Наследие предков

Объявление

Форум посвящен изучению традиций, религий, верований, религиозно-мистических течений Античности, Древней Руси, Германо-скандинавской мифологии и эпосу, религиозно-мистическим течениям Германии первой половины 20 века, а так же проблемам современного развития новых религиозных течений.

При использовании любого материала с нашего форума, обязательно размещайте ссылку на наш ресурс. Это поможет развитию форума, привлечению новых людей, а так же популяризации авторских работ наших уважаемых авторов. Спасибо.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наследие предков » 4-й Научный отдел "Германия и Рейх" » Христианство в Третьем Рейхе.


Христианство в Третьем Рейхе.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Данная тема открывается для того чтобы исследовать феномен существования или сосуществования христианства в эпоху Рейха.
Тема создана чтобы выявить существенные точки соприкосновения или расхождения христианства и НС.
В данной теме рассматриваются исключительно ортодоксальные ( или протестанские) конфессии.   
Цели и задачи темы:
Необходимо выяснить направление религиозного движения и мысли третьего Рейха.

Для начала предлагаю для обзора следующую статью:

Христианские церкви и национал-социалистическая диктатура

Накануне захвата власти национал-социалистами Германия представляла собой в целом христианскую, но конфессионально разделенную и расчлененную на отдельные регионы страну. Теологические и исторические корни этого восходят еще к эпохе Реформации. В 1933 г. из 65,2 млн немцев о своей принадлежности к евангелической конфессии заявляли 62,7 %, к католической — 32,4 %, еще 0,8 % принадлежали к иудейской религии и около 4 % населения не имели религиозной принадлежности. В кайзеровской Германской империи (1871 — 1918) господствующее положение занимало протестантство. Внутренней объединяющей силой для двадцати восьми различных конфессионально (лютеранской, униатской, реформатской) и организационно самостоятельных земельных церквей была прежде всего их тесная связь с прусско-протестантским авторитарным государством. Католическая церковь, напротив, являлась сильно зависимой от Папы Римского (ультрамонтанской) и поэтому представилась тенденциозно враждебной империи, особенно четко это прослеживалось в Пруссии.
Немецкие католики отвечали на гегемонию протестантов и на экономическую и общественную модернизацию (воспринимавшуюся ими как некая угроза) политикой самоизоляции.
Так называемую «культурную борьбу» Бисмарка (1871/72—1886/87) они рассматривали как мощную демонстрацию национально-либерального духа в противовес церковной иерархии и народноблагочестивой практике вероисповедания.
Они реагировали на нее созданием густой сети культурных и социальных учреждений, обществ и союзов под эгидой католичества, сети, которая формировала все жизненные обстоятельства католической среды буквально от колыбели до смертного одра. Политическим орудием немецкого католицизма была партия центра. Твердынями служили ей католические земли и провинции: Бавария, Баден, Рейнская область, Вестфалия и (Верхняя) Силезия.
Революция 1918—1919 гг. и создание Веймарской республики обозначили глубокий перелом: новое демократическое конституционное государство считало себя нейтральным по отношению к религии и покончило со всеми формами прежней зависимости государства от церкви. Однако конституция не содержала положений о радикальном отделении церкви от государства, а гарантиро¬вала ей основные права и свободы, оставляла в неприкосновенности имущественные отношения и признавала ее самостоятельность и независимость со статусом пу-блично-правовой корпорации.

Результаты этого основополагающего нового порядка законодательно урегулировали Бавария (в 1924 г.), Пруссия (в 1929 г.) и Баден (в 1932 г.), для этого они заключили церковные договоры либо конкордаты с соответствующими церквями.
Большинство протестантов восприняли эту церковно-политическую цезуру как катастрофу, так как вместе с политическим общественным строем кайзеровской империи было окончательно похоронено суверенное господство церкви. С этого момента они в политическом отношении превратились в людей без родины. Таким образом, национально-протестантские традиции и широко распространенное неприятие демократии полностью возобладали в противовес меньшинству так называемых «республиканцев по разуму», которые сумели приспособиться к новым условиям. Католическая церковь и партия центра воспользовались представившейся им после 1918 г. возможностью выйти из прежней изоляции. Партия центра являлась фактором политической стабильности в веймарском коалиционном правительстве и опорной демократической силой Республики.

Даже в период ее роспуска она успешно выполняла объединительную функцию, поэтому католический электорат, в отличие от протестантского, с недоверием относился к НСДАП.
Предпосылки, с которыми церкви встретили вызов национал-социалистов, являлись, таким образом, результатом процесса культурного и политического посредничества между религией и современностью. Обе христианские религии больше, чем все другие общественные силы (например, партии или профсоюзы), строили свою жизнь на основе очень давних традиций. Перекосы стремительно развивающегося индустриального общества создавали многочисленные общественные противоречия. Церкви пытались отыскать определение современной ситуации через призму своих традиций и в очень малой степени старались приспособить эти традиции к сложившейся экономическое и политической ситуации.

1933 г.: христианская нация и национальные христиане

Обуреваемые различными чувствами (сдержанно — католическая и восторженно — евангелическая) встретили церкви приход к власти нового правительства Гитлера— фон Папена. Теперь именно оно воплощало новую, законную государственную власть. И хотя в отношении к национал-социализму имелись предубеждения и различия, однако в целом церкви не давали повода сомневаться в своем послушании.
К тому же новый рейхсканцлер поначалу предпринимал некоторые меры для того, чтобы оправдать ожидания церквей. Многочисленные репрессии против радикально настроенной по отношению к церкви части НСДАП служили укреплению диктатуры фюрера.
«Прекрасное сияние Дня Потсдама» (как сообщала фашистская пропаганда), создавало видимость «христианской нации». Колокола прусской гарнизонной церкви оповестили своим звоном о неделе принятия церковно-политического решения: Гитлер официально признал свою принадлежность к христианскому государству (23 марта), центр проголосовал за Закон о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству (24 марта), и, наконец, католические епископы также дали «церковно-политический "отбой"», при этом они хотя и не отменили полностью прежние «решения с осуждением религиозно-нравственных заблуждений» национал-социализма, однако признали отсутствие в них дальнейшей необходимости (28 марта).
Создавалось впечатление, что летом 1933 г. шаг к сближению между новым государством и существовавшими на основе традиций церквями удалось сделать: полномочный представитель Гитлера, национально-протестантский, принадлежавший к Немецким христианам пастор военного округа Людвиг Мюллер преодолел все попытки внутрицерковного сопротивления и встал во главе новой, законно признанной 14 июля Немецкой евангелической имперской церкви. Это объединение большого количества земельных церквей было отмечено пронацистски настроенной церковной фракцией Немецких христиан и санкционировано ею спустя девять дней, когда на церковных выборах при массированной поддержке НСДАП она почти повсеместно завоевала большинство.
В сентябре 1933 г. Людвиг Мюллер благодаря давлению был избран имперским епископом.
В это же время Германский рейх и папское правительство подписали договор, к которому они стремились в течение многих лет и который, казалось бы, гарантировал права католической церкви в Германии. Но Ватикан не хотел, чтобы международное сообщество под заключением имперского конкордата подразумевало одобрение церковью национал-социализма. Однако заявления о его отмежевании, напечатанные мелким шрифтом в ватиканской газете, не привлекли к себе внимания на фоне победных сообщений, в которых национал-социалистическая пресса возвещала о возросшем уважении Германии за границей.

20 июля конкордат был подписан, а 10 сентября 1933 г.
ратифицирован.
Примирение национал-социалистического государства с христианскими церквями и роль участников наведения духовных мостов были отмечены колокольным звоном. Среди протестантов господствовали представления о близости их учения национал-социализму. Протестантские «коричневые» пасторы в массовом порядке вступали в НСДАП. Некоторые университетские католические теологи молодого поколения обратили на себя внимание разработками имперской теологии.
Находящееся за пределами отдельной конфессии христианство переживало в этот месяц подъем под фальшивым знаком. А Немецкие христиане после организационной унификации форсировали сближение с национал-социалистическим государством. Все эти силы поднялись на гребне волны национал-протестантского энтузиазма и католического одобрения. Их симпатии были отданы правительству политика которого, направленная против Версальского «позорного мира», либерализма, «безбожного» коммунизма и антиклерикальной демократии, выражала мнение абсолютного большинства немецкого населения, в том числе и широкого круга прихожан. Такие критики, как Вальдемар Гуриан, Фриц Герлих, П. Фридрих Муккерманн или Дитрих Бонхеффер, были либо заглушены, либо высланы, либо хранили красноречивое молчание.

0

2

1934-1939 гг.: разрушенные в спорах исповеди и исповедующие церкви

Краеугольным камнем в идеологии стал для христианских церквей национал-социалистический расизм. Он составлял основу нацистского мировоззрения и служил одновременно и целью действий немецких фашистов, и средством их до-стижения. К моменту начала Второй мировой войны Гитлер и его последователи далеко продвинули свою расовую политику: и как селекционную расовую гигиену в медицине и здравоохранении, и как коричневый культ так называемого германского «региона крови и земли», и, наконец, как направленный на уничтожение евреев антисемитизм.
Настоятельное требование Немецких христиан ввести и конституции земельных церквей параграф об арийцах для высших церковных должностных лиц вызвало в конце 1933 г. внутрипротестантскую дискуссию о подлинном евангелистском вероисповедании. Оппозиция имперскому епископу и немецко-христианским церковным руководителям, возглавлявшим официальные церковные власти, оформилась на двух заседаниях синода в Бармене (в конце мая 1934 г.) и в Далеме (в октябре 1934 г.). Она получила название Исповедующая церковь и жестко преследо-валась нацистами. Исповедующая церковь восстановила Связь церковного учения с Евангелием, без учета полити¬ческих симпатий ее приверженцев к «новому» порядку. Фактически эта так называемая «борьба церквей» вызвала глубокий внутренний церковный раскол и распад авторитетной имперской церковной власти сначала на две, а после 1936 г. даже на три враждующие фракции (Немецкие христиане, Исповедующая церковь и отколовшийся от нее Совет Лютера).

Разделения и расколы христианских церквей и конфессий приобрели в 1933 г. характер заразного заболевания также и в других областях. Закон о предотвращении генетически больного потомства сконцентрировал различные тенденции социально-санитарного биологизма кайзеровского периода и Веймарской республики в единую узаконенную государством политику отбора путем принудительной стерилизации и мотивированных евгеникой абортов. Для католической церкви и Немецкого общества милосердия Папа Пий XI еще в 1930 г. провел четкую границу: в энциклике о браке (causa conubii) папа предоставил абсолютное преимущественное право физической неприкосновенности для психически больных и недвусмысленно осудил стерилизации как евгеническое средство.
И хотя на практике невозможно было абсолютно точно следовать этой бескомпромиссной точке зрения, тем не менее отношение католической церкви к этому вопросу существенно отличалось от «открытой для новых веяний» позици евангелической церкви. Чересчур «прагматичные двусмы ленности профилактических мероприятий для больных» и организационная самостоятельность превратились в своего рода плотные шторы национал-cоциалистической евгеники.

Примечательно единодушным оказался, в отличие от вопроса о евгенике, ответ христианских церквей на пропагандировавшийся так называемый «коричневый культ» движений «германской веры» и особенно на «Мифы XX века» Альфреда Розенберга. Эти наполненные ненавистью нападки на христианство и попытки избавить его от еврейских корней в пользу расы, крови и народности были с самого начала бескомпромиссно отвергнуты.
В этом отношении; все, за исключением Немецких христиан, были едины в мнениях. С католической стороны это были прежде всего Мюнхенский кардинал фон Фаульхабер со своими рождественскими проповедями в декабре 1933 г., а также Мюнстерский епископ фон Гален, распространявший католический «антимиф» (в апреле 1934 г.) и таким образом ставший двигателем проводившихся в обществе дискуссий о национал-социалистической идеологии.
Среди евангелистов обращение старопрусского вероисповедального синода к своим общинам в марте 1935 г. привело к кратковременному аресту около 700 священников; примерно годом позже, в мае 1936 г., Второе Временное церковное руководство в направленном Гитлеру меморандуме недвусмысленно обозначило границы оголтелого национал-социалистического расизма.
Эти протесты церкви получили свое высшее выражение в составленной совместно с католическими епископами Германии папской энциклике «Со жгучим беспокойством», в которой Пий XI открыто предостерегал: «Кто (...) обожествляет расу, или народ, или государство, или форму государственной власти, тот искажает или извращает созданный Богом (...) порядок вещей».
Кроме того, в эти годы паломничества и процессии католических прихожан все более принимали характер оппозиционных демонстраций.
Столкнувшись с таким массовым противодействием христиан, Гитлер избегал открытого разрыва с церквями. В 1935—1936 гг. диктатору казалось более уместным, в том числе и по внешнеполитическим соображениям, поддерживать баланс в отношениях с церквями по второстепенным идеологическим вопросам. В то же время он не видел оснований для возврата к тактическим уступкам, свойственным периоду захвата власти. Достижению поставленной цели, а именно путем «мирного» лавирования вытеснить христианские церкви, лишив их влияния, должны были послужить два рычага: во-первых, образованное В июле 1935 г. имперское министерство по церковным делам под руководством министра Ганса Керрля, а во-вторых, переговоры с Мюнхенским кардиналом фон Фаульхабером на горе Оберзальцберг в ноябре 1936 г. Так, имперский церковный министр занялся переустройством обескровленного к тому времени Немецкими христианами протестантского имперского церковного союза. В то же время целью разговора Гитлера с баварским церковным лидером был католический «подчиненный мир на антибольшевистской основе».
Однако все варианты в церковно-политической стратегии Гитлера оказались несостоятельными: в марте 1937 г. громкая папская критика разоблачила действия нацистов Как враждебные церкви. Все попытки Керрля как-то примирить между собой национал-социалистическое государство и евангелические церкви безнадежно застряли на мертвой точке.
Эти события вывели на политическую арену тех национал-социалистических деятелей, которые наcтаивали на деконфессионализации общественной жизни.

В противоположность потерпевшему неудачу имперскому церковному министру его контрагенты из партии и СС (Геббельс и Розенберг, но прежде всего Борман, Гиммлер и Гейдрих) принципиально исключали такого рода наведение политических мостов с противником по мировоззрению и форсировали радикальное отделение церкви от государства, целью которого было лишение церквей (и в конечном счете христианства) возможностей воздействовать на общество. Развязанные против членов католических орденов процессы по операциям с валютой и по нарушению нравственности были только верхушкой айсберга, состоявшего из многочисленных нападок, направленных в первую очередь против еще сохранявшихся организационных передовых укреплений католического сообщества. В конце концов к 1937—1939 гг. крупные католические объединения были повсеместно запрещены, конфессиональные школы по признаку вероисповедания преобразованы в немецкие школы совместного обучения независимо от вероисповедания, а конфессиональное религиозное обучение оттеснено на второстепенные позиции.

В ходе полемики с национал-социализмом христианские церкви подверглись скрытым нападкам, целью которых были иудейские корни христианства. И хотя ветхозаветные истоки иудаизма были защищены христианской верой, однако это не было причиной понимания и признания иудаизма как самостоятельной религии и соответствующего отношения к еврейскому меньшинству. Голоса таких деятелей, как Дитрих Бонхеффер, составляли исключение.
Антиеврейские предубеждения перекрывали все попытки церкви определить свои позиции по отношению к современному антисемитизму.
Традиционная церковная система координат в отношении христиан и их церквей к евреям и их религии оставалась двойственной: расовый антисемитизм в принципе отвергался, но это не относилось к подавлению экономического и общественного влияния евреев.
Растущая общественная изоляция евреев даже в ее самых существенных моментах — в отношении бойкота еврейских магазинов в апреле 1933 г., «Нюрнбергских расовых законен» и общегерманских погромов в ноябре 1938 г. — осталась без церковного протеста, достойного упоминания.

Антисемитизм, ставший государственной доктриной, Вторгся глубоко в личную жизнь тех протестантов и католиков, которые в свое время перешли в христианство из иудаизма. У кого, в соответствии с расовым законом, были еврейские родители или дедушки и бабушки, тот с сентября 1935 г. считался неарийцем. Эти регламентации игнорировали переход в другую религию вплоть до колена дедушек и бабушек.
И те евреи, которые состояли в расово-смешанном браке с христианами, в правовом и общественном отношении дискриминировались точно так же, как и не-арийцы. Церкви занялись организацией конфессионально параллельной помощи для приблизительно 90 000 евангелических и 26 000 католических неарийцев. Эта помощь осуществлялась после 1933 г. и со стороны католической церкви обеспечивалась управлением по делам церкви. Она заняла место в ряду негласных еврейских и нееврейских организаций по поддержке эмигрантов. Национал-социалистический режим был согласен терпеть ее до тех пор, пока при ее участии решение «еврейского вопроса» путем высылки евреев представлялось достижимым.

Столкновения христианских церквей с национал-социалистической расовой идеологией происходили на фоне широкой поддержки населением внешнеполитических шагов режима. Проведенная Гитлером ревизия положений Версальского мирного договора, борьба против «враждебных Богу» большевистских сил и, наконец, аншлюс (католической) Австрии стояли в ряду национальных традиций обеих христианских церквей.

0

3

1939-1945 гг.: церкви во время войны и воюющие христиане

Война развязала нацистский террор и акции оголтелого расизма вплоть до убийства и уничтожения по всей Европе. Волна насилия, направленная тоталитарной фашистской диктатурой против врагов государства, так называемых «расово неполноценных лиц», большевиков и евреев, сильнее, чем когда-либо прежде, бросала вызов немецким церквям и церквям в оккупированных странах. Прежде всего, в Польше позиция церкви совпадала с целями национальной оп-позиции, направленной против оккупантов. В Германии, напротив, национальные связи затрудняли сопротивление церкви.
Немецкие церкви были частью национал-социалистического военного общества. Это касалось, например, вопроса, является ли развязанная в сентябре 1939 г. война справедливой с моральной точки зрения. В обеих христианских церквях неослабно действовали уходящие далеко в прошлое давние традиции, поэтому призыв не идти на военную службу казался немыслимым.
Воинская служба считалась для солдата-христианина скорее личным испытанием, выполнением принципиальной, но ни в коем случае не безоговорочной обязанности. Верующие прихожане понимали тяготы войны как искупительную жертву за грехи народа. Как и в Первую мировую, вермахт, со своей стороны, использовал материальные и нематериальные ресурсы церквей: больницы и их подготовленный (орденский) персонал, а также — в ограниченных масштабах — пасторскую опеку в войсках.

Христианская вера, служба на благо отечества соответствовали политико-идеологическим целям войны: быстрая победа над французским «заклятым врагом» в июне 1940 г. вызвала в церквях широкое, замешанное на национализме одобрение, как и начатая в июне 1941 г. война против «безбожного большевизма».

В этот период религиозная и церковная политика Гитлера ни в Европе, ни в Германии не была направлена на гражанский мир с церквями. Борьба за существование, которую церкви и христианство частично вели в Европе, с полным снованием воспринималась как шаг на пути к их уничтожению.
В большей степени, чем в Австрии, где не дейстиовала защита имперского конкордата, это проявлялось и расчлененном польском Вартегау*.

(Название Западной Польши с центром в Познани после ее аннексии Третьим рейхом. Церковная политика нацистов нашла отражение в так называемых «13 пунктах», переданных 10 июля 1940 г. представителю Познанской лютеранской консистории, и окончательно сформулирована В указе наместника Вартегау от 13 сентября 1941 г. В соответствии с ним церковь полностью упразднялась. Разрешались лишь отдельные самоуправляемые религиозные общества, которым запрещалось вступать в какие-либо отношения с церковными структурами в прежней Германии. Членами общин могли быть только совершеннолетние, запрещались и уроки религии в школах. В храмах могли служить только священники из Вартегау, которые при этом должны были иметь еще другую профессию, а оплата их богослужебной деятельности могла проводиться только из добровольных взносов членов общин. Наконец, немцам и полякам запрещалось состоять вместе в одной общине ).

И хотя уничтожение христианства диктатор решил приберечь на период после «окончательной победы», однако при всей своей тактической скрытности он, вне всяких сомнений, учитывал, что Гиммлер, Гейдрих и Борманн используют войну для беспощадного наступления в первую очередь на ненавистную католическую церковь. В ходе развязанного Гиммлером В 1940—1942 гг. так называемого «штурма монастырей» В масштабах рейха было безвозмездно экспроприировано около 300 зданий и католических учреждений и изгнано из собственных домов более 10 тыс. членов религиозных орденов.
В специально создававшихся с 1940 г. блоках для священников в концентрационном лагере Дахау были ин¬тернированы 2720 священников, 1780 из которых были доставлены из Польши и 447 (в том числе 411 католических 36 евангелических) из Германии; более 40 % из них не пережили террор и насилие во время заключения в концлагеря.
Одновременно с этим церковные сообщества в Германии под влиянием военных событий сильнее, чем когда-либо прежде, подвергались серьезному давлению. Потоки эвакуированных и беженцев вызвали долговременное размывание границ конфессиональных сообществ.
И если даже религиозно-церковной жизни не угрожала существенная опасность, тем не менее она таяла в национал-социалистической военной повседневности и распадалась на маленькие ядра-общины, связанные с конкретными церквями и охватывавшие преимущественно пожилых верующих, собиравшихся вокруг еще остававшихся на местах священников. Скрытые процессы эрозии по краям церковных сообществ являлись обратной стороной вынужденной концентрации во внутреннем церковном пространстве. Несмотря на участившиеся случаи выхода из религиозных общин, эти процессы касались не столько внешней, формальной, сколько внутренней, ментальной церковной связи протестантов и католиков. Война ускорила уже давно происходившую трансформацию церковного сообщества.
В 1941 г. Гитлер принял решение уничтожить всех без исключения евреев в Европе. Этот же 1941 г. стал ключевым для определения позиции христианских церквей по «расовому вопросу». Непосредственно перед началом войны режим начал проведение так называемой эвтаназии больных детей и детей-инвалидов, а затем, после начала войны, поэтапно распространял ее также на больных взрослых. Уже летом 1940 г., в период празднования победы над Францией, евангелический епископ Вурм и католический кардинал Бертрам направили от имени своих церквей раздельные письма протеста на адрес имперской канцелярии.

Они были недвусмысленными по содержанию, однако сдержанными по тону и вследствие их неофициального характера остались не замеченными режимом. Когда летом следующего года, а именно 13 августа 1941 г., официальный протест Мюнстерского епископа фон Галена в форме проповеди против государственных мероприятий по эвтаназии превратился в скандал, общегерманского и всемирного масштаба, Гитлер приказал приостановить ровно на один год значительную часть акции по уничтожению — плановому умерщвлению газом взрослых пациентов психиатрической лечебницы в рамках «Акции Т4».

Нельзя было допустить, чтобы настроения населения, и без того Встревоженного войной с Россией, первыми воздушными налетами и перегибами по отношению к церковным учреждениям, в конечном счете обернулись против режима. Тем не менее прекращение уничтожения больных не означало к но, что Гитлер сдал свои позиции. В концентрационных лагерях, а позднее и в многочисленных лечебных учреждениях и больницах для неизлечимых больных врачи-нацисты продолжали убивать пациентов, в результате чего жерт-вами стали в общей сложности более 200 000 человек. Тот факт, что и церковные лечебницы косвенно соучаствовали в этом путем перевода пациентов, давно уже игнорируется при исследовании истории эвтаназии.

Давление, которое нацистский режим оказывал в «расовом вопросе» на церкви, затрагивая их главные моральные принципы, не приводило к успеху, который бы охватывал все конфессии. Церковно-исповедальная разъединенность была слишком глубокой, чтобы примирительные усилия Вюртембергского земельного епископа Вурма могли вывести евангелические церкви из затруднительного положения. Однако места разлома проходили и через внутрикатоличе-ские конфликты по вопросам стратегии: в начале декабря 1941 г. христианские церкви впервые протестовали совместно.
Оба меморандума, одновременно поданные в имперскую канцелярию, были направлены против антиклерикальной политики, но также и против убийства душевнобольных и депортации неарийцев.

Однако на этом примечательном, но безрезультатном вселенском действии все и закончилось. Так как во время католической конференции епископов в Фульде осенью 1941 г. уже давно тлевший спор относительно бесплодной «политики заявлений» председателя конференции, кардинала из города Бреслау Адольфа Бертрама, достиг своей высшей точки. И к парадоксальным последствиям единственной совместной акции обеих церквей относится и то, что из-за передачи указанных выше меморандумов в последнюю минуту было отложено уже полностью подготовленное пастырское послание католических епископов, в котором открыто обвинялся режим.
Обострение расовой политики вплоть до геноцида против народов настоятельнее, чем прежде, требовало от обеих христианских церквей однозначно и решительно определиться в своей позиции. Поворот к политике унич тожения евреев обозначился для церквей в конце октября
1941 г., когда всем немецким евреям был окончательно запрещен выезд из страны. Тогда же сразу после конференции в Ваннзе в январе 1942 г. просочились сообщения об «окончательном решении еврейского вопроса» в масштабах всей Европы. Затем эти сообщения подтвердились сведениями из все еще действовавших католических пунктов помощи. «По всей видимости, существует план полного истребления евреев, — отмечал католический епископ из Оснабрюка Герман Вильгельм Бернинг еще 5 февраля
1942 г. — Что тут можно сделать? Могут ли епископы выдвинуть против этого публичное обвинение со своих церковных кафедр?»
Католический Берлинский епископ Конрад Граф фон Прайзинг, вероятно, единственный из высокопоставленных церковных лиц Германии, кто осмыслил смертельно опасную и тоталитарную сущность национал-социалистического режима. В его вызывающем уважение предрождественском пастырском послании об основах права, созданном в декабре 1942 г. и зачитанном даже в американском сенате, подчеркивалась всеобщая действительность неотъемлемого, данного Богом права и вытекающих из него естественных прав человека. Прайзинг, знавший о депортации и уничтожении евреев, своим посланием в разгар европейской войны в косвенной форме отказывал государственному руководству в законности его власти.

По вопросу о том, нужно ли по этой причине устранять государственное руководство насильственным путем, в «Крейсауском кружке», созданном по инициативе участников движения Сопротивления, молодых христианских консерваторов, велись крайне напряженные споры. С огромным трудом из-под завалов социальных традиций и обрывков лозунгов нацистской пропаганды приходилось извлекать на свет Божий христианское обоснование морально оправданного убийства тиранов. В разработке про ектов по установлению в будущем нового политического и социального порядка, проходившей в 1941 —1943 гг., решающую роль сыграли христиане от обеих церквей (в их числе Хельмут Джеймс Граф фон Мольтке, теологи Альфред Дельп и Ойген Герстенмайер).

За свое бесстрашие 20 июля 1944 г. эти лучшие представители «Крейсауского кружка» заплатили жизнью.
Осенью 1943 г. обе христианские церкви настойчиво внушали верующим необходимость соблюдать основополагающий христианский запрет на убийство. Определенно и ясно говорилось в зачитанном 12 сентября 1943 г. по всему рейху пастырском послании католических епископов о Десяти заповедях: «Убийство само по себе плохо, даже если бы оно совершалось в интересах общего блага: убийство невинных и беззащитных слабоумных и душевнобольных, неисцелимо больных и смертельно раненных, страдающих наследственным пороком и нежизнеспособных новорожденных, невиновных заложников и безоружных военнопленных или заключенных, людей чужих рас и происхождения»12. Даже власть могла и имела право наказывать смертью только за действительно «достойные смерти» преступления.

Избранный в 1939 г. Папа Пий XII передал епископам отдельных стран полномочия решать, что именно они в том или ином случае будут предпринимать против неправового национал-социалистического режима. Открытое выступление именно немецких епископов за права человека он полностью поддержал. Сам папа при любой возможности призывал к соблюдению данных Богом прав и прав человека, однако продолжавшийся геноцид по отношению к евреям он осудил в 1942 и 1943 году очень коротко. Точно так же и располагавшийся в Женеве евангелический Всемирный совет церквей и Международный Красный Крест избегали открытых протестов и ограничивались негласными мерами по оказанию помощи.

При этом Пий XII вовсе не был антисемитом, как и его предшественник. Папский престол являлся не столько агентом, сколько «игрушкой могучих сил»13 и был связан обязанностью поддерживать традиционный политический нейтралитет, который впоследствии по сути опровергался ходом войны. Папское правительство, будучи хорошо информированным, вмешивалось через своих нунциев в события во всех странах, в которых евреи подвергались преследованиям, — правда, с переменным успехом. Одновременно с этим Пий XII и Ватикан участвовали в оказании помощи евреям. Этот давний рефлекс охранительной функции римских пап спас от депортации и убийства, по оценкам, 100 000 евреев.

0

4

Суждения и разногласия

В исследовательских дискуссиях о церквях в Третьем рейхе исторические, конфессионально-теологические и историко-политические аргументы странным образом переплетаются между собой. После 1945 г. исследование своего недавнего прошлого протестантскими церквями привело к тому, что раскол церквей и поддержка ими нацизма рассматривались прежде всего как раскол образа самой церкви. Дискуссии среди протестантов, в противоположность католической церкви, вышли на теологический уровень. В частности поэтому в Германии в исторических исследованиях церквей в Третьем рейхе до сегодняшнего дня преобладает разделе-ние: в исследовании протестантизма этой темой занимаются почти исключительно теологи и историки церкви, такие как Герхард Безьер, Мартин Грешат, Йохен-Кристоф Кайзер, Курт Майер, Иоахим Мельхаузен, Курт Новак и Клаус Шоль-дер, в то время как в исследовании католицизма полное преимущество имеют светские историки, например Ульрих фон Хель, Ханс Гюнтер Хоккертс, Карл-Йозеф Хуммель, Хайнц Хюртен, Рудольф Морсей или Конрад Репген.

В католической церкви Второй Ватиканский собор (1962— 1965) заново определил церковное понимание и отношение к еврейству и иудаизму. С тех пор перед церковными историками, которые изучают период национал-социализма, как перед теологами вопрос о Боге и христианстве встает совершенно по-новому: так, как он был сформулирован политической теологией в связи с Холокостом. Помимо этого, принимается во внимание, что в Третьем рейхе «не сработала» церковная иерархия. Виноватое «молчание» Папы, с большой выразительностью изображенное драматургом Рольфом Хоххутом в 1963 г. в пьесе «Заместитель», основанной на реальных событиях, выглядит общепризнанным историческим фактом. Как бы то ни было, с момента появления пьесы Хоххута отсутствие открытого публичного протеста со стороны церкви считается бесспорным критерием для суждения о ее позиции в Третьем рейхе.

Эта характерная особенность данной, определенной с позиций истории, критики и теологии и «драматически» переформированной исследовательской дискуссии ощутимо сказывается на ответах на спорные вопросы относительно «вины» и «сопротивления». Суждения о позиции христиан могут быть различны в зависимости от методологического подхода и от отношения к соответствующей церкви. Теоретическое толкование с точки зрения тоталитаризма рассматривает христианских демократов Веймарской республики, так же как и Католическую и Исповедующую церковь, как единственные общественные силы, которые успешно сопротивлялись тоталитарным мировоззренческим притязаниям нацистского режима и его стремлению к уничтожению. Этому тезису противопоставляется социально-исторически аргументированное исследование, утверждающее, что хри-стианская «резистенция», то есть «сопротивление»14, являлась «эгоистичной в отношении своей среды»15, так как якобы ограничивалась, образно говоря, только лишь защитой собственных церковных стен. Разумеется, такой своего рода «эгоизм» был для немецкого общества, состоявшего из отдельных сообществ, в целом конститутивным, и его удалось частично преодолеть именно с помощью церковного обвинения против вопиющего нарушения прав человека.
Значительно более остро эти же аргументы звучат в спорах о позиции церкви касательно Холокоста. Утверждение, что меры по оказанию помощи христианам-неарийцам, которым грозила смерть, «следует рассматривать как существенную деятельность по организации сопротивления под частью национал-социалистического тоталитаризма», на-талкивается на сомнительный тезис, что в целом все усилия Церкви были направлены исключительно на собственных верующих, а не на евреев.

Однако в фокусе всех исследований находятся прежде всего Папа Пий XII и его поведене. Современная точка зрения не приемлет другого отношения к Холокосту, кроме открытого протеста. Правда, при этом можно только догадываться, к какому результату Привел бы такой протест. Пьер Блэ объясняет папское решение с точки зрения совести, говоря о взвешенном выборе отказа от публичного протеста, дабы избежать еще рольшего зла («ad majora mala vitanda») и вместо этого использовать негласную дипломатию и помощь отдельным Лицам.

Сауль Фридлендер приводит контрдоводы о том, что решительным действиям папы помешал страх перед коммунистической угрозой, хотя наличие такой связи невозможно убедительно доказать.
В этих спорах введенная в ходе дискуссии и с тех пор Вето употребляемая формулировка о «католическом» или те «протестантском» антисемитизме представляется практически бесполезной. Терминологически она устраняет различия между расово-идеологическим антисемитизмом и двойственным состоянием христианско-иудейских отношений, с тем чтобы напрямую связать Холокост с его христианской предысторией в XIX в. Хотя бы для того, чтобы и будущем избежать откровенных промахов Дэниэла Й. Гольдхагена (христианский = антисемитский), необходимо придерживаться дифференцирующей терминологии.
Давний и громкий спор между Клаусом Шольдером и Конрадом Репгеном о том, действительно ли Папский престол заключил в 1933 г. конкордат ценой роспуска партии центра, в настоящее время разрешен. «Документальные свидетельства не допускают возможности такой "теории удара ножом в спину"», — так, по крайней мере, звучит окончательный вердикт.

По сути, дебаты исследователей показывают, что церковь, в силу противоречивости своей политики, невозможно однозначно отнести к «преступникам» или «жертвам». Сложная ситуация вокруг церквей была следствием неоднозначности нацистской идеологии и ее относящейся к церквям гибкой трансформации со стороны Гитлера. Германские церкви с постоянной оглядкой на свои конфессиональные традиции пытались по отдельности установить контакт с нацистской властью. Это удалось в первую очередь после того, как произошло взаимопроникновения религии и политики. Поэтому отношение к главным идеям государства, к «нации» и к «антибольшевизму» не находилось в противоречии с идеей о преданности церкви, да и верность фю¬реру вполне согласовывалась с иерархическим мышлением христианской церкви. Напротив, контакт с государством не складывался, когда после очередной своей трансформации национал-социалистическая идеология оказалась нацелена против церквей (например, когда речь шла о свободе церквей и вероисповедания или о расовой теории).
Социальная политика режима в тех аспектах, относительно которых у германских церквей традиционно не было официальной позиции, вызывала напряженные внутрицерковные дебаты, особенно тяжелые в евангелических церквях. Яркие примеры здесь демократия, еврейство и стерилизация.
Неоднозначность отношения христианства к антисемитизму, которое не исключало церковную поддержку неарийцев, но в то же время и не способствовало организации помощи евреям, нивелировалась стремлением национал- социалистов к уничтожению евреев. Однако наибольшую выгоду для себя национал-социалистический режим извлек и разобщенности христианских церквей. Внутренняя раздробленность протестантизма и так и не преодоленные противоречия между христианскими конфессиями решающим образом способствовали несогласованности позиций церквей по отношению к фашизму. Публичный протест остался всего лишь делом немногих немецких епископов, в первую очередь из католического меньшинства. Выработать действенные межконфессиональные позиции разделенное по вероисповеданию христианство, несмотря на Наличие точек соприкосновения, так и не смогло.

Источник:
Д. Зюсс, В. Зюсс. 3-й Рейх: Расцвет и крах империи. \\Кристоф Кёстерс "Христианские церкви и национал-социалистическая диктатура". Харьков-Белгород 2009.

0

5

Это просто нонсенс – утверждение, что движение национал-социализма в состоянии спасти христианство. Понятие «христианство» является очень широким. Если имеется в виду церковь, весьма определенное историческое образование, которое может быть охарактеризовано социологически, тогда такие высказывания еще имеют какой-то смысл, и то будет установлено, что церковь в качестве исторического образования значительно более долговечна, чем государство. Или кто-то серьезно предполагает, что наступление Царства Божьего зависит от возникновения Третьего рейха?

0

6

Гельб написал(а):

Или кто-то серьезно предполагает, что наступление Царства Божьего зависит от возникновения Третьего рейха?

Милленаризм тысячелетнего Рейха как идея весьма коррелирует с Царством Божием. Здесь ничего удивительного. Разница только (по-большому счету) в том как должно наступить Царство - или посредством штурма небес (Третий Рейх) или через смиренное ожидание Второго Пришествия.

0

7

Гельб
Рад видеть тебя у нас в гостях!
:flag:

Гельб написал(а):

Или кто-то серьезно предполагает, что наступление Царства Божьего зависит от возникновения Третьего рейха?

Собственно я наверное объяснюсь.
Возникновение этой темы - это отголоски полемики на НР.
Там просто один гражданин, все пытался доказать мне, что национал-социализм, на основании своей партийной программы, чуть ли не до конца своих дней оставался движением христинаским ( судя по всему в католическjй или протестанской форме).
  Я конечно всячески пытался сослаться на доктринальные и даже, если хотите, теологические расхождения НС и иудеохристинаства, однако, в один прекрасный момент, на НР, с людьми подобного ранга, вести поелмику стало просто невозможным. 
Так как данная информация все же касается религиозных аспектов, я решил разместить этот материал и на нашем форуме.

0

8

Rosenberg A. Mythus. S. 203. Примечательны  комментарии, которые Розенберг дал 24-му пункту «Программы» «Мораль должна быть расовой, а не абстрактно католической, протестантской или мусульманской». Слово «абстрактный» в данном случае противоречит само себе. Конфессия всегда конкретизирует религию. Понятно, что Евангелие воспринималось каждым народом по-своему, в зависимости от расы, ландшафта и – это азбучная истина – миссионерской деятельности. Но форма является отличной от содержания. Божий призыв направлен ко всем одинаково. Для этоса дела складываются следующим образом. Когда толкование правды подменяет собой правду, то возникает ложный вывод о том, что каждый народ имеет разные правды.

0

9

На нспортале нашел подборку статей по т.н. "позитивному христианству", вернее так озаглавлена подборка.

Статьи:
Освальд Мосли. “Христос, Ницше и Цезарь”  http://nsportal.org.ua/?p=1137
Альфред Розенберг. “Завещание Ульриха фон Гуттена”  http://nsportal.org.ua/?p=941
Бальдур фон Ширах. “Над нами Господь”  http://nsportal.org.ua/?p=903
Эммануэль Моравец. “На день святого Вацлава”  http://nsportal.org.ua/?p=641
Юлиус Штрайхер. “Проклятие человекоубийцам”  http://nsportal.org.ua/?p=538
Альфред Розенберг. “Мировоззрение и богословие”  http://nsportal.org.ua/?p=403
Дитрих Эккарт. “Большевизм от Моисея до Ленина”  http://nsportal.org.ua/?p=304
Йозеф Геббельс. “Политический католицизм”  http://nsportal.org.ua/?p=284
Адольф Гитлер. “Бог живет только в гордых сердцах”  http://nsportal.org.ua/?p=32

Читал только некоторые из статей, поэтому заранее прошу прощения, если некоторые из них будут иметь весьма опосредованное отношение к позитивному христианству.

Отредактировано Sa (2010-03-17 13:49:58)

+1

10

Огромное спасибо!
Хорошая подборка! Обязательно будем знакомиться!

0


Вы здесь » Наследие предков » 4-й Научный отдел "Германия и Рейх" » Христианство в Третьем Рейхе.