своего намерения он написал письмо епископу Александру и как высший принципал, снисходительно благожелательный.
Вот документ, который точно и типично для Константина отражает первоначальное его отношение к александрийскому спору. «О благое и божественное провидение! Как жестоко поразила мой слух или, точнее, самое сердце весть, что вы, через которых я надеялся дать исцеление другим, сами имеете нужду в гораздо большем излечении!» «Ведь это же пустые слова, споры по ничтожному вопросу. Для умственной гим-настики специалистов, может быть, и неизбежны такие споры, но нельзя же смущать ими слух простого народа. Виноваты оба: и Александр, и Арий. Один задал неосторожный вопрос, а другой дал необдуманный ответ». Император советует брать пример благоразумия — как надо спорить — с языческих философов, которые хотя и разногласят иногда, но все-таки не разрывают общения друг с другом. «А если так, то не гораздо ли лучше вам, поставленным на служение Великому Богу, проходить это поприще с единодушием?»[7, 28].

Касаясь спорного вопроса, Константин говорит: Александр не должен был спрашивать, а Арий отвечать, ибо « подобные вопросы, не предписанные законом (Св. Писанием)... не должны быть допускаемы до слуха простого народа », и продолжает : « Ваш спор начался не по главному канону к учению в законе; вы не вводите какого либо нового догмата в богопочтение; сущность мыслей у вас одна и та же, так что вы легко можете снова войти в общение ».
Евсевий пишет, что после неудавшейся попытки к примирению сторон: «царь созвал Вселенский Собор почтительными грамотами, приглашая епископов всех стран возможно скорее прибыть в Никею».

0

9

3.1.Первый Вселенский Собор.

Для примирения христиан и для выработки новой единой догматической платформы Константин созывает в 325 г. н. э. в малоазийском городе Никее на съезд всех христианских епископов Востока и Запада.
Никея (ныне турецкий городок Изник) некогда (и в древности, и в средние века до турецкого его завоевания) была богатым и цветущим городом  Свое название этот город получил от диадоха Лисимаха, который назвал его в честь своей жены Никеи [28, 422].
Необходимо заметить, что все Соборы, бывшие до Никейского, относятся к разряду Поместных Областных Соборов. Никейский Собор был первым в жизни христианской Церкви, который охватывал весь христианский   мир   —  orbis   christianorum. На Собор были приглашены не только епископы из пределов Римской империи, но и из стран и вне её — из Персии и от Скифов .
В летнем дворце императора собралось около 250 епископов. Центр рассуждений естественно составляло учение Ария о лице Иисуса Христа. Во время этих совещаний ясно определилось — кто с Арием и кто против него. Количество арианствовавших епископов различными историками определяется различно ; из сопоставлений выясняется, что их было 20 (по Филосторгию 22). Из них наиболее влиятельными бы-ли — Евсевий Никомидийский, Евсевий Кесарийский, Феона Мармарикский и Секунд Птолемаидский, Митрофан Ефесский, Феогнис Никейский, Марий Халкидонский и Павлин Тирский.
Феодорит пишет, со слов Евстафия,что ариане первыми предложили свой символ (πιστεως διδασκαλία), составленный Евсевием Никомидийским.
Ловкий прием Евсевия состоял в том, что он предложил воспользоваться текстом крещального Символа Веры, для большинства привычным: «Веруем во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всех (άπάντωυ) видимых и невидимых. И во  Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Бога от Бога,  Света от Света, Жизнь от Жизни, Сына Единородного, Перворожденного всей твари (Кол. 1, 15), прежде всех веков от Отца Рожденного, через Которого и произошло все... Воплотившегося... Веруем во Единого Духа Святого».
Едва был прочитан предложенный Евсевием сим¬вол, как император, дипломатически предупреждая возражения и дебаты со стороны противников, поспешил заявить, что это исповедание вполне соответствует его собственным убеждениям. Однако, император поставил непременным условием внесение в Прочитанный символ терминов ὸμοούσιος и έκ τη̃ς ούσίας του̃ Πατρος.

Для ариан чрез внесение указанных терминов создавалось непреодолимое затруднение, но, под давлением императора они должны были согласиться.
С точки зрения филологической, данные термины нельзя признать особенно удачными. Выражение ε̉κ της ούσίας του̃ Πατρος, устраняя мысль о происхождении Сына έζ ούκ όντων,  делает возможным допущение, что Сын есть часть Отца, то есть дает мысль о субординационизме.
Частица «ο̉μο» в   слове   «ο̉μοούσιος»,  указывает на общность владения каким-либо предметом или качеством. Отсюда слово    «ο̉μοούσιος»   будет обозначать таких субъектов, которые обладают одинаковою сущностью. Поэтому понятны « хулы » Павла Самосатского, а потом ариан, будто бы по общему ортодоксальному представлению, — Отец и Сын — братья, будто бы — сущность — есть нечто иное, третье чем в одинаковой мере владеют Отец и Сын.
Слово «ο̉μοούσιος»(единосущие) вызывало сомнение по двум основным причинам. Оно вводило в соблазн простых верующих, так как было единственным небиблейским словом в Символе веры. Более образованным христианам единосущие не нра¬вилось потому, что этот термин был осужден на Антиохийском соборе (268 год) как модалистский. Тогда, в III веке, следуя Оригену, говорили, что Бог существует в трех ипостасях. Но греческое слово "ипо¬стась" в Аристотелевой терминологии означает примерно то же самое, что и "сущность', поэтому единосущие для многих предполагало, что три божественных ипостаси имеют относительное значение и пред-ставляют собой всего лишь различные способы выражения (модусы) одной и той же сущности. Такое понимание, при котором не существует реального различия между Лицами, или ипостасями Св. Троицы, было осуждено как модализм. С другой же стороны, на латынь слово «ипостась» переводилось как "субстанция" — слово, которое по-латыни мало отличается от слова "эссенция", которым переводилась греческая усия, "сущность". Поэтому для западных богословов учение о трех ипостасях было равносильно учению о трех сущностях, что звучало как недвусмысленное троебожие, и этим объясняется, почему западное духовенство всегда стояло за единосущие. Вопрос о трех ипостасях и одной сущности явно был вопросом терминологии; необходимо было внести ясность в определение "ипостаси" и "сущности" таким образом, чтобы стало возможным проповедовать богословие и по-гречески, и по-латыни и в то же время избежать как модализма, так и "троебожия".

Афанасий Великий сообщает нам, что антиникейцы против термина «омоусиос» выдвигали указание самого Аристотеля в его «Метафизике»: «Тождественны те предметы, у которых одна сущность; подобны те, у которых одинаковое качество, а равны — у которых одинаковое количество». Антиникейцы, утверждали, что согласно данной логике, тут нет совсем места ни понятию, ни слову «омоусиос».
А сами выставляли взамен его «омиусиос» т.е. идею подобосущия. Когда Афанасию предлагали формулу «омиос ката панта», то есть подобный во всем, он считал это также недопустимым, по Аристотелю, ибо это значило бы, что «подобен в чем угодно, но не по существу» [7, 44].
Таким образом, ариане противопоставляли «единосущности» «ο̉μοούσιος»   отца и сына их «подобосущность» «ο̉μοίύσιος»; так, всего одна буква «йот», разделила сторонников никейского догмата и ариан.,
Существует легенда, что, подписывая никейский Символ, многие епис¬копы вместо "омоусиос" ("единосущный") написали "омиусиос" ("подобосущный"), добавлением одной буквы «йот», тем самым изменив смысл догмата, что потом позволило им с чистой совестью перейти на сторону арианства [4,116].
Несмотря на указанные противоречия, под руководством ведущего меньшинства  Собор  принял маленькое по начертанию и звучанию добавление «омоусиос» и ряд дальнейших, тоже небольших, но уже не столь существенных изменений прошел без споров и, прежний, традиционный текст крещального символа получил знаменитую никейскую тонкость и остроту. Каковы же эти изменения?
Опущен термин «Логос», но прибавлено «Рожденного» с отрицательным, антиарианским: «Несотворенного». К термину «Единородного» добавлено тяжеловесное разъяснение: «то есть из сущности Отца». К термину «Рожденного» добавлено решающее: «Омоусион».
В результате получилось следующее знаменитое вероопределение — орос — I Вселенского Собора:
«Веруем во Единого Бога, Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Отца, Единородного, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога ис-тинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через Которого все произошло как на небе, так и на земле. Нас ради человеков и нашего ради спасения сошедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, восшедшего на не¬беса и грядущего судить живых и мертвых. И в Святого Духа». Далее — анафематизм:

«А говорящих, что было время, когда не было Сына, или что Он не был прежде рождения и произошел из несущего, или утверждающих, что Сын Божий из иной ипостаси или сущности, или создан, или изменяем — таковых анафематствует Кафолическая Церковь».
Однако, это  не «символ» (часто смешивают его с Символом Никео-Цареградским II Вселенского Собора), а именно орос, ибо в символе не место анафематизму [7, 40].
C данным вероопределением (оросом)  согласились далеко не все. Символа, не приняли сам Арий и два его "испытанные друга — епископы Секунд Птолом и Феон Мармар. Все они вместе с преданными пресвитерами были преданы анафеме и отправлены в изгнание в Иллирию.  Но этим дело не ограничилось, как было показано выше, к  положительной части символа была прибавлена часть негативная — анафематизмы на « всякую безбожную ересь », и на арианство, как учившее о тварности Сына. Под этою частью не хотели подписаться Евсевий Никомидийский, Феогнис Никейский и Марий Халкидонский: они также были отправлены в изгнание.

0

10

3.2. Возвращение Церкви к арианству.

Благодаря Никейскому Собору, достигнуто было, казалось, редкое единодушие.
В 325 г. на Никейском соборе победило учение «омоусианства» (противоположное версии ариан). Никейский символ и анафематствования были подписаны почти всеми участниками Собора. Но это согласное действование не было в собственном смысле единодушием и единомыслием, а лишь покорностью императору. По своему же воззрению большинство восточных были склонны к оригенизму, и термин «ο̉μοούσιος» был для них чуждым.
Арий был отлучен от Церкви и отправлен в тяжелую ссылку (конечным пунктом была современная Пицунда) [23, 628].
Между тем, люди IV-го века во всяком событии видели перст Божий. Как пишет М.Э. Поснов: «около этого времени открылись мощи Лукиана, считавшегося покровителем ариан».   Город Дрепанод, где находился гроб Лукиана, императрица избрала своим городом, и он переименован был в Еленополь. При освящении его, осенью 327 г., культ арианского учителя сделался центром всего празднества. Под влиянием всего этого в религиозном образе мыслей императора происходит крутой переворот в противоположную сторону, и он становится почти покровителем арианства. Константин рас¬положен был думать, что в арианском споре он погрешил, ошибся.
Враги Никейского символа скоро поняли это и начали действовать. Арий вместе с Секундой и Феогнисом возвращены из ссылки.
Отныне преследованиям стали подвергаться сторонники «свободной и независимой» от государственной власти церкви; ариане же очутились в лагере приверженцев императора. Созвав арианский собор 335 г. в Тире (Финикия), осудивший никейский Символ Веры и принявший формулу «подобия» сына и отца, Константин получил возможность менять основные положения христианского веро-учения по собственному произволу. Уже в 336 году, на очередном соборе планировалось восстановить Ария в Церкви, однако Арий скоропостижно скончался.

Сам же император Константин считал нужным засвидетельствовать перед всей империей свою приверженность новому символу веры. Перед смертью он принял христианство из рук арианца Евсевия, известного церковного историка, сначала находившегося в ссылке за арианство, а затем ставшего интимным советником императора [12, 27].
Но и этот случайный успех не помог арианам восторжествовать на Востоке. Никейский Собор и символ имели своего великого защитника в лице Афанасия Александрийского  В полном свете выступает его личность со времени Никейского Собора. Об участии его в занятиях этого Собора известно подробно из его творений, хотя кратко об этом упоминают историки Сократ (1,15) и Созомен (1,17). Но зато после Собора не было ни одного из епископов, кто бы представлял собой такую грозную силу для ариан, как молодой епископ Александрийский.
Пятикратное лишение кафедры (335-337 г. ; 339-346 г. ; 356-362 г. ; 362-364 г. ; 365-366 г.), 17-тилетнее пребывание в изгнании не сломило его характера, в милости и немилости императоров он всегда оставался самим собой.
Великое значение его для дела Церкви хорошо поняли уже его младшие современники и назвали его « столпом » и « врачом ».
Основная заслуга св. Афанасия состоит в его борьбе с арианством. В то время как в восточной Церкви не осталось ни одного православного епископа, он — один против всех — мужественно отстаивал православную никейскую веру, провозгласившую единосущие Отца и Сына.

Отрицание вечности Сына и его совечности Отцу, есть по Афанасию, «хула не на Сына только, но и на Отца, умаление Отчего достоинства, отрицание Божией неизменяемости». Это значит допускать, что «был Он некогда без собственного своего Слова и без Премудрости, что был некогда свет без луча, был источник безводный и сухой». Но «не источающий из себя не есть уже источник». Бог вечен, источник вечен, а потому вечною должна быть и Премудрость — Слово, вечным должно быть рождение. Если не было некогда Сына, то не был некогда Бог Отцом и, стало быть, не было Троицы; но «было, когда не было Троицы, а была Единица, и некогда была неполная Троица, некогда же стала полною». Это значит рассекать и составлять Троицу и составлять ее из не-сущих, «из сторонних между собою естеств и сущностей». Это значит саму Троицу почитать возникшей («сотворенной», созданной), сложной, сложившейся через приращение и присовокупление. Этим рассуждением св. Афанасий старается вскрыть «тайну» арианства, как отрицания Троичности или Триединства Божия [10,  45].
Афанасий называл Никейский символ «написанием истины». Св. Афанасий ясно видел опасность богословского противления против никейских выражений.
Арианский спор, который был при Константине лишь восточным спором, — по смерти его становится событием всей Церкви. Перемена в управлении дала возможность изгнанникам, — в том числе и Афанасию, — возвратиться на свои кафедры, и в течение первых лет, пока не было междоусобий, в Церкви царил мир — покой. Однако, епископ Никомидийский Евсевий не дремал и работал в пользу ариан. Если уже такому человеку, как Константин Великий, трудно было избавиться от происков, придворного епископа, тем более Констанцию, во всем уступавшему отцу, кроме страстности в борьбе.
В период его правления арианство восторжествовало повсюду, и западная Церковь также была вынуждена согласиться с осуждением св. Афанасия и принять "примирительные" формулы.

Однако, скоро обнаружилось, что, достигнутая при Константине Великом, победа Евсевия на восточных Соборах далеко не означала еще победы в целом царстве. Конечно, внешнего противодействия не было, но это лишь благодаря единовластительству императора, освободителя Церкви. А теперь, после смерти Константина Великого, религиозный вопрос стал в зависимость от политического, ближайшим образом — от положения разделенных половин империи. Запад, подчи-ненный политически Константину 2 и Констансу, а с 340-го г. — только последнему, — сделался оплотом никеизма, особенно Рим [1, 352].
Пользуясь тем, что новый император отнюдь не связан с Никейским Собором и его деяниями, то есть, прежде всего, с его символом, — сделали шаг к созданию новых формул и символов.
Начался жаркий спор за достоинство Никейского символа, который в особенности создал напряженные отношения между церковным Востоком и Западом. Это время Антиохийских Соборов и формул.
Сделавшись единодержавным, Констанций, после победы над узурпатором Магненцием, по совету Урзакия и Валента, созвал Собор в Арле в 353 г., где на соборное определение согласились и западные в лице папы Либерия, за исключением Павлина Тирского. Затем, на великом западном Соборе в Милане в 355 г., Запад был подчинен воле императора. « Моя воля есть канон » — будто бы воскликнул император, — император требовал от западных подчинения Востоку и изгнания Афанасия. Победа унионистов, казалось, была полная ; здесь торжествовала собственно Евсевианская терминология, которая поставила Антиохийские формулы вместо Никейских. Конечно, эти формулы так же не хотели омоусии, как и чистого арианства. Но в то время, как они подвергали омоусию решительному осуждению, они не посмели то же самое сделать с арианскими элементами, которые были присущи воззрению партии, боясь ослабить общий штурм против Никейских отцов. Чрез это строгий арианизм снова возник, при такой благоприятной обстановке, — и опять в Александрии, где место изгнанного Афанасия занял арианствующий Георгий.

Таким образом, после Никейского собора восточные епископы почти единодушно решили отвергнуть единосущие. Через 10 лет после Никейского собора (335 год) изгнание св. Афанасия Великого ознаменовало победу арианства в восточной Церкви, которая продолжалась вплоть до смерти императора Валента (378 год).
Итак, борьба против Никейского символа начинается тотчас же, как удается арианам, вскоре после Собора, восстановить свои ряды, без всяких потерь или утрат. В этой борьбе за Никейский символ, продолжавшейся свыше 50-ти лет (325-381 г.), различаются два периода : 1) до Александрийского Собора 362 г. и 2) до Константинопольского 381 г.
I. Первый период в свою очередь распадается на две части.
а)  от Никейского Собора до смерти Константина в 337-ом г. и
б)   от 337 г. до 362-363 г.
В первый период борьба направлялась против главных деятелей и защитников Никейского символа (до смерти Константина), а затем и против самого Никейского символа. Александрийский Собор 362 г., как бы подводя итоги этой борьбы, определенно установил, что все попытки заменить Никейский символ другими не удались ; Никейский символ остается в силе.
II. После Александрийского Собора, то есть смерти Юлиана, начинается возвращение к Никейскому символу. Тогда выступают на сцену новоникейцы или каппадокийцы и подготовляют христианское общество к принятию Никейского символа на Константинопольском Соборе 381 г.

0

11

3.3. Окончательное падение арианства.

Богословские споры вокруг единосущия не затихали. Крайнее арианство представляли аномеи вроде Евномия, утверждавшие, что Сын не подобен" Отцу. Более благочестивые ариане предпочитали говорить, что Сын "подобосущен" Отцу, добавляя лишь одну маленькую йоту к слову "единосущный". Таких умеренных ариан было очень много, и в 70-е годы IV века они были вполне готовы принять православную формулировку, предложенную отцами-каппадокийцами — св. Васи-лием Великим и Григорием Назианзеном.
Введенная каппадокийцами терминология создала возможность церковного мира. Церковь признала, что и в период повсеместного арианства таинства продолжали совершаться: ариан, возвращавшихся в лоно православия, не перекрещивали. Сам Василий Великий защищал именно такую умеренную позицию, ссылаясь на учение о домостроительстве спасения и на заботу о "спасении многих".
Однако и со стороны властей были предприняты активные меры дабы сохранить чистоту веру, противопоставив ее еретическим учениям; так, указы Грациана в 376-378-379-ых годах запрещают всякие еретические собрания и некафолическое богослужение и лишают еретиков прав. Император Грациан 19 января 379 г. даровал испанскому  полководцу Феодосию титул августа и возложил на него управление восточной частью империи. Феодосий же был  убежденным  сторонником Никейского православия , что он и не замедлил показать.

Еще находясь вне Константинополя, он в феврале 380 г. издал свой знаменитый эдикт, который А. Гарнак называет будущей программой императорской византийской политики — государственной и церковной.
Он выражал собою требование христианской Никейской религии, как государственной, и основное положение религиозной униформы для всех подданных в царстве без всяких ограничений, или исключений.
Вот что император говорит в своем эдикте: «Согласно апостольскому постановлению и евангельскому учению, будем верить в единое Божество Отца, Сына и Святого Духа в равном величестве и Святой Троице. Тем, которые следуют этому учению, повелеваем принять имя кафолических христиан и считаем, что другие сумасбродные безумцы, которые несут на себе бесчестие еретического учения и собрания которых не должны присваивать себе имя Церквей, подлежат прежде всего возмездию от Бога, а затем и мщению от нашего побуждения, которое мы восприняли по небесному решению» [1, 268].
Таким образом, каждый человек в царстве должен исповедовать веру апостола Петра, как возвещает её Дамас Римский и Петр Александрийский, то есть, una deitas и tres personae. Только исповедающие такую веру суть кафолические христиане, а остальные — еретики, подпадающие под Божеские и земные наказания. Таким образом, происходит уравнение и объединение не только христианства и принад-лежности к царству, но также христианства и Никейского учения о троичности, или точнее, римско-александрийской ортодоксии. Кто уклоняется — язычник или еретик — одинаково рассматриваются с одной точки, как нарушители права. Как применение эдикта к жизни, городом Константинополем в январе 381 г. был издан закон, по которому все церкви передавались ортодоксальным, т.е. никейски настроенным епископам на всем Востоке ; собрание еретиков строго запрещается. Для проведения этого закона в жизнь, в провинцию был послан чиновник. В особенности велико было засилье ариан в главном городе, Константинополе, где все церкви, как церковь Григория Богослова, находились в руках ариан. В силу эдикта теперь епископ Демофил (с ок. 370 г. преемник Евдоксия)   был изгнан из города.

В то же время арианский вопрос приходил к своему логическому завершению благодаря учению отцов каппадокийцев, которые и открыли дорогу ко второму Вселенскому Собору,  нанесшем арианству сокрушающий удар.
  Собор был созван по инициативе императора Феодосия. Деяния этого Собора, если они вообще существовали, не дошли до нас, так же как и томос, составленный отцами этого Собора, содержавший осуждение тринитарных и христологических ересей  того времени.
Собор открылся в мае 381г. и завершился  9 июля того же года.
Первое правило Собора гласит: «Да не отменяется Символ веры 318 отцов, бывших на соборе в Никее, что в Вифании, но да пребывает непреложным, и да предается  анафеме всякая ересь, а именно: ересь евномиан, аномеев, ариан, или евдокесиан, полуариан, или духоборцев, савеллиан, маркеллиан, фотиниан и аполлинариан»[9, 178].
В 381 году при императоре Феодосии Великом на Втором Вселенском соборе в Константинополе спор о Св. Троице был разрешен окончательно, и православный никео-царьградский Символ был признан единственно истинным и законным исповеданием веры в том истолковании, которое ему дали каппадокийцы, то есть совместно с учением о трех ипостасях.
Никео-цареградский Символ веры принят на двух Вселенских соборах: Никейском 325 г. — первые 7 пунктов и Константинопольском 381 г. — еще 5 пунктов.

Приведем Символ Веры дословно:
1. Верую во единого Бога, Отца, Вседержителя, творца неба и земли, всего видимого и не видимого.
2. И во единого Господа Иисуса Христа, сына божия единородного, рожденного от отца прежде всех веков, света от света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотво¬ренного, единосущного отцу, чрез которого все произошло.
3. Ради нас человеков и ради нашего спасения низшедшего с небес и воплотившегося от духа святого и Марии девы и вочеловечившегося.
4. Распятого за нас при Понтие Пилате, страдавшего и погребенного.
5. И воскресшего в третий день по писаниям.
6. И возшедшего на небеса, и сидящего одесную Отца.
7. И опять грядущего со славою судить живых и мертвых, которого царству не будет конца.
8.  И в духа святого, господа, животворящего, от отца исходящего, со отцом и сыном сопоклоняемого и славимого, глаголавшего чрез пророков.
9.  В единую, святую, кафолическую (соборную) и апостольскую церковь.
10. Исповедую единое крещение во оставление грехов.
11. Чаю воскресения мертвых.
12. И жизни будущего века. Аминь [24, 167].
Таким образом, как видно из вышеизложенного, решения первых двух Вселенских соборов, направленные в первую очередь против арианской смуты, явились канонической основой христианского вероучения. Во всех многочисленных ожесточенных спорах, сотрясавших христианское вероучение и богословие в течение многих столетий, 12 статей Символа веры остались до сих пор тем устоем христианства, в котором ни одна из основных церквей не позволяет сомневаться.
Троичность Бога, окончательно сформулированная на Втором Вселенском соборе в 381 г., в виде Никео-цареградского Символа веры, стала одним из основных и общепризнанных догматических положений христианства.

0

12

Итак, говоря об историческом феномене «арианства», мы не должны, ограничивать его лишь границами учения  епископа Ария.
Арианство как феномен,  все основные свои принципы унаследовало из философско-мистическом  наследия 2-3 вв. Это было нелегкое время, время когда эллинизированный восток возвращал миру не просто переосмысленные востоком   синкретические философские идеи, но, предлагал совершенно иные, новые, доселе невиданные парадигмы.  Восток подарил миру чистый свет христианства, но, увы, восток же и внес смуту в это поистине чудесное учение, ибо  под влиянием эллинизированного мира и его  философских идей перипатетизма и неоплатонизма, Восток, увы, пытался примирить две диаметрально противоположные парадигмы – учение о божественном, несказуемом,  невыразимом, непознаваемом  с мудростью человеческой, с античным философско-диалектическим образом мышления.
Таким образом, пытаясь совместить две мудрости: мудрость откровения и мудрость мира сего, восток порождал причудливые, мистические, а порою сказочные и абсурдные идеи. Так 2-3вв.н.э. по праву можно назвать временем, которое породило в своих принципах массу мистико-философских учений, которые, в свою очередь,  стали благодатной почвой для возникновения огромной массы ересей.

Возникновение христианской религии совершалось при таких обстоятельствах, которые не могли не поставить ее в условия борьбы. Борьба с иудаизмом и язычеством оставила глубокие следы в истории Церкви первых и всех последующих веков.  Принявшие христианство иудеи и языческие  народы вносили в понимание христианских истин свое мировоззрение, мироощущение, а так же свойственных этим народам национальный колорит, элементы философских и религиозных практик, таким образом получались  синкретические верования, т.е. христианское учение, неправильно согласованное или с иудейством или с язычеством, или смешанное сразу с тем и другим. На первой почве возникли иудео-христианские заблуждения в различных видах — назорейства, евионитства и елкезаитства; таким образом, в связи с язычеством образовался гностицизм.
Собственно, первыми еретиками, в религиозном значении этого слова, были гностики, принадлежавшие еще, впрочем, в значительной мере не к христианской, а к античной парадигме.
В период укоренения христианства, именно ереси стали тем подрывным материалом, который тормозил победоносное шествие новой религии; именно феномен доктринальных расхождений в среде христиан часто становился поводом для критики со стороны языческих философов и оппонентов христианства.
Феномен арианства – это не явление ex nihilo; это поступательный исторический процесс, который формировался под влиянием ряда философских и мистических учений.
Пожалуй ряд схожих доктрин и определений Ария мы находим и в ранней гностической мысли; гностическое наследие служит материалом для систематических построений у Ария. В учении Ария встречается гностические термины  «Логос», «София»; у него Бог Сын — чуть ли не демиург, создавший первых людей вместе с Духом, который позже содействовал ему в делах творения. Тонкости и трудности системы, отсутствие ясности и точности, особенно в определении субстанции Сына, — те же признаки гностицизма.

Признавая чрезвычайно важное значение за IV-м и V-м веками в раскрытии христианского учения, нельзя забывать и о том значительном наследстве в данной области, какое они получили от 2-го и 3-го веков. Ближайшим образом оно выражалось в системе Оригена, учение которого так же сыграло не последнюю роль в формировании мышления пресвитера Ария.
Таким образом,  арианство пыталось в духе оригенизма рационализировать христианскую догматику в духе субординационизма, то есть привнесением иерархичности отношений в Троицу. В известном смысле арианство, как и оригенизм, можно назвать ересью о времени. Здесь именно и была основная погрешность арианской мысли. 
Однако особое, радикальное влияние на мышление Ария оказала Антиохийская школа богословия. Именно Лукиана, основателя антиохийской школы, считают автором утверждений лежащих в основе арианской ереси: «Было время когда Сына не было», «Сын был сотворен» - вот основные мотивы учения Лукиана.  Так же на мышлении Ария отразилась и присущая антиохийской школе богословия философское наследие Аристотеля.

Оптимистический онтологический взгляд антиохийцев отразился на их трактовке сущности человека. Тело и душа, по их учению,  являются равноценными составными частями человека. Именно в единении души (духовного начала) и тела (начала материального) находится достоинство и величие человека. Отстаивая буквальное толкование книг Ветхого Завета, антиохийские богословы стремились и в толкованиях Нового Завета обратить внимание главным образом на историчность Иисуса как цели и завершения истории Израиля во всей полноте и реальности Его человеческой природы. Именно подобная теоретическая установка в богословии антиохицев и породила необходимость  изыскания метода, который бы всяческим образом подтверждал идею человеческой природы Христа. Именно подобная методология антиохийской школы выразилась в открытой проповеди Ария о тварной природе Христа. 
Таким образом, на базе вышеописанных факторов, возникает учение Ария : «Слово или Сын Божий, как ипостась, как действительно сущий, безусловно и всецело чужероден и не подобен Отцу. Он получает свое бытие от Отца и по воле Отца, как и прочие твари, — приходит в бытие, как посредник в творении, ради создания мира. Есть поэтому как бы некий «промежуток» между Отцом и Сыном, и, во всяком случае, Сын не совечен Отцу».
Диалектически арианство вело к антитроичности Бога, к обессмыслению вочеловечения хотя бы и Высшего, Единородного, Единственного из сынов Божиих. Это был бы стерильный монотеизм, подобный исламу и иудаизму.

В течение нескольких столетий два вопроса вызывали споры и разделения в жизни Церкви:
1. Как может Иисус Христос быть и Богом, и человеком?
2. Как может Единый Бог быть троичен в лицах? Именно по данным вопросам  в начале IV в. доктринальное содержание всех споров вокруг вопроса о соотношении Отца и Сына выразилось в борьбе между арианством и афанасианством (от имен Ария и Афанасия — деятелей египетской церкви).
В это время, увы, главные догматы христианства еще не были выражены в точных формулах, закрепленных церковным авторитетом. Еще не существовало общего Символа веры, и богословы пользова¬лись разными терминологиями.
Арианский спор привел к возникновению целого ряда опасных мелких схизм. Прежде всего он, нарушив любовь, ослабил силу единства. С другой стороны, этот спор, несомненно привел и к укреплению организационного устройства католической Церкви.
Чтобы охранять правый путь веры, Церкви предстояло выковывать строгие формы для выражения истины веры, возвести крепость истины для отражения чуждых Церкви влияний.
Именно под влиянием арианской смуты, когда вопрос о природе Христа достиг своего апогея, император константин созывает 1 Вселенский Собор. Основной задачей отцов было уточнить тринитарное учение  Церкви перед лицом арианской ереси. Это и было сделано:  они составили Символ веры, основанный на крещальных  символах сиро-палестинской области, с соответствующими дополнениями. Ключевым словом Никейского Символа является прилагательное «единосущный» (όμοούσιος), характеризующее отношение между Отцом и Сыном. Именно вокруг этого термина на протяжении последовавших десятилетий в основном и разгорались богословские споры.

История догматической деятельности Церкви, открывается провозглашением на первом Вселенском Соборе, Божественного достоинства Иисуса Христа. Никейский Собор, произнес сакраментальную догматическую формулу «Ομοούσιον τω̃ Πατρί» («Едино¬сущного Отцу»). Первый вселенский Собор 325 г, именно под воздействием ложного учения епископа Ария, создает «Символ Веры» послуживший базой для создания догмата Пресвятой Троицы.
«Именно на этом догмате», - пишет М. Помазанский, «непосредственно основывается ряд великих догматов Церкви и, прежде всего, догмат нашего искупления. Вследствие такой своей особенной важности, учение о Пресвятой Троице составляет содержание всех символов веры, какие употреблялись и употребляются в Православной Церкви, равно как и всех частных исповеданий веры, написанных по разным случаям пастырями Церкви».
В 381 году при императоре Феодосии Великом на Втором Вселен¬ском соборе в Константинополе, спор о Св. Троице был разрешен окончательно, и православный никео-царьградский Символ был признан единственно истинным и законным исповеданием веры в том истолковании, которое ему дали каппадокийцы, то есть совместно с учением о трех ипостасях.
Никео-цареградский Символ веры принят на двух Вселенских соборах: Никейском 325 г. — первые 7 пунктов и Константинопольском 381 г. — еще 5 пунктов.
Сколь важно влияние арианства на формирование церковное традиции?
Будучи важнейшим, из всех христианских догматов, догмат о Пресвятой Троице есть вместе и самый трудный для его усвоения ограниченной человеческой мыслью. Вот отчего ни о какой иной христианской истине, борьба не была столь напряженной в истории древней Церкви, как об этом догмате и об истинах, непосредственно с ним связанных.
Таким образом, Борьба с арианством стала одним из главных поводов утверждения догмата Троицы, а вместе с ним — и догмата о полноте божественности в Христе, как Боге и Сыне Божьем. Вместе с тем, споры о такой полноте продолжаются и поныне: отчасти они связаны с дополнением Никейского символа веры на Толедском соборе в 589 г. положением, что Святой Дух исходит и от Бога-Сына. Это положение получило название филиокве (от латинского filioque — «и от Сына») и окончательно уравняло Бога-Сына и Бога-Отца и послужило одним из формальных поводов разделения Церкви в XI в. на Восточную (православную), не принявшую филиокве, и Западную (католическую); такое несогласие продолжается и по сей день.

0

13

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 

1. М. Э. Поснов. История христианской церкви (до разделения Церквей -1054г.) 
                                                  Изд. «Жизнь с Богом» Брюссель 1964г. (614с.)
2. М. Помазанский. «Православное Догматическое Богословие»
                                               http://www.kursmda.ru/books.shtml
3. В.В. Болотов. Лекции по истории Древней Церкви.
                                               http://www.biblicalstudies.ru/books.html#Bolotov
4. И. Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие.
                                                         Минск. «Лучи Сфофии» 2007  (380с.)
5. И. Мейендорф.  Иисус Христос в Восточном Православном предании.
                                                                   http://www.krotov.info/library/m/meyendrf/ih_00.html
6. И. Мейендорф.  Византийское Богословие.
                                               http://ksana-lib.ru/langpa
7. А.В. Карташев. Вселенские соборы. М. Эксмо. 2006. (670с.)
8. В.Н.Лосский. «Очерк Мистического Богословия Восточной Церкви» 
              Изд. Им. Святителя льва, папы Римского. Киев. 2007.  (504с.) 
9. Архиепископ П. Л’юилье. «Правила первых четырех Вселенских Соборов»
                                      Изд. Сретенского монастыря  М. 2005. (526с.)
10. Г. Флоровский.  «Восточные Отцы 4в».
                                                            Изд. Белорусского Экзхархата 2006. (301с.)
11. Йозеф Лортц.  История Церкви. Т. I  Древность и средние века.
                                               http://www.krotov.info/spravki/persons/ … lortz.html
12. С.Г. Лозинский. История Папства.
                                      М. Изд. Политической литературы 1986. (380с.)
13. История Ересей // Н. Осокин. Еретические верования. М. Аст. 2007. (572с.)
14.А.  Кураев «Догмат и ересь в христианском предании»
                                               http://www.philosophy.ru/library/vopros/31.html
15. Закон Божий. Киев. 2004. (800с.)
  16. Православный катехизис. Изд. Московской патриархии. М 1990.  (127с.)
  17. А. Донини. У истоков христианства.
М. Изд. Политической литературы 1979. (341с.)
18.  И. А. Крывелев. История религий. Т. 1. М. «Мысль» 1988. (443 с.). 
19. А. Б. Ранович «Первоисточники по истории раннего христианства»
                                    М. Изд. Политической литературы 1990г.
  20. И.С. Свенцицкая. От  общины к церкви.(223с.)
                                     М. Изд. Политической литературы. 1985.
  21. И.С. Свенцицкая. Раннее христианство: страницы истории.
                                     М. Изд. Политической литературы 1988. (335с.)

    22. Н.М. Никольский История русской церкви.
                                    М. Изд. Политической литературы 1985.(446с.)

23. Религии Мира.  Христианство. Минск. Книжный Дом. 2006.  (639с.)

24. А.В. Воронянский. О.И. Власенко. Ю.В. Зайончковский. Религиоведение.
                                                       Харьков. Парус ТМ. 2007.  (509с.)
25. О.П. Дьяченко. П.Г. Дьяченко. Религиоведение . Львов. Афиша. 2004. (239с.)   
26. Д. Таевский. История религии.
                                               http://religion.babr.ru/chr/eres/arian.htm

27. Библия.
28.  Е.К. Дулуман «История философии СРЕДНЕВЕКОВЬЯ»
                                             http://duluman.uath.org/Alex_Antioch_School.htm
29. А.Н. Чанышев. Курс лекций по Древней и Средневековой философии.
                                              М. «Высшая школа» 1991.(510с).
30. В.В. Соколов. Средневековая философия. М. «Высшая школа»  1979. (447с)
31. Философия Западноевропейского Средневековья.
                                            Изд. С.-Петербургского университета 2005 (298с.).
32. H.Б.Мечковская Язык и религия. Лекции по филологии
                и истории религий.   М.: Агентство "ФАИР", 1998
                                            http://psylib.org.ua/books/mechk01/index.htm
33. Православная Энциклопедия. Седмица. RU.
       Александрийская и Антиохийская школы богословия.
                                            http://www.sedmitza.ru/index.html?did=4067
34. Викпедия. Арианство.
                                            http://ru.wikipedia.org/wiki/Арианство
35. Епископ Александр (Милеат) Православный информационный сайт
     «Православие и мир»   http://www.pravmir.ru/article_1608.html
36.Православие и христианские разделения
                                        http://www.sfi.ru/lib.asp?rubr_id=781&art_id=4603
  38. Египет и христианство.
                                              http://middleeast.org.ua/history/r28.htm
39. Краткий религиозно-богословский терминологический словарь
                                            http://missionerdona.ru/content/view/48/86/

                                                          ГЛОССАРИЙ

Арий (256 — 336гг.) — один из ранних ересиархов, основоположник арианства.
Воспитание получил под руководством Лукиана; был пресвитером в Александрийской Церкви. Отлучён от церкви архиепископом Петром.
Cочинения Aрия были уничтожены и дошли до нас в фрагментах. Его «Θάλια» («Пир») представляет собой защиту его учения в полу-поэтической, полу-прозаической форме; за исключением нескольких фрагментов в творениях Афанасия Великого, оно не дошло до нас. Сохранились письма Ария к Евсевию Никомедийскому и Александру Александрийскому († 17 апреля 326). Главными источниками сведений о нём служат, кроме фрагментов его собственных сочинений, творения Афанасия, 68 и 69 главы сочинения Епифания об ересях, церковные истории Сократа, Созомена, Феодорита и Филосторгия.

Арианство — течение в христианстве IV—VI веков утверждавшее тварную природу Иисуса. Получило название по имени основателя — александрийского пресвитера Ария. Последний выступил в 318 году против учения о единосущии (греч. ὁμοούσιος) Сына Божия и Отца. Согласно Арию, Сын — первое творение Отца («Бог не всегда был Отцом; был миг, когда он был один и ещё не был Отцом: позже он стал им»), посредник между Богом и тварью. Данные воззрения являются синтезом иудаистического монотеизма с гностической необходимостью посредника между транцендентным Абсолютом и космосом.

Вселенские соборы
(греч. Σύνοδοι Οικουμενικαί) — собрания преимущественно епископата христианской Церкви в её вселенской полноте, на которых обсуждаются вопросы и выносятся решения доктринального (догматического), церковно-политического и судебно-дисциплинарного характера.
Вселенским соборам присущи внешние и внутренние отличительные признаки.
К внешним признакам вселенских соборов относятся:
1) участие в соборе представителей всех поместных церквей в лице предстоятелей церквей, епископов или их заместителей, уполномоченных и посланных (легатов) от них; каноническая правильность в порядке созыва собора; 2) формирования состава участников, ведения и объявления определений собора;
3) признание собора вселенским всеми поместными церквами, как теми, от которых епископы присутствовали на нем, так и теми, от которых на нем не было представителей. Внутренние признаки вселенских соборов:
4) соответствие его постановлений Священному Писанию, апостольскому преданию, вероучению и правилам вселенской церкви всех предшествующих веков;
единодушное выражение на нем вероучения, которого все поместные церкви держались и держатся везде и всегда; свойственная в церкви только вселенским соборам законодательная деятельность (составление символов веры и изложение догматов).
В разрешении вопросов об истинах вероучения и нравоучения вселенский собор обладает свойством непогрешимости, как орган вселенской церкви, руководимый Святым Духом. Догматические определения и каноны вселенских соборов помещаются в «Книге правил», определения и судебные решения — в «Деяниях».
Православная церковь признаёт лишь семь первых вселенских соборов, проводившихся до разделения церквей (начало которому было положено в третьей четверти IX века) и созывавшихся римскими, а затем — византийскими императорами для усиления христианской церкви как господствующей.
После разделения церквей папы римские возобновили собрания высшего духовенства Католической церкви, продолжая, однако, именовать их вселенскими соборами и соответственно присваивая им порядковые номера в продолжение первых семи.
До настоящего времени (2007) с точки зрения Католической церкви состоялся 21 вселенский собор. Нехалкидонские церкви признают из них только первые три (их расхождение с остальными христианскими церквами началось с Халкидонского собора, осудившего монофизитство), несторианские церкви признают только решения двух первых соборов.

Гностицизм (от др.-греч. γνώσις, «знание, познание, познавание») — эклектическое религиозно-философское течение поздней античности, выступившее одной из культурных форм связи оформившегося христианства с мифо-философским эллинистическим фоном и вероучениями иудаизма, зороастризма, вавилонских мистериальных культов.. В своих развитых формах представлял собой сочетание ориентально-эллинистических мотивов с христианской трактовкой истории и предназначения человечества, восходящей к посланиям апостола Павла.
В основе этого религиозного движения лежит примирение и воссоединение божества и мира, абсолютного и относительного бытия, бесконечного и конечного. Гностическое мировоззрение отличается от всей дохристианской философии присутствием в нём идеи определённого и единого целесообразного мирового процесса. Жизнь материального мира основана только на хаотическом смешении разнородных элементов (греч. σύγχυσις ἀρχική), и смысл мирового процесса состоит лишь в разделении (греч. διάκρισις) этих элементов, в возвращении каждого в свою сферу.
Дискуссионным является отношение гностицизма и христианства. Большинство гностических группировок были христианскими, поскольку признавали миссию Иисуса Христа (например, ученики Маркиона), но отдельные гностические секты могли быть и нехристианскими (мандеи). Поэтому встречаются версии от гностицизма как христианской ереси, до христианства как разновидности гностицизма.

Догмат (от др.-греч. δογματίζω — «постановлять, утверждать») — положение веры, принятое за откровенную истину, главные положения вероуче¬ния, утвержденные Церковью в качестве истин Богооткровения, неизменных и не подлежащих критике и изменениям. К догматам относятся не все истины Священного Писания, но только те из них, которые составляют область веры (а не опыта или нравственности), - например догматы монотеистических религий о единственности Бога.
Согласно православной доктрине, процесс догматизации вероучения был завершен на двух первых Вселенских соборах: Никейском (325) и Царьград¬ском, Константинопольском (381), которые объединили основные догматы в Никео-Царьградском Сим¬воле веры. Сознательный отход от догмата (полное неприятие или иная трактовка) называется ересью и часто приводит к религиозным конфликтам.

Ересь (др.-греч. αἵρεσις — «выбор, направление, мнение») — сознательное отклонение от догматов веры, искажающее религиозное учение; выделение из состава церкви новой общины. В греческом языке термин первоначально использовался в значении «выбор, направление, течение». Негативный смысл слово «ересь» впервые приобретает в новозаветных посланиях. Логика этого превращения такова, что, поскольку истину и жизнь человек может обрести только во Христе (Ин. 14:6), любая альтернатива автоматически обрекает человека на погибель. Апостол Павел помещает «ереси» в один ряд с грехами волшебства и идолослужения (Гал. 5:20). Следуя примеру апостолов, ранняя христианская церковь использовала термин «ересь» для обозначения учения, расходящегося с христианской ортодоксией, или группы людей, отколовшихся от Церкви вследствие приверженности такому учению.
В современном словоупотреблении Московского Патриархата термин часто заменяется на «инославие», имеющий примерно тот же смысл, но не отягощённый негативными коннотациями. В широком смысле «ересью» можно называть любое сознательное отрицание или искажение того учения, которое говорящий считает истинным.

Иисус Христос (греч. Ἰησοῦς Χριστός; Иису́с из Назаре́та, Иисус Спаситель, ивр. ‎יֵשׁוּעַ‎ (Ие́шуа) — буквально — «Иегова спасёт») . Христос — эпитет и титул, указывающий на характер миссии Иисуса с точки зрения христианства. Греческое слово Χριστός есть перевод ивритского משׁיח (Маши́ах) и арамейского משיחא (Мешиаха) и означает «помазанник» (мессия). Эпитет «помазанник» употреблялся в древнем Израиле по отношению к царям и священникам.  Предположительная дата рождения - 4 до н. э. Вифлеем — около 33 н. э. Иерусалим).
Согласно никейскому христианскому символу веры, — второе лицо (ипостась) Троицы, Бог-Сын (Божественный Логос) и человек (то есть совмещающий в себе природу божественную и человеческую, полностью Бог и полностью человек), распятый на Кресте, а затем воскресший и вознёсшийся на небо. Учение и земная жизнь Иисуса Христа раскрыта в четырёх Евангелиях. Авторитетные в православии отцы Великие каппадокийцы подчёркивали, что Христос равен Богу Отцу и Духу Святому по Божеству и, при этом, равен всем людям по человеческой природе.

Теопасхизм (греч. πάσχω — «претерпевать, терпеть, страдать») — выражения, в которых говорится о Боге как о субъекте страдания и смерти (1Кор.2:8, Рим.5:10). Теопасхизм в православном богословии основан на общении свойств природ (см. перихореза).

Троица (греч. Αγία Τριάδα) — богословский термин, отражающий христианское учение о троичности Бога. Впервые термин Троица употреблён Феофилом Антиохийским (II век). Согласно Никео-Цареградскому Символу Веры, Бог Отец является творцом всего сущего (видимого и невидимого), Бог Сын предвечно рождён от Бога Отца, Бог Дух Святoй исходит от Бога Отца.
Несмотря на общую природу всех Лиц Святой Троицы и Их равноценность («равночестность и сопрестольность»), акт рождения и акт исхождения (Святого Духа) непостижимым образом различаются между собой. Все Лица нераздельной Троицы находятся в идеальной (абсолютной и самодостаточной) взаимной любви — «Бог есть любовь» (1Ин.4:8). Рождение Сына и исхождение Духа признаются вечными и обязательными свойствами божественной природы, в отличие от того, как Бог сотворил бесчисленный ангельский мир (невидимый) и материальный мир (видимый нами) исключительно только по своей благой воле (по своей любви), хотя мог бы и не творить ничего (к этому Его ничего не принуждало).
Христианство возвещает, что Троица совершенно непостижима не только для людей, но даже для самых высших ангелов. Поэтому Троицу познавать возможно только с помощью Божией. Учение о Троице представляет первый догмат, установленный церковью в течение первых веков христианства.

Христианство (от греч. Χριστός — «помазанник», «мессия») — монотеистическая религия, вместе с иудаизмом и исламом входит в группу авраамических религий. Христианство зародилось на Востоке Римской Империи (территории современного Израиля) в I веке н.э как направление в иудаизме. Основателем считается Иисус Христос. По свидетельству новозаветного текста Деяния апостолов (Деян.11:26), существительное «Χριστιανοί» — христиане, приверженцы (или последователи) Христа, впервые вошло в употребление для обозначения сторонников новой веры в сирийско-эллинистическом г. Антиохия в I веке. В настоящее время христианство является одной из самых распространенных религий мира - её исповедуют более четверти человечества. Христианство занимает первое место в мире по географической распространённости, т.е. почти в каждой стране мира есть хоть одна христианская община.

0

14

Будучи специалистом по этому вопросу, могу сразу указать на фундаментальную ошибку:

Germania30 написал(а):

Тогда выступают на сцену новоникейцы или каппадокийцы и подготовляют христианское общество к принятию Никейского символа на Константинопольском Соборе 381 г.

Является просто грубейшей ошибкой считать символ, принятый на Константинопольском Соборе 381 г. Никейским. Это уже не Никейский Символ, а Константинопольский. Чисто терминологической ошибкой также является применение термина "Никео-Цареградский". Это два разных символа, сделанных с разными целями разными богословскими направлениями. Новоникейцы или каппадокийцы, это полуариане - данное определение ни разу в статье не приводится, а он очень принципиален в раскрытии истории арианских споров (в статье "полуариане" обозначены как "более благочестивые ариане"). Более того, Константинопольский собор был созван полуарианами-духоборами, он вообще не был православным. Наконец он не был вселенским по своему составу. Его решения и вселенскость признали только на Халкидонском Вселенском соборе в V в.
В работе не использованы два важных труда по теме: книга проф. А. Спасского "История догматических движений в эпоху Вселенских соборов. Сергиев Посад 1914" и: проф. А. Лебедева "Вселенские Соборы IV и V веков". СПб. 2004.
Просто если не прочтены эти работы, то на данную тему, по моему скромному мнению, можно было бы и не писать совсем  ;)
Конечно, в списке литературы есть Карташев, который также старается пролить подлинный свет на те события. Вот почему бы не опираться преимущественно на него? Ну просто потому что товарищи Помазанские, Лосские, Флоровские, Милеаты и прочие деятели - или откровенные вруны, или профаны в теме.
Итак, борьба с арианством и победа над ним состоялась на I Вселенском соборе, уния с арианством произошла в 381 г. на лжевселенском Константинопольском соборе. Факт есть факт. Автор правильно пишет:

Germania30 написал(а):

В 381 году при императоре Феодосии Великом на Втором Вселенском соборе в Константинополе, спор о Св. Троице был разрешен окончательно, и православный никео-царьградский Символ был признан единственно истинным и законным исповеданием веры в том истолковании, которое ему дали каппадокийцы, то есть совместно с учением о трех ипостасях.

Ключевая фраза выделена! Что это за истолкование? В работе этот принципиальный вопрос не раскрывается. Однако известно, что это полуарианское истолкование. Об этом подробно говорится в работах Спасского и Лебедева, а также в нескольких моих трудах.

Germania30 написал(а):

В то же время арианский вопрос приходил к своему логическому завершению благодаря учению отцов каппадокийцев, которые и открыли дорогу ко второму Вселенскому Собору,  нанесшему арианству сокрушающий удар.

Не арианству он нанес сокрушительный удар, а наоборот - никейству, заменив Никейский Символ новым, где были изменены формулировки в угоду полуарианам, не признававшим никейское толкование "единосущия". Главное чего добились - было покончено с христианским монотеизмом, как он был сформулирован на I Вселенском соборе! Три ипостаси были истолкованы как три личности (=три Бога), однако на I Вселенском Соборе ипостась была равнозначна сущности (см. Карташева), а Отец, Сын и Св. Дух понимались как три лица (prosopa), а не не личности (принципиальная разница!).

Germania30 написал(а):

Таких умеренных ариан было очень много, и в 70-е годы IV века они были вполне готовы принять православную формулировку, предложенную отцами-каппадокийцами — св. Василием Великим и Григорием Назианзеном

Отцы-каппадокийцы и были этими самыми умеренными арианами, т. е. полуарианами. Нужно называть вещи своими именами. И рукоположение они получили именно от ариан! Именно так в церкви и победило умеренное арианство, а вовсе не они победили его!

Germania30 написал(а):

Первое правило Собора гласит: «Да не отменяется Символ веры 318 отцов, бывших на соборе в Никее, что в Вифании, но да пребывает непреложным, и да предается  анафеме всякая ересь

Вот здесь А. Гарнак совершенно верно в своей работе сомневается, а был ли вообще принят на Константинопольском соборе 381 г. тот самый новый "никео-цареградский" символ веры? Гарнак считает его апокрифом! И совершенно справедливо. Документов-то этого собора нет! А правило гласит о том, чтобы старый Никейский символ оставался неизменным! Где же логика?
Объективная точка зрения на вопрос состоит в том, что да - на соборе был составлен некий униональный черновик, но не более того. И только начиная с V в. его стали вводить на Востоке. Подчеркиваюи напоминаю - Константинопольский собор 381 г. нигде не был авторитетен, он никак не мог быть вселенским. Таковым его сделали чисто искусственно задним числом! На Западе никакого никео-цареградского символа веры никто не знал аж века до IX!!!
Если бы действительно был утвержден новый символ, то почему о нем никто не слышал на III Вселенском соборе, где был подтвержден старый Никейский?

В данном случае я обращаю конечно критику в сторону источников, кои Вы приводите в работе.  :)

0

15

Gaul написал(а):

В данном случае я обращаю конечно критику в сторону источников, кои Вы приводите в работе.

Gaul написал(а):

В данном случае я обращаю конечно критику в сторону источников, кои Вы приводите в работе.

Ну собственно, может быть и так.
В любом случае, работа  построена на указанном материале.
К тому же, я руководствовался указаниями научного руководителя, который мне предоставил именно этот список основной  литературы.

Ну а то что в тексте есть неточности,  которые вы заметели, это конечно естественно, потому как Вы верно заметили:

Gaul написал(а):

товарищи Помазанские, Лосские, Флоровские, Милеаты и прочие деятели - или откровенные вруны, или профаны в теме.

Может оно и так.

0